рефлекс

      Впервые Стив замечает это в две тысячи тринадцатом. Он живёт в башне уже две недели и почти перестал вздрагивать от вежливого голоса ДЖАРВИСА, когда тот предлагает посильную помощь. И он все еще не привык к этому веку, этому миру, шагнувшему далеко вперед за семьдесят лет. Слишком далеко.       Он никогда так сильно не гордился своими решениями, как сейчас, ни разу не жалея о вступлении в мстители. Да, у них бывают времена недопониманий и ссор, но лучшее в жизни никогда не будет совершенным, так что Стив не жалуется.       Он, определенно, благодарен мстителям за то, что возятся с ним и помогают, советуют, смотрят фильмы и выслушивают. Благодарен Наташе за то, что на спарринге выбивает всю дурь и не боится вставить мозги на место. Благодарен Клинту, пусть даже его горячо любимые ток-шоу Стив на дух не переносит. Благодарен Тору за то, что он не боится показаться невеждой и с таким энтузиазмом принимается за изучение традиций двадцать первого века, что невольно заражает и Стива. Благодарен Брюсу за то, что вытаскивает на улицу, пусть и окольными путями, никогда не говоря напрямик. Благодарен Сэму за готовность выслушать, за утренние пробежки и за помощь в поисках Баки. Благодарен Тони… за многое: за приглашение в башню, за полуночное какао, за доступ в мастерскую, за «Доктора Кто», «Звездный путь» и «Вавилон-5», за Харлей, отдаленно похожий и совсем не напоминающий тот, который был у него в сороковых.       За счастливую улыбку, собирающую морщинки вокруг карих глаз и делающую его моложе на десяток лет, за эти самые глаза, выразительные, яркие, за сонный вид и машинное масло на одежде и коже, за хриплое «доброе утро» и три чашки кофе, возвращающие к жизни, за то, что оставляет пончик с сине-белой глазурью и никогда не забывает, что Стив прибыл из сороковых.       Возможно, у Стива появились некоторые проблемы, но он только переехал в башню и задумываться точно не собирается. Не сейчас, когда отношения в команде только-только наладились, а Тони наконец становится Стиву другом. Хорошим другом.       Так вот. Это случилось в две тысячи тринадцатом на четвертое июля, и Стив до сих пор слишком хорошо помнит свои смешанные чувства при виде девятилетнего пацана с огромным рюкзаком на пороге башни. Пацан был русым, с хитрыми голубыми глазами и невинной улыбкой. Пацан доставал Стиву до середины живота и щурился от яркого солнца. Пацан представился Харли и потребовал немедленно пропустить его к Тони.       — Он меня знает, — убежденно говорит Харли, складывая руки на груди. — И вы пропустите меня, мистер капитан звездно-полосатые штаны, или будете иметь дело с моей мамой. Поверьте, вы не хотите иметь дело с моей мамой.       В мозгу у Стива закоротило, и несколько минут он только и может, что глупо моргать, во все глаза пялясь на Харли. Харли, который обозвал его «капитан звездно-полосатые штаны». Харли, который абсолютно не впечатлен встречей с Капитаном Америка, зато норовит то и дело пролезть ему подмышку.       Матерь Божья, неужели у Тони…       — Харли? — раздается за спиной у Стива знакомый голос. — Ты что тут делаешь, врунишка? А кто мне уши прожужжал про Вашингтон, а?       Стив застывает столбом, и Харли таки удается прошмыгнуть мимо него.       — Мама сказала, что тебе позвонит и что я на оставшиеся каникулы буду у тебя, и ты можешь ей позвонить, чувак, серьезно. Еще она сказала что-то про разбитое сердце и Шардоне и ты типо можешь ей позвонить, если очень надо. Как будем праздновать День Америки?       — В двенадцать ляжешь спать и в следующий раз я лично прилечу, а не пошлю к тебе Марка, — ворчит Тони, ероша Харли волосы. Обернувшийся Стив успевает увидеть полное раздраженной нежности лицо Тони, когда тот подталкивает Харли к выходу. Внутренности будто сжимают в кулаке, дышать становится хуже, и Стив старается скрыться как можно скорее, предпочтя не видеть непонимающий взгляд Тони. Ему стоит навернуть еще пару километров.       Последующие дни превращаются в вереницу из взрывов, смеха и Стива, который чувствует, что его только недавно начавший восстанавливаться мир вновь рушится и причиной становится девятилетний ребенок. Это смешно, ужасно смешно, потому что Харли девять, он гиперактивный, умный и очаровательный, вызывает улыбки у каждого мстителя и даже усмешку Фьюри, и Стиву противно от самого себя. Потому что все внимание Тони переключается на Харли, потому что Тони пропускает их совместные киновечера и не ходит в кафе даже с командой, потому что Стив чувствует себя третьим лишним в мастерской, когда Харли и Тони говорят на своем научном языке и шутят «на двоих». Стив знает, что это глупо — ревновать к девятилетнему ребенку, но он надеялся.       Надеялся, черт возьми, однажды пригласить Тони на свидание, жить с Тони, быть с Тони, может, завести детей с Тони. Харли вряд ли примет его в их небольшую семью. Может, Харли до сих пор надеется, что его родители сойдутся.       Но в одном Стив все-таки Харли благодарен — он признался, что влюблен в Тони Старка, пусть даже эта влюбленность не взаимна и обречена.       И да, это определенно делает ситуацию только хуже.

