Осколки прошлого

      

Part II. Шэндеер

             Месяц прошел незаметно.       Я еще долго ходила как в тумане, то и дело проваливаясь в воспоминания о слишком насыщенных двух днях моей жизни.       А еще мне снились сны. Иногда про древний город, про его обитателей, про жуткую пещеру, про озеро в пустыне на закате и скользящие по телу руки... Но потом на руках появлялись когти, ноги утопали в зыбучих песках, и сон переходил в кошмар... Гораздо чаще снились кошмары. О произошедшем и о том, что могло бы произойти. Часто я просыпалась в поту и слезах, не в силах сдержать рыданий. Обычно, это означало, что во сне я погибла... Что Темный маг не успел или не захотел меня спасти, и одна из всех тех жутких возможных смертей все-таки произошла.       — Это не так, все в порядке, я жива, — успокаивала себя голосом, как привыкла с детства.       Смотрела в окно на яркие звезды и желтый полумесяц и старалась забыть.       В конце концов надо жить дальше.              И вот, когда вроде бы сны прекратились или были не слишком страшными, а жизнь вошла в спокойную колею, пришло второе письмо от родителей.       Они ждали меня дома, чтобы потом поехать в столицу Темной Империи.       До моего восемнадцатилетия оставалась неделя.                     — И когда теперь ты вернешься? — меня провожала Эмили, помогала донести сумки до нанятой повозки, в ней уже сидело несколько людей, ждали меня.       Повозка присоединится к каравану, он пройдет через пустынные места до более населенных и менее жарких мест. А оттуда нужно будет ехать на лошадях до своего города.       — Я даже не знаю. Родителям зачем-то понадобилась съездить в столицу… Надеюсь, что раньше, чем через пару месяцев.       — Ого, — Эми заинтересованно смотрела на меня. Для местных жителей столица воспринималась чуть ли не другим государством, в котором они не побывают никогда. — Расскажи потом, как там... Я слышала, что каждое здание сияет от магии, а людей почти нет…       — Обязательно, - я улыбнулась ей.       Мы обнялись, попрощались, и я, сложив сумки, села в повозку.                     Долгие три дня в дороге, и вот уже я уставшая, но счастливая стою около дома, обнимая родителей.       — Солнышко, мы так соскучились, — мама плачет, никак не хочет отпустить меня.       Рядом радуются младшие дети, но им быстро надоедает, и они убегают домой.       — Идемте тоже в дом, — папа махнул рукой в сторону открытой калитки и подхватил мои сумки. — Там уже готов ужин.              Через несколько часов я рассказала почти все, что успело произойти за целый год, как мы не виделись. Ну почти все...       О своих слишком странных приключениях на грани смерти я умолчала.       Родители участливо интересовались моей жизнью, но, когда темы для разговоров иссякли, я задала тот самый вопрос, который не давал покоя с их письма месяц назад.              — Вы хотели поговорить со мной о чем-то. О чем? — я смотрела на них, а вот родители отвели взгляд. Это уже нервировало. — Зачем нам ехать в столицу?       Мама встала, начав беспорядочно собирать тарелки со стола, но папа прикоснулся к ее руке, и она вновь села за стол. Я смотрела на них все более непонимающе.       Начал говорить отец.       — Это касается твоего восемнадцатилетия...       Мама резко выдохнула, убрала руки и взглянула на меня.       — Давай поговорим об этом завтра, милая, хорошо? Пока.. время еще есть. А в столицу съездить нужно. Навестим родственников Сержио. Сможем отметить с ними твой день Рождения. — Она заметила мой маловоодушевленный взгляд и быстро передумала. — Ну или просто в какой-нибудь столичной ресторации. Там столько развлечений...       Я все еще не высказывала желания ехать, но решила ничего не говорить.       Кивнула и пошла спать. Слишком устала с дороги.              Родственники отца с нами почти не общались. Он был младшим сыном барона, земли их семьи были близки к столице, а, следовательно, род был уважаемым, но довольно бедным. Поэтому папе всегда приходилось работать, не рассчитывая на наследство.       А вот мама... Чужеземка. Так ее называла бабушка, презрительно поджимая губы. Нет, они не отказались от своего младшего сына, так как для продолжения знатности рода имелось еще трое старших детей, но делали все, чтобы высказать свое неодобрение его выбором. В том числе из-за этого жизнь моих родителей в детстве в столице была невыносимой. И, когда родились двойняшки Алисандр и Элия, мы переехали сюда. Подальше от столичной суеты и от неодобрения родственников. Здесь жизнь правда стала спокойнее, хоть и скучнее.       