Спасение

хватая ртом кислород, парень пытается заставить слёзы затекать обратно в глаза, но получается только хуже, и горячие слёзы жгут слизистую. взглянув на ногу, всё что может сделать парень — закричать. острая кость выпирала прямо из коленки, разрывая кожу и внутренние ткани. разорванные и грязные в крови джинсы прилипли к коже намертво кажется, и он кричит во всё горло, выбивая из себя последние силы. ему не помогут, он так и закончит здесь, в крови и ужасной боли. ну зачем, зачем он решил поехать вечером через лес, зачем, чего хотел, знал же, что в темноте небезопасно? так и получилось, перевернувшись на байке где-то на повороте, Кристофер вылетел из него куда-то прочь с обрыва. он старается не паниковать, но получается ужасно, колено пульсирует, а перед глазами — разноцветные круги в перемешку со слезами. понимая, что, возможно, прямо сейчас он умрёт здесь от потери крови, парень пытается смотреть в небо, будто бы пытаясь найти там спасение, которого не было. он не знает сколько пролежал тут, и где именно это тут находится, как ещё позвать на помощь он тоже не знал, телефона не было в кармане, значит вылетел куда-то, а двигаться для него сейчас было равносильно горению заживо. кровь предательски покидала тело, заставляя голову кружиться сильнее. паника уже окутала парня настолько, что тело тряслось словно в горячке. господи, сколько ему ещё придётся так пролежать, сколько придётся ждать собственной смерти от потери или заражения крови? он уже не думает, он уже не надеется, значит так нужно, значит тот самый, в кого все так верят, так решил. чтож, это его воля. последняя стадия — смирение, настигла парня, когда солнце медленно уходило за горизонт, последними лучами лаская такое теперь тоскливое и жадное до жизни лицо байкера. зрачки дрожат так же, как и губы, и кажется теперь уже в последний раз. Кристофер понимает, что если сейчас он закроет глаза, то сделает это в последний раз, в последний чертовый разв своей жизни. нет, такого он точно не хотел, кроме адреналина он ничего в своей жизни не успел почувствовать. даже той самой.любви, о которой все говорят, которой все хотят, которой так всем не хватает. он так и не пропустил через себя корни такого глубокого чувства, такого желанного. в последний раз прощаясь с небом, своими мечтами и таким, как теперь кажется парню, хрупким миром. однажды и навсегда. слегка поддёргиваясь, тёмные слипшиеся ресницы медленно и с надеждой на выдуманную помощь, закрываются. и кажется, парень уже там, а не здесь, там, где все так боятся оказаться. тело словно заново ломается, дыхание снова срывается, а зрачки видят свет. Кристоферу не так представлял смерть, не так, абсолютно не так, сейчас она похожа на сон. пугающие голоса, говорящие что-то непонятное, но будто бы взывающие к чему-то. сигнал, неожиданный звон и вновь сигнал. парень дышит. хватая ртом кислород, юное тело вновь хватается за жизнь. такие знакомые тёмные ресницы касаются века, открыв глаза, Кристофер понимает — он выжил, нет, не так, его спасли. двигаться молодому человеку все ещё больно, но осмотреться всё же так хочется; как ребёнок он пытается вертеть головой по сторонам, но кроме белых стен, медицинского оборудования и себя самого на кровати он ничего и никого найти не может. — Наконец-то, — спешно заходя в кабинет, произносит парень, — наконец-то вы очнулись, вы можете говорить? — Да, а вы, вы мой лечащий врач? — пытаясь сфокусировать взгляд на парне, спрашивает Крис. — Вы правы, я ваш лечащий врач, я. мы уже потеряли надежду, что вы не проснётесь, — как-то отчуждённо произносит док, направляя взгляд в окно, за которым шёл сильный октябрьский ливень. и только сейчас больной может заметить в уголках глаз маленькие, словно песчаные крупинки, слёзы. — Отчего вы… — неожиданно начинает и тут же осекается Крис, как парень вновь смотрит на него. Смотрит так настойчиво и немного рассеянно одновременно, но это от слёз скорее, смотрит с надеждой, рвением, тёплом, грустью и… любовью? — Я так боялся потерять тебя., — раздаётся эхом на всю палату, отражаясь где-то глубоко в сознании пациента. и никто не знает, как всю дорогу в скорой молодой доктор сидел с найденным только что в таком состоянии парнем. никто не знает, каким образом он догадался, что найденный телефон говорит о том, что где-то должен быть его владелец. никто не знает, да и он сам, как смог найти его. никто не знает, как доктор судорожно пытался найти хоть какую-то информацию о парне, пытался разобраться с телефоном, который был запаролен. никто не знает, как целыми днями и ночами, пропуская выходные, он сидел здесь, рядом с ним, пока тот был в коме. никто не знал, какой ужас и страх прожигали юного доктора изнутри. никто не знает, отчего он так боится потерять незнакомого мальчишку, что так наплевательски отнёсся к собственной жизни. никто не знает, что за ничтожный срок он привязался к нему так сильно, что отвязаться уже физически не мог и не хотел. что-то подсказывало врачу, что он непросто так появился в его жизни таким необъяснимым образом. и был прав. Ким Сынмин — именно так отныне и навсегда звучало для Кристофера слово 'спасение'.