***

      Второй раз это происходит на День Благодарения во все том же две тысячи тринадцатом, когда Стив, только успев передохнуть от Харли, встречает Рири. У Рири копна вьющихся темных волос, смеющиеся карие глаза и звонкий голос. Рири восемь, и она виснет у Тони на шее, а Тони — не берущий вещи из рук Тони — только прижимает ее к себе и целует в волосы.       Стива отпускает только, когда Роуди говорит, что это дочь его сестры и по совместительству крестница Тони. Рири шумная, она активно жестикулирует и заразительно смеется, восхищенно глядит на Наташу и пытается утащить из-под носа Тони его шлем Железного человека. Наташа хохочет, Клинт пытается помочь, а Брюс только качает головой. Роуди утверждает, что Тони сильно ее балует, но Тони только отмахивается от них всех и позволяет Рири делать все, что той заблагорассудится.       Когда приезжает на осенние каникулы Харли, и Стив случайно сталкивается с ними обоими, склонившимися над столом так, что их волосы переплетаются между собой, на кухне, внутри у Стива подозрительно теплеет. Может, все не так безнадежно? Может, они смогут принять и его в свою маленькую, счастливую семью? В мир, где у Тони нежная улыбка, а глаза светятся счастьем. В мир, частью которого Стив так отчаянно хочет стать.       На Рождество приезжает Хелен. И вот тут Стив начинает подозревать.       Брюс и Роуди в один голос уверяют, что между этими двумя ничего нет и быть не может, что после гибели мужа Хелен так и не решилась на серьезные отношения, посвятив себя науке и ребенку. Ребенку, который забрасывает Тони тысячу и одним вопросом в минуту, который не отходит от него ни на шаг, который буквально расцветает, стоит Тони улыбнуться или похлопать одобряюще по плечу.       В третий раз приехавший уже на рождественские каникулы Харли весело замечает за завтраком.       — А я думал, у нас традиция, — когда Тони от кружки кофе поднимает на него предупреждающий взгляд, Харли невинно продолжает. — Ты вламываешься ко мне в гараж, а я тебя чиню. Механик.       — Это было всего один раз, — ворчит Тони. Харли ухмыляется.       — Два.       — Второй не считается.       — Мамино вино с тобой не согласно.       Харли в итоге прилетает подзатыльник, а Амадей хмыкает.       — А я думал, это только со мной он так познакомился. Вломился к маме в кабинет, чуть стол не снес.       — Я перепутал двери, — возмущается Тони. — Дожили, мои дети меня обсуждают.       — Вау, — не впечатленно замечает Рири. — Ты наконец признал, что мы твои дети.       Стив застывает в дверях, не решаясь рушить идиллию. Наташа за плитой хохочет, Тони сидит нахохлившись, пока Брюс утешающе ерошит ему волосы, а дети — эти трое таких разных детей — только хитро переглядываются. Он не может понять, что происходит, зато Наташа, похоже, все прекрасно понимает, и Стив не знает, как на это реагировать. Надо проветриться. Да, определенно, надо…       … навернуть ещё пару кругов в Центральном парке.