Я и в детстве не любила гостить у них, чувствуя презрительное отношение к маме и ко мне, и сейчас ничего не изменилось.       Зачем нам к ним?..              Маминых родителей я не знала. Как и многое не знала о ее прошлом. Она редко говорила о чем-то, а я не спрашивала... Все расспросы перечеркивало одно страшное слово — война.       Ее семья погибла во время жестокой и кровавой войны в ближайшем человеческом государстве, граничащим с Темной империей. Отец погиб на войне, а вот мать с детьми бежали... Как и где они выживали, что именно случилось, как она оказалась в столице Империи, я не знала. Мама никогда не говорила об этом... И, видя глубокую, застарелую боль в ее глазах, я не спрашивала. А когда пыталась, меня останавливал отец.       Все это было ужасно...              А потом, где-то лет в пятнадцать, я увидела на улице приезжего господина и его раба. Раб был голым по пояс и мой взгляд зацепился за жуткое клеймо на плече...       Я застыла, в голове ярко возникла картинка маминого плеча, на котором был похожий шрам, но будто бы перечеркнутый.       В нашем маленьком городке не принято было клеймить рабов, как в столице, да и очень мало у кого они были. В основном люди жили средне, не бедно и не богато. Поэтому я раньше не сталкивалась с чем-то подобным...       Но меня настолько поразило это, что я так и не спросила ничего у родителей.       Такие раны лучше не ворошить... Пусть прошлое останется в прошлом.       Но... Видимо, прошлое не желало нас отпускать.       ***              На следующий день поговорить с родителями не удалось. Как и в следующие два дня.       У младших двойняшек — Рэна и Марики, был день Рождения, им исполнилось пять. К ним пришли друзья, с самого утра друзья родителей помогали устроить праздник. Весь день мы веселились и было не до разговоров.       А на следующий день мои подруги, оставшиеся здесь, позвали меня гулять. И пришлось уже им весь день рассказывать о своей жизни, слушать их незамысловатые рассказы.       Одна из них собралась через месяц выходить замуж. Я была рада за нее, сказала, что постараюсь быть на свадьбе, но ничего не обещаю…              И на следующий день тоже поговорить не вышло…       У меня уже закрались подозрения, что родители избегают разговора, затеянного ими же, прячась то за праздниками, то за работой в семейной кондитерской.       Я смеялась с того, что вообще-то обычно бывает наоборот. Дети должны избегать такого.       И только спустя три дня, когда уже пришла пора собирать вещи для небольшого путешествия в столицу, я все-таки поймала родителей.       Вечером, когда все младшие уже легли спать, я пришла в мастерскую к папе, заметив горящий свет.       Остановилась под неплотно закрытой дверью, услышав пропитанный отчаянием и грустью мамин голос.       — ... прям в день Рождения?! Ты уверен, что это будет правильно? Такой день... Мы испортим его…       — Ты же понимаешь, что даже сейчас не стоит тянуть. Камилла имеет право знать... Подожди, — послышалось, как отец поднялся.       Я вздохнула, поняв, что меня услышали. Наверное, скрипнула половица.       Приоткрыла дверь и вошла.       Мама обернулась, но тут же отвернулась от меня, стирая украдкой слезы.              Я сделала шаг внутрь и закрыла дверь.       — Что происходит? Что я должна знать? — Я растерянно переводила взгляд с одного на другого. — Мама... Почему ты плачешь? — прошептала потерянно.       Сердце тоскливо забилось в предчувствии какой-то неведомой беды.       О чем они молчат уже столько времени? Что скрывают?       — Что-то не так с твоими родственниками? — обратила взгляд на отца. — Что-то плохое? Что?..       Их молчание нервировало сильнее любых проблем.       Я нервно одернула любимое бордовое платье, сжала ткань манжетов в руках, потом сложила руки на груди.              Папа прокашлялся, обвел взглядом мастерскую, собираясь с мыслями. Я заметила пару новых картин, все они были немного мрачноватые. Пейзажи темной лунной ночи и шторма на море.       — Нам нужно кое-что тебе рассказать. Присядь, — хоть он и говорил мягко, я все равно заволновалась еще больше.       — Не хочу! — Это уже раздражало. Я осталась стоять. — Говорите.       — Может позже?.. — мама всхлипнула, на меня она не смотрела.       Папа поднял руку, останавливая ее.       — Сейчас. — Он сел сам, взгляд его расфокусировался, и он начал рассказ. — Восемнадцать лет назад я встретил твою маму. Мы влюбились друг в друга. В то время я жил в столице, а она… Была рабыней... Рабыней Темного принца.       Я задержала дыхание, а вот мама сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она не хотела вспоминать... Но отец продолжал говорить.              Он рассказывал коротко, самое основное, но от каждого его слова кровь стыла в жилах.       Я как наяву представляла все ужасные моменты, которые пришлось им пережить. Все то отчаяние от осознания того, что они не могут быть вместе, что все так...       И потом...       Папа рассказал про встречу с тем принцем в мастерской. Про его внезапную доброту. Он узнал, что мама беременна...       И небрежно брошенная фраза, полностью перевернувшая жизнь родителей... И мою тоже.       — Он сказал: «Когда вашему сыну исполнится восемнадцать, пусть он придет ко мне» — папа замолчал.       Молчание повисло в мастерской.              Я все еще представляла все ужасные картины их прошлого. Чувствовала, как сердце сковывает страхом и льдом...       Моя жизнь...       Я жива только лишь благодаря милости какого-то Темного принца?       Это было слишком страшно осознавать.       — То есть... Он не знал, кто именно родится? Перепутал? Или имел в виду Алисандра? — сердце дрогнуло. Нет уж, брату я не позволю об этом даже узнать... Разберусь...       Наверное, как-нибудь разберусь с этим сама.       — Мы не знаем, — проговорила мама надрывным голосом. У меня сжалось сердце от жалости к ней. Я подошла и присела перед ней, ловя ее взгляд. Она судорожно схватила мои руки, прижала меня к груди. — Я не позволю. Слышишь, не позволю тебе пойти к нему! Я даже говорить тебе не хотела. Я бы пошла сама... И пойду. Твой отец против этого, но я не позволю.. чтобы он причинил вред тебе. Еще и тебе... Ни за что... — продолжала она говорить шепотом, сжимая меня в объятиях.       А я поймала обреченный, полный муки, взгляд отца.       Прикрыла глаза на секунду, а потом отстранилась.       Кивнула ему, сжав платье в руках.       — Папа прав, мам. Я... Должна буду пойти сама. — «И я не позволю, чтобы страдала ты» — добавила про себя. — Ты же прекрасно знаешь Закон. Темные... Жестокие и беспощадные, они правят, они сильнее. Никто не может ослушаться их... А если это принц... — По ее взгляду я поняла, что повторила мысли отца.       — Нет! Нет, я не позволю... — Она уже не сдерживала слез, папа подошел к ней, обнял. Она пыталась оттолкнуть его, но он не отпускал, прижимая к себе. А я вот сдерживала слезы, подступившие к горлу... Не расплачусь. Ни за что.       Даже если кажется, что в сердце воткнули тупой нож и теперь оно медленно истекает кровью. Все равно не покажу им моих слез... Они могут подумать, что я осуждаю их. Это не так...       Я люблю их всем сердцем. Больше, чем себя...       Поэтому пойду к тому принцу.              — Я пойду к нему, — повторила вслух. — Ты же сама понимаешь, что иного варианта нет. Если он сказал так... Те слова вполне могли быть заклятием. Так и есть, скорее всего. И... Я не хочу умереть в свои восемнадцать лет, — усмехнулась, сглатывая слезы. Все в порядке. Не нужно показывать им, что что-то не так. — И тем более не хочу, чтобы погибла ты. Я пойду... В конце концов, если в тот день он проявил доброту, то может не сделает ничего и мне сейчас...       — Ты не знаешь! Не понимаешь, о чем говоришь... — мама плакала, прокричала это, но потом замотала головой и постаралась взять себя в руки. Не вышло, но теперь она говорила тихо. — Он чудовище, Камилла. Демон во плоти. Ты...       Папа сжал ее руку, она замолчала и вновь заплакала, уткнувшись в мужское плечо. Отец был весь бледный, сжимал челюсти, но не мог ничего сделать...       Я знала, что он готов был умереть за меня.       Но жертва бы была напрасной.       — Мам… — Я подошла ближе, она высвободилась и обняла меня. Крепко, до боли прижимая к себе. — Мам, все хорошо. Все будет хорошо... — Я гладила ее спину, затянутую в красное шелковое платье. Прикоснулась к темным волосам.       