***

      После того памятного утра Стив принимается наблюдать. Тони на заданиях лезет в пекло все так же, но… но Стив никогда не думал, что у Тони есть приоритет. Железный человек возвращает девочку к матери, Железный человек поднимает лицевой щиток, улыбается и что-то утешающе шепчет. Тони Старк внимательно выслушивает группу долговязых очкастых подростков, чьи глаза горят возбуждением, а идеи выплескиваются через край. Фонд Марии Старк жертвует невероятные средства для приютов и на гранты университетам.       За ними будущее, говорит Тони Старк на одном из выступлений в собственной альма-матер. Они — наследие, что мы оставим после себя, говорит Тони Старк на открытии Старк Экспо. Я просто хочу им помочь, слышит Стив отголоски разговора Тони и мисс Поттс. И Стив впервые задумывается о том, что на самом деле значит это для Тони.       И, может, хорошо, что они с мисс Поттс снова сошлись. Ей точно удастся сделать Тони по-настоящему счастливым.       Стив полностью погружается в поиски Баки, сближается с Сэмом, даже решается пригласить на свидание Шерон и пропускает момент, когда на кухне в башне появляется девочка лет тринадцати, чья индийская внешность контрастирует с абсолютно привычными атрибутами одежды американских тинейджеров. В первые минуты Стив всерьез задумывается о том, что Брюс от них что-то скрывает. Потом девочка забавно округляет глаза, присвистывает и что-то бормочет на хинди, на что вошедший на кухню Тони закатывает глаза.       — Будто ты супергероев не видела.       — Ну не Капитана Америку же! — восклицает девочка в ответ. Тони только ухмыляется.       — Кэп, знакомься, Кэмми. Кэмми, Кэп. Кэмми, не доставай Кэпа вопросами про личную жизнь. Кэп, не читай фанфики, даже если Кэмми будет строить тебе взгляд побитого щенка.       — Я не строю взгляд побитого щенка, — бурчит Кэмми. Тони выразительно на нее смотрит.       — А что было в Хайдарабаде?       — Что было в Хайдарабаде? — хмурится Стив. На лице Тони появляется то самое выражение абсолютного испуга за собственный болтливый рот, и Стив напрягается. — Тони? Где это?       — Нигде и ничего, — поспешно заявляет Тони, утаскивая Кэмми за руку из кухни. — Удачи в поисках… кого бы то ни было, у меня дела, все вопросы к ДЖАРВИСУ.       Стив так и остается стоять посреди кухни со сковородой в руках и неприятным ощущением, что после всего они с Тони снова возвращаются к тому, с чего начали. И это недоверие бьет под дых сильнее всего.       Наташа тем вечером смотрит на него удивленно и слегка осуждающе. Стив ежится.       — Ну что?       — Стив, это было три месяца назад, — медленно говорит Наташа, продолжая пристально вглядываться в его лицо. Стив знает, что не должен чувствовать стыд, но убедить щеки так гореть становится невозможно.       — Тони не говорил мне, что летал в Индию, — наконец ровно замечает Стив. Наташа закатывает глаза, как делает всегда, когда считает, что Клинт и Тони выставляют себя полными идиотами. Стив хмурится. Наташа со вздохом продолжает.       — Он не хотел отвлекать тебя, — она морщится. — Ты так сильно хочешь найти Баки и уничтожить ГИДРУ, что вряд ли у тебя есть время на что-то еще. И это не твоя вендетта, Стив.       — АИМ? — Стив рефлекторно напрягается, потому что в последний раз Тони не остался на дне океана только благодаря броне и ДЖАРВИСУ, а победил Киллиана лишь благодаря своей привычке ночи напролет проводить в мастерской. Если Тони нужна помощь…       — Десять Колец, — качает головой Наташа, и Стив чувствует, как внутри все переворачивается.       О Господи.       Г о с п о д и.       Он должен был быть рядом, черт-черт-черт, как он мог…       Наташа улыбается уголком губ, и Стив приходит в себя. Ему все еще стыдно, но… в конце концов, Тони справился, вернулся живым и невредимым и… отчаянно не хотел, чтобы Стив обо всем узнал. По сердцу скребется когтистое нечто, но Стив от него отмахивается. Наташа права. В конце концов, это не его вендетта.       — Мне жаль, — вздыхает Стив. — Но это не объясняет появление Кэмми в башне.       — Они познакомились в Индии, — Наташа возвращается к книге, которую читала. — Кэмми вроде занималась там супергеройствами, а Тони решил, что ей стоит набраться опыта. Теперь она здесь, — Наташа бросает на него мрачный взгляд. — Она хорошая, Стив, попытайся с ней подружиться.       И пусть «хотя бы с ней» не было озвучено, Стив прекрасно умеет читать между строк. Он кивает и возвращается к своему рисованию, мужественно не замечая, как дрожат у него пальцы.       Неужели уже полгода прошло с последнего их с Тони киновечера?