Мама всегда была очень красивой. Как, наверное, и я...       Часто красота приносит лишь проблемы.       Я бы с удовольствием променяла свою привлекательную внешность на обычную нормальную жизнь. Без таких вот.. проблем.              — Все будет хорошо, — повторила еще раз. Мама отстранилась от меня. — В конце концов, ничего не происходит без воли Богини. Быть может, такова судьба, — даже меня саму мало успокоили эти слова. Родители же вовсе не обратили внимания на них...       Говорить больше было не о чем. Еще немного пообнимавшись с ними, стараясь успокоиться, я сказала, что пойду спать. Завтра рано утром нам нужно было уезжать.       Остановилась у двери, держась за ручку и повернулась к ним.       Мама и папа смотрели на меня, и в их глазах я видела нестерпимые муки совести. Они чувствовали себя виноватыми. Но я не винила их...       — А.. что за принц? Их же вроде бы четверо, — решилась спросить.        Мои познания об императорской семье были слишком скудны. На уроках истории мы изучали в основном императоров прошлого. А сейчас я знала лишь имя нынешнего правителя. Многое знала о его первой покойной жене, великой Императрице Кассандре. О ее заслугах принято было много говорить. Знала о том, что принцев четверо и одна принцесса. А вот имена, точную их биографию я как-то пропустила. Не интересовалась никогда. Слышала только некоторые слухи.              На маму мой вопрос подействовал, как будто удар. Она приложила руку к сердцу и отвернулась, глубоко дыша, стараясь успокоиться.       — Нет... Нет, Камилла, я все-таки не позволю тебе... — Я подошла к ней со спины и снова обняла. Она развернулась и погладила меня по голове. — Прости... Прости меня, девочка. Это...       — Мам, — я остановила ее. Было бессмысленно вновь что-то обсуждать. — По-другому быть не могло. В этой ситуации нет виноватых. Может, только тот принц. Мог бы и не ставить такие условия, — я отвела взгляд. — Что все-таки за принц?       — Второй, — ответил хриплым голосом отец.       Я замерла, но кивнула.       Попрощалась с ними и быстрее пошла спать.       И уже только лежа в постели, накрывшись одеялом с головой, позволила себе расплакаться. Беззвучно и горько...       В душе разливался страх.. Страх и протест.       Мне не хотелось этого. Не хотелось подчиняться дурацким сиюминутным словам, сказанным когда-то настоящим монстром.       Это.. это же не правильно.       Хотелось сбежать. Хоть бы обратно в Алистрийск. Но я не могла оставить родителей. Никогда бы не простила себе, если бы с ними случилось что-то из-за меня.       Поэтому я пойду к нему...       К кому?              Я задрожала от слез, зажмурилась, пытаясь прекратить плакать. И так уже все подушка мокрая.       По слухам, изредка доносящимся и до меня, Второй принц был настоящим монстром. Жестоким и беспощадным, любящим причинять боль... Его боялись больше, чем всех остальных.       А еще он был дознавателем и палачом.       Какой же ужас...              Мне невольно вспомнился эпизод из прошлого.       Мы сидели с девочками на перемене в школе. И одна из них рассказывала пониженным голосом, то и дело оглядываясь на дверь. Учителя ругались, когда мы сплетничали.       — ... разрубил его пополам, представляете? Прямо на глазах у всех! Тот бедняга всего лишь не выполнил его приказ... А еще он съел девушку живьем! — она страшно вскинула руки и все вздрогнули.       — Что за чушь ты несешь? — спросила другая одноклассница, хмурясь и недоверчиво смотря на нее. — Это все преувеличенно. Просто глупые слухи.       — Клянусь тебе! Моя сестра только неделю назад приехала из столицы. И ей рассказывала ее подруга, она точно рассказывала так. Ей служанка, служащая во дворце рассказала.       — Слухи... — повторила та, уже не так уверенно.       — Нет же! А еще он питается только кровью...       Я не выдержала и выбежала из класса. Из головы в тот момент не выходила картинка человека, разрубленного пополам.              Я перевернулась на постели, перевернула подушку, утыкаясь в сухую сторону. Она тоже вскоре рисковала стать мокрой.       Я совсем не так представляла свои восемнадцать лет.              ***              С утра я изо всех сил старалась сделать убедительный вид, что ничего не произошло.       Родители не говорили больше об этом.       Вскоре мы собрались и все вместе, ввосьмером, поехали в столицу. Наша карета была непримечательной, обита черной тканью, и, хотя довольно большой, но всем вместе здесь было, конечно, тесно. Папа сел вместе с кучером, а Алисандр поехал верхом.       Ехать нужно было полтора дня. Мы остановились на ночлег в придорожном трактире, а на следующий день в обед приехали в столицу.              Я смотрела в окно на широкие идеально чистые проспекты, на дорогие кареты и запряженных лошадей, проезжающих мимо, на высокие, в несколько этажей каменные дома с великолепной строгой отделкой.       Шэндеер был таким же, каким я его запомнила — сверкающим, но мрачным, величественным и пугающим. Он подавлял своей массивностью и величественностью. Но не смотря на все это, мне нравилось здесь.       Город был таким же, как и его население. Представителей других рас здесь было гораздо больше, чем людей. И на них я смотрела с нескрываемым интересом. Возможно, я и видела их в детстве, но не помнила этого. А в наших краях дроу, эльфы, вампиры или Темные встречались очень редко.       А еще воздух здесь был пропитан магией, вокруг некоторых домов чуть ли не искрил от навешанных заклинаний.       Все это поражало воображение.              Я вздохнула и отвернулась от окна, мы подъехали к дому, который вспоминать вовсе не хотелось. Дом родителей отца. Бабушкой и дедушкой называть их не поворачивался язык. Посмотрела на маму, вновь грустную, она думала о своем...       Теперь, зная чуть больше о ее жизни, я понимала, насколько же сложно ей вновь сюда вернуться. Я так сочувствовала ей...              Карета остановилась и пришлось выйти.       — Добро пожаловать, сеньор Аринтсель. Ваш отец ждет вас, — нас встретил дворецкий… И полностью проигнорировал всех, кроме отца. Развернулся, показывая следовать за ним.       Я вздохнула, закатив глаза. Младшие дети смотрели испуганно и любопытно. Да, они-то еще не имели радости быть знакомыми с.. бабушкой и дедушкой.       Ладно, нужно назвать их так, может быть за все эти года они изменились.              «Нет. Ничего не поменялось», — с тоской подумала я, размешивая сахар в чае, под неодобрительным взглядом сеньоры Аринтсель. Она на все всегда смотрела неодобрительно, поджав губы. И так же говорила.       Ее муж был более добродушным по сравнению с ней, но она не давала ему и слова сказать.       Чем больше я на них смотрела, тем отчетливее понимала, почему отец почти сбежал из дома и устроился работать, хотя мог бы жить праздно. Все-таки он был аристократом, хоть и совсем не богатым.       — То есть, ваша.. пятая, — бабушка брезгливо смотрит на хлопающую глазами Марику. Она обхватила сахар руками и облизывала его, чем вызвала почти отвращение у сеньоры Аринтсель.       — Марика, — подсказала мама, смотря в окно. Казалось, что ей было вообще все равно на происходящее, она думала о чем-то другом. У меня сжималось сердце от тоски, когда я понимала о чем.       — Да. Она уже пойдет в школу?       — Да, мама, — папа старался быть вежливым. Тихо переговаривался с отцом, читающим газету, о чем-то другом и однообразно отвечал матери.       — Так почему же ребенок ведет себя так невоспитанно? Разве вы не учите ее правилам этикета? Безобразие. Зачем ты это делаешь? Положи, — попыталась она обратиться к Марике. Та только рассмеялась, когда к ней склонилась прическа бабушки, состоящая из каких-то непонятных локонов-пружин, накрученных на голове. Марика попробовала поймать пружинку, и женщина отшатнулась от нее и вернулась на место.              И так вот продолжалось уже почти час... Расспросы каждого, вечная критика всего и всех. Наверное, они все-таки по-своему старались проникнуться жизнью внуков, но... Они могли не вспоминать о нас годами, не отвечать на письма, которые исправно писал отец. У них были другие заботы и другие внуки.       Я не обижалась на них. Мне было все равно.       Я тоже думала совсем о другом...              День Рождения завтра. И завтра же я должна буду пойти во дворец... Веселый ожидается день.       Бабушка и дедушка решили устроить торжественный обед в честь праздника. Конечно, позволили остаться у них на несколько дней.       «Что ты, Сержио, какие гостевые дома? Что скажут люди? Оставайтесь здесь... Дом немаленький, все поместятся... На сколько вы? На пару тройку дней? Прекрасно...»       Нет, они не были плохими.       