***

      Он заезжает забрать вещи. Забавно, в голове звучит так, словно они развелись и поделили детей. Было бы кому разводиться.       Стив оглядывает странно тихую после базы башню, хватает сумку и стремительно разворачивается, давя в себе воспоминания о месте, ставшем ему домом на долгие два года. Жаль, у них не получилось продержаться дольше.       Вещи Брюса остаются в башне, равно как и вещи Тора, Наташа успела переехать раньше, а Клинт вернулся к семье. Тони на базе жить отказался наотрез. Стив вздыхает. Мстители словно разваливаются, исчезают в небытие, и только Стив будто бы остался, где был раньше. Совершенно один. Снова.       Стив трясет головой. Нет, не один и никогда не будет. У них теперь есть база, у них есть новички, и им нужна помощь, надежное плечо и хороший друг. У Стива есть Баки, осталось его только найти. У Стива Роджерса есть дом, и в этот дом он отправляется прямо сейчас.       — Это столовая, — слышит Стив, проходя мимо двери. Он останавливается, осторожно заглядывает внутрь. Мальчишке от силы лет десять, он бледный, с впалыми щеками и затравленным взглядом, взъерошенными сальными волосами, в, на размер больше, черной толстовке, сидит, подпирая кулаками подбородок, с любопытством наблюдает за тем, как Тони суетится вокруг. Стива ощутимо перетряхивает. Он надеялся с Тони не пересечься сегодня. В день отбытия Тора он ясно выразился по поводу дальнейшей карьеры супергероя, и Стив собирался как хороший друг его поддержать.       И он не будет обращать внимания на то, как внутри все туго скручивает, стоит лишь подумать, ради кого Тони решил отложить Железного человека в дальний ящик.       Стив прячется в тени, не в силах прекратить так жадно впитывать знакомый до последней морщинки образ. Тони осунулся, под глазами залегли тени, а кожа будто стала на оттенок бледнее. Он вообще спит по ночам? В первые месяцы в башне их всех мучали кошмары, и Тони предпочитал собирать всех в гостиной перед телевизором, включать фильм и засыпать в обнимку, укрываясь огромным пледом. Кошмары вернулись? Оно и неудивительно — не каждый день создаешь робота, намеревающегося уничтожить человечество.       Стив морщится. Он не хочет думать об этом, не снова, не сейчас. Черт возьми, Тони не злодей, и ему было так же тяжело. Но обида все еще душит, обида за недоверие, за секреты внутри команды. Иррациональная обида на то, что Брюсу и Наташе Тони доверяет больше, чем ему. Обида, которую Стив будет вытравлять из сердца на протяжении оставшихся дней.       — Хэппи Мил? — фыркает мальчишка. — Я тебе что, Аид?       — Хей, кто-то читал Перси Джексона, — Тони довольно улыбается. — Тебе понравится чизбургер, поверь.       Мальчишка разворачивает упаковку и вгрызается зубами в мягкую булку. Тони ласково ерошит ему волосы и отворачивается к кофеварке. Стив решает, что увидел достаточно, и исчезает прежде, чем Тони ощутит на себе пристальный взгляд. Только седлая мотоцикл Стив позволяет себе выдохнуть. Значит, вот какую пенсию Тони имел в виду. Дети, только дети, и никаких мстителей. Что ж, если он хочет…       Стив бросает прощальный взгляд на возвышающуюся башню, заводит мотор и срывается с места, прочь от несбывшихся надежд, прочь от мира, к которому он больше не принадлежал.

***

      В Ваканде уютно, жарко, а простирающийся пейзаж завораживает дух. Будь Стив не так разбит, подавлен и опустошен днями бы не сводил глаз с горизонта. Пейзаж успокаивает. Пожалуй, единственная радость в череде кошмаров и изъедающего чувства вины.       Он все еще считает себя правым: им не стало бы лучше после принятия договора, а сами его пункты до сих пор вызывали вспышки ослепляющей ярости. Ярость, правда, меркла, стоило вспомнить Оймякон и глухой стук упавшего на бетонный пол щита.       Стив откладывает скетчбук, смотрит на окрашенное алым небо, вздыхает. Наташа должна вернуться ближе к ночи с наводками и квинджетом, и они наконец отправятся на новую миссию. Находиться в Ваканде после криозаморозки Баки с каждым днем становится все тяжелее, а мысль, что они злоупотребляют оказанным гостеприимством, слишком прочно обосновалась в голове, чтобы Стив мог от нее отмахнуться. Да и не отмахивался он от такого никогда, но его команде стоило прийти в себя после всего. Стив все еще за них отвечает.       Стив возвращается во дворец, когда сумерки начинают уступать место тьме. Сэм тренируется с Вандой, Наташа еще не прибыла, а Т’чалла занят делами государства, и Стив идет в лаборатории принцессы Шури. Пусть о Тони лишний раз Стив старается не думать, но прототипы вакандских разработок интересны, а знакомый гул помогает успокоиться и привести в порядок мысли.       Но Шури не за работой, Шури бегает по всей лаборатории, скидывает вещи в чемоданы и что-то ворчит, нервно оправляя выбивающиеся из неаккуратно перевязанного пучка пряди. Стив неловко замирает в дверях. Шури обращает на него внимание лишь когда чудом не врезается ему в грудь. Шури ойкает, моргает и расплывается в широкой улыбке.       — Капитан Роджерс, рада вас видеть! Что-то случилось?       — Н-нет, все, — Стив неловко взъерошивает себе волосы. — Все замечательно, спасибо. Куда-то отправляетесь, ваше высочество?       — Т’чалла сказал, что не выносит меня уже, — Шури морщит нос. — Так что я еду тормошить нашего механика. В последний раз я обновила формулу чистой энергии, уверена, ему это понравится больше Диснейленда и всех серий Бриджит Джонс, — Шури закатывает глаза. — Это такое клише для разбитого сердца, меня уже тошнит.       Она не знает, осознает с облегчением Стив. Она не знает, что он сотни раз слышал от Харли кличку «механик», чтобы тут же понять, о ком речь. Стив сглатывает, дыхание перехватывает, стоит прокрутить пулеметную очередь Шури снова. И снова. И снова.       Клише для разбитого сердца? Тони ведь правда не мог…       — Капитан, — зовет Шури. — Все хорошо? Вы побледнели.       — Я… да, — Стив через силу улыбается. — Все отлично, ваше высочество.       Боже благослови Сэма и его невероятную способность появляться вовремя и спасать Стива из неловких ситуаций. И нет, Стив не будет думать о том, откуда у Наташи квинджет. И почему Шури так хмыкает на его побег из лаборатории. Он просто… просто начнет разрабатывать план. Да, план. План, как не свихнуться окончательно до того, как наконец позвонит телефон-раскладушка.       О том, что Тони вообще не позвонит, Стив старается не думать.

***

      Четырнадцатилетняя кареглазая брюнетка требовательно смотрит на них, крепко сжимая лямки рюкзака. Брюс экает, но никто ничего не успевает сказать, потому что Роуди облегченно выдыхает и крепко обнимает ее.       — Ты в порядке.       — Я в порядке, — кивает девушка. — Где папа? И это серьезно Капитан Америка? Какого черта у него борода?       Роуди тихо посмеивается, и Наташа, отмерев, тоже лезет обниматься. Ерошит девушке короткие волосы, целует в лоб и замечает.       — Ты повзрослела.       — Еще бы не повзрослеть, — ворчит девушка, дергая плечом. — Мне надо позвонить. И я надеюсь, что с папой все в порядке. Вестей нет?       — Никаких, — качает Наташа головой и спохватывается. — Ребята, знакомьтесь, Джесс. Джесс, мстители. Знаю, ты хотела выпросить у каждого автограф.       — Не при таких обстоятельствах, — вздыхает Джесс. И Стив с ней полностью согласен.       Когда Тони крепко обнимает Джесс и целует ту в висок, Стив не находит в себе силы удивиться. Они проиграли, продули подчистую, и теперь им придется жить в этом мире, восстанавливать этот мир, подниматься и идти дальше, надеясь, что однажды станет легче. Вот только Стив знает — не станет, не будет больше смеха и счастья, ничего не будет. Его семью раскололо на части, а мир, такой хрупкий, едва склеенный мир, разлетелся на осколки. И ему по этим осколкам идти, терпеть то, как они разрывают плоть, как не дают зажить обретенным ранам, а раны застарелые только вскрываются, заставляя биться в агонии без надежды на выход.       Тони прощается с каждым отдельно: хлопает по плечу Тора, крепко обнимает Наташу, что-то шепчет Брюсу, улыбается Роуди. Стив не ждет подобного для себя, потому удивляется, когда Тони останавливается напротив, стоит снова слишком близко, заглядывает в глаза снизу вверх, будто не решается на что-то большее. И плотину прорывает — Стив подается вперед, обнимает крепко, зарывается носом в шею, крепко жмурится, весь сгинается, будто может так вернуть свое старое тело, стать меньше, скрыться от этого мира, растворившись в Тони без остатка. Стив подавляет всхлип, когда Тони обнимает его в ответ, прижимает к себе ближе, оставляет сухими губами невесомый поцелуй на виске, выводит мозолистыми пальцами круги на спине. Тони все еще слишком худой, слишком бледный, но почему-то кажется, что из них двоих именно он та нерушимая скала, константа, на которой держится мир. Мир Стивена Гранта Роджерса.       — Все хорошо, — шепчет Тони, и Стив чуть отстраняется, заглядывая в ласковые карие глаза. — Прости, что вспылил, я просто…       — Ты прав, — сипит Стив. — Прости меня. Боже, Тони, я так виноват.       — Все хорошо, — Тони снова целует, теперь лоб, и губы у Тони горячие, шершавые, и Стиву до ужаса хочется узнать наконец их вкус. — У нас все хорошо.       И Стив позволяет себе поверить. Поверить, что их мир еще можно спасти, что раны затянутся, и все будет хорошо. Поверить, что у него, у Стива, неидеального, несовершенного Стива Роджерса все еще есть шанс. Шанс стать для Тони чем-то большим, шанс остаться в жизни Тони навсегда.       Это длится мгновение, пока Тони не отстраняется и не уезжает с базы в неизвестном направлении с Джесс на буксире, но Стиву иррационально становится легче.       — Все хорошо, — одними губами шепчет Стив.       И впервые за эти ужасные полтора месяца улыбается.

***

      Стив смотрит на возвышающийся особняк не в силах поверить в реальность происходящего. Все это похоже на… на далекий две тысячи тринадцатый это похоже, и чувство дежавю не отпускает до сих пор, с этого самого утра, когда ворвавшийся на базу взъерошенный Тони Старк рявкнул им собирать свои скудные вещи и тащить задницы за ним в квинджет.       Клинт со странно стриженными волосами — ирокез, Стив, это и р о к е з — исподлобья глядит на них и хмыкает, за что тут же получает тычок под ребра от Тони. Они мрачно переглядываются, Клинт закатывает глаза, а Тони ободряюще им всем улыбается.       — Это плохая идея, — ворчит Клинт. Тони вздыхает.       — Вчера ты был другого мнения.       — Вчера Логан уничтожил все запасы пива, Джесс и Дэнни поссорились, а Бен разгромил прихожую, — замечает Клинт. Стив открывает рот спросить, кто все эти люди, но Наташа фыркает, и Стив решает промолчать. — А ты привез к нашему дурдому еще один дурдом.       — Я так счастлив, что ты наконец принял нас как свою семью, Клинт, — Тони утирает невидимую слезу. Клинт качает головой.       — И не надейся. Папаня.       Тони возмущенно открывает рот, а Наташу сгинает пополам, что Стив не выдерживает. Все напряжение последних месяцев, вся боль потери, весь груз располовиненного мира, свалившийся на плечи, отпускает, выливается в истерический смех, и слезы собираются в уголках глаз, и остановится просто невозможно.       Когда Стив приходит в себя и пытается отдышаться, то обнаруживает, что крепкие объятия Тони вновь укрывают его от всего мира. Стив вздыхает и прикрывает глаза, позволяя себе ткнуться носом в плечо.       Иногда разделить ответственность становится полезно для душевного спокойствия.       Не то чтобы Стив ожидал, что будет легко. Совсем, абсолютно нелегко, а иногда бессонница доводит до края, что Стив срывается на окружающих. И это ужасно, потому что Стив все еще лидер, на него все еще равняются, его ставят в пример, но от этого желание спрятаться ото всех только усиливается, и Стив не сопротивляется, находит уютный уголок на заброшенном чердаке и рисует, рисует, рисует, не в силах заставить себя хотя бы часок поспать.       Конечно, его находит Тони. На самом деле это Стив, привычно сбежав ото всех после ужина, находит перебирающего вещи на чердаке Тони, а Тони додумывает все сам. Тони ничего не говорит — конечно, не говорит, Тони слишком хорошо знает Стива, чтобы в нужный момент промолчать, — только раскрывает объятия, усаживается удобней, а Стив ложится на него, утыкается носом в ключицу и прикрывает глаза.       Он просыпается спустя шесть часов наконец по-настоящему отдохнувшим. На следующий день Тони притаскивает на чердак потрепанный зеленый диван, на котором вполне хватает места на двоих.       Стив не уверен, как можно охарактеризовать их с Тони отношения. Подавляемое годами чувство вспыхивает огнем каждый раз, когда они остаются наедине, но Стив не предпринимает никаких попыток сделать еще один шаг, а Тони не намекает. И все же продолжает приходить, подключает древний телевизор и иногда ставит фоном Чаплина, перебирая Стиву волосы, пока сам Стив наверстывает сон, укладывая голову Тони на колени. Это должно быть жутко неудобно, но Тони мягкий, теплый и идеальней подушку в целой вселенной не найти. Иногда они меняются, и Стив включает старого доктора Кто, позволяя Тони сопеть у себя под боком, массирует ему загривок и оставляет невесомые поцелуи на вихрастой макушке.       Они с утра готовят завтрак разросшейся семье мстителей (теперь и правда семье, настолько сплоченной, насколько вообще могут стать сплоченными одиночки, потерявшие все), Стив вытаскивает Тони на пробежку по утрам, а Тони заставляет Стива ездить с ним на пресс-конференции и лекции для поддержания духа у слишком уставших от всего происходящего дерьма людей. Иногда Стив помогает Тони с бумагами для фонда Марии Старк, а иногда Тони летит со Стивом в большие и маленькие города и пригороды разгребать оставшийся после щелчка хаос. Однажды Тони орал на него несколько часов, а после ходил весь день и дулся на испорченный костюм, а на следующий фонтанировал шутками про бороду, и Стив не мог заставить себя прекратить улыбаться как идиот.       Удивительно, им потребовался апокалипсис, чтобы наладить отношения друг с другом. Не то чтобы Стив не был рад, он был и очень сильно, но от повторения он отказывается. Нет, спасибо, он усвоил урок и сохранит то, что есть. Уж хотя бы попытается.       Особняк на Рождество выглядел уютно, казался рисованным с подарочных открыток, и Стив улыбается, вытаскивая продукты из автомобиля и передавая те в руки Тору. Заснеженная лужайка, расчищенная дорожка к крыльцу, перемигивающиеся всеми оттенками ало-белого олени, внушительная омела над крыльцом, повсюду гирлянды, на окнах еловые ветки, и из самих окон льется теплый желтый свет. Стив смаргивает нечаянно выступившие слезы. Башня сияла как елка и виднелась со спутников в Рождество, и Стив обожал это, но здесь… здесь все было по-другому, по-семейному, здесь все дарило ощущение дома.       Как и человек, зависший в паре метров над полом, сосредоточенно вытаскивающий стрелу из омелы. Стив усмехается, облокачиваясь о стену, ласкает взглядом ладную фигуру, закушивает губу, глубоко вздыхает. Сегодня. Сегодня он решится.       — Я чувствую, как ты пялишься, Кэп, — недовольно ворчит Тони, наконец выдирая стрелу и едва успевая подхватить начавшую падать омелу. Тони смотрит вниз Стиву прямо в глаза. Стив смотрит в ответ. Тони закатывает глаза, качает головой, лепит омелу к стене на скотч и опускается на пол, сжимая в левой руке стрелу. — Убью Клинта.       — Ты сам предложил Джесс и Кейт поучаствовать в украшении, — напоминает Стив. Тони обреченно стонет.       — А что мне оставалось делать? Они бы это сделали и сами, а так у меня есть иллюзия, что я контролирую этот бардак.       Стив только кивает, оглядывая гостиную и останавливая взгляд на груде носков над камином. Рядом горестно вздыхает Тони.       — Они никогда не убирают. Ладно, я могу понять Кэсси, Харли или Рири, даже Тор, но Логан. Логан, Стив!       Стив косится на сжимающего переносицу Тони, ухмыляется и решается подначить, как делают у них в доме все, кому не лень.       — Ты должен был помнить о папа-обязанностях, когда собирал их всех здесь, а?       И, что ж, ладно, Стив, можешь признаться хоть самому себе, что смущенный Тони Старк — лучшее зрелище из возможных. Тони не смотрит на него и явно не собирается. Когда Стив не на шутку пугается и уже собирается извиниться, Тони наконец бормочет, заинтересованно разглядывая паркет.       — Это рефлекс.       Стив вздыхает. Рефлекс, конечно. Стив бы назвал это скорее инстинктом. Но Тони, конечно, виднее. Конечно. Стив тянется и осторожно берет Тони за руку, пальцами правой руки приподнимая за подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза.       — Хей, — Стив сглатывает, улыбается тепло, позволяя нежности затопить все остальное. — Я не осуждаю, ладно?       — Я не, — Тони запинается, на мгновение прикрывает глаза. Выдыхает. — Спасибо.       — Мхм, — Стив косится на дверь. — Тони?       — М?       — Мы под омелой.       — Оу, — Тони моргает, и вид у него становится до того невинный, что Стив подозрительно щурится. — Какое совпадение.       — Не сомневаюсь, — Стив кладет ладонь Тони на талию, притягивает ближе. Тони обхватывает его рукой за шею, оттягивает волоски на загривке.       — Должен тебя предупредить, — доверительно шепчет Тони, в карих глаз смеются бесенята. — У меня больше десятка детей. Я их не делал, но они все мои.       — Мне тоже нужно тебя предупредить, — Стив шепчет в ответ, прямо Тони в губы. — Эти твои больше десятка детей и мои тоже.       И целует Тони наконец, не позволяя вставить и слова. Наговорились уже, препираться можно и после. Где-то рядом одобрительно свистит Дэнни.       — Мамочка и папочка помирились, народ! Ай, Джонс, больно!       — Не мешай людям, — недовольно ворчит Джессика Джонс, Тони ухмыляется сквозь поцелуй, и Стив тот углубляет.       И все перестает иметь значение.

***

      Маленький сверток сладко агукает, и Стив уже влюблен по уши, обнимает укачивающего Морган Тони за плечи и оставляет поцелуй у Тони на виске. Смотрит вновь на Вонга.       — Ты уверен, что вы не ошиблись?       — Старк проверит кровь, — невозмутимо замечает Вонг, чуть улыбаясь на кряхтение малышки. — И она покажет, что вы оба ее родители.       — Но как это возможно? — хмурится Наташа, то и дело пытаясь отобрать Морган у Тони из рук. Вонг вздыхает. Стив хмыкает.       — Магия, — просто отвечает Вонг. — И вы не поймете и половины.       — Я рад, что ты так высоко ценишь наши умственные способности, Бейонсе, — ухмыляется Тони, прижимаясь к Стиву. — Спасибо.       — Позаботьтесь о ней, — только и говорит Вонг, прежде чем исчезнуть в золотых всполохах портала. Тони смотрит на Стива умоляюще.       — Мы же ее оставим? Ты же не хочешь лишить Нат возможности быть крестной? Да, Стив?       — У нас будет сестренка? — в проеме появляется взъерошенная голова Харли, а за ней и Рири, Сэма и Джесс. Остальные явно подслушивают снаружи, думает Стив, целуя Морган в лоб. Стив улыбается, встречаясь взглядом с Тони.       — Да, ребята, — говорит Стив, наблюдая, как беспокойство сменяется облегчением и нежностью в карих глазах. — У вас будет сестренка. Морган Наташа Старк.       — Морган Наташа Старк-Роджерс, — исправляет Тони, и Стив, не удержавшись, целует обветренные губы. Где-то за дверью жалобно стонет Харли.

***

      Когда на заднем дворе во время похорон слышится грохот, Стив передает Морган Пеппер и Марии, а сам на пару с Баки несется в сторону шума. И застывает, забыв, как дышать.       Там, осевшие на зеленую траву, помятые и перепачканные в пыли и грязи, пытаются отдышаться Тони и Наташа. Тони и Наташа, которых они минуты назад со слезами хоронили. Тони и Наташа, цепляющиеся друг за друга как за спасительный круг. Тони помогает Наташе подняться, скептично оглядывается и выдает.       — Кого хороним?       Стив чувствует, как из груди со слезами рвется истерический смех. Баки отмирает первым, бросается к Наташе, забирает ее у Тони и крепко обнимает, кружит над землей, страстно целует. Стив же оседает рядом с Тони, обнимает за талию, утыкается носом в живот. Тони ласково вплетает ему пальцы в волосы, целует в макушку, тоже опускается на колени, прижимается лбом ко лбу, тихо смеется. Стив судорожно выдыхает.       — Мы победили.       — Да, Стив, — улыбка у Тони яркая, широкая, ослепляет, дает надежду. Снова. Стив утыкается Тони в плечо.       — И ты дома.       — И я дома, — Стив чувствует поцелуй на виске и закрывает глаза.       Они победили.       И они дома.       Когда на следующий день Стив после пробежки слышит на кухне ругань Сэма и Баки, обреченный стон Тони и смех Наташи, то чувствует только переполняющую его радость. Которая сменяется недоумением, стоит увидеть у Тони на руках полугодовалого ребенка, девочку, с вьющимися светлыми волосами и карими глазами.       — Тони, — тянет Стив, заставляя обратить на себя внимание. Тони оборачивается так резко, что Стив слышит хруст шейных позвонков. — Что происходит?       — Я могу объяснить, — начинает Тони, но Баки его прерывает.       — У вас ребенок, зовут Бренди, принесла Кэрол, Тони оставил, если ты не сделаешь меня крестным, я обижусь и свалю в прошлое. Я могу.       — Знаешь что, ты, чертов... — возмущенно начинает Сэм, но Стив не слышит продолжения. Он только смотрит на Бренди, у Тони на руках, на неуверенно улыбающегося Тони и вздыхает.       Рефлекс, напоминает себе Стив, встречаясь взглядом с серьезными карими глазами Бренди.       У его мужа просто отцовский рефлекс.       Хотя Стив предпочитает звать его инстинктом.