И в другой раз я бы искренне им обрадовалась. Порасспрашивала бы их о столичной жизни, о родственниках. Все-таки, это мои родные. В другой раз... А сейчас мне хотелось лишь плакать.       Поэтому я просто сжимала руки, чувствуя холод и дрожь. И старалась никому не показывать своего грустного настроения.              — А что же ты, Камилла, — я вздрогнула, когда бабушка обратилась ко мне. Перевела на нее взгляд. — Расскажи о себе. Я ведь помню тебя еще малышкой. Всегда любила рисовать, как отец, — она скупо улыбнулась. Я кивнула. — Замуж еще не собираешься? Восемнадцать все-таки, уже давно пора.       — Я... До сих пор люблю рисовать, почти всегда рисую. А замуж, нет, не собираюсь. Я думаю, — я уже хотела сказать, что вообще хочу уйти в монастырь в будущем, но поймала предостерегающий взгляд отца. Ладно, не скажу. — Пока еще рано, — вздохнула и отпила чай.       Если бы было все так просто...              Мне ужасно не хотелось, чтобы день заканчивался, чтобы наступал следующий, но увы. Время непрерывно шло. И слишком, слишком быстро... Беспощадно быстро.                     Вечером мы всей семьей пошли прогуляться. Это были, пожалуй, самые счастливые минуты за все последние дни.       И я, и родители не сговариваясь решили отбросить все переживания и проблемы. Просто веселиться и отдыхать, насколько это было возможно.       Поэтому мы гуляли по улицам, удивлялись сколько же всего в этом городе, мы не увидели и маленькой части. Старались не сходить с центральных улиц, где прогуливались такие же семьи с детьми, зашли в уютную семейную ресторацию. Но я все равно замечала совсем рядом с нами заведения и развлечения очень сомнительного толка... Старалась даже не думать об этом.       Все прекрасно знали, что столица очень опасна, особенно после заката. Ночью в силу вступал закон о свободе действий вампиров, а их здесь было очень много... Поэтому, как только стемнело, мы поймали кэб и счастливые после прогулки вернулись в дом.              Ночью я заснула далеко не сразу, долго ворочалась. Дорогая большая кровать была непривычна, как непривычно было спать с братом и сестрой в одной постели. Я не хотела мешать им, поэтому в итоге все-таки смогла заснуть, а не проплакать всю ночь.       Уже чувствуя, что проваливаюсь в сон пробормотала глупую детскую присказку: «На новом спальном месте приснись жених невесте», это получилось машинально.       Но ничего такого мне не приснилось.       Все тот же древний город Аркаим. Все тот же Темный маг, держащий меня за руку, пока мы пробирались через горы золота в комнату наверху. И мерзкие усмехающиеся нам вслед змеи... Они шипели что-то, но я не вслушивалась.       Ничего нового, но хорошо хотя бы не кошмар.       ***              Все утро я проспала. Хоть меня и будили, я не открывала глаза и не реагировала, изо всех сил цепляясь за сон. Чувствовалось, что если выскользнуть из надежных и успокаивающих объятий привычных уже приключений, то сразу вспомнится что-то плохое.       Так в итоге и произошло.       На сердце упал камень, и ни поздравления и подарки от родных, ни подготовка к торжественному обеду не могли снять этот камень с сердца. Он навалился слишком прочно, не давая даже улыбнуться искренне.              Бабушка и дедушка подарили мне легкое золотое ожерелье, на нем была фамильная гравировка. Я была рада, это первый за многие годы подарок от них, я помнила, что в детстве они дарили мне красивых кукол. Я старалась искренне их поблагодарить, быть веселой на обеде, общаясь со своими дядями и тетей и их детьми.       Но перед глазами картинка то и дело расплывалась от набегавших слез.       Да и пропитанные выматывающими душу эмоциями взгляды родителей не давали забыть...              Обед закончился, общение продолжилось в гостиной, за карточным столом с бокалами вина... Все дети убежали играть на задний двор. Почти счастливая семья, почти нормальные отношения родственников. Немного прохладные, но заинтересованные друг в друге.       Я же вышла в прихожую и сняла свой плащ с вешалки, накинув на плечи. Хотелось просто уйти. Но я подождала подошедших родителей.       — Я пойду с тобой, — мама сжимала руки, по ней было видно, что она не спала всю ночь, тщательно закрасила синяки под глазами от недосыпа и слез.       — Мам, — произнесла тихо и укоризненно, — перестань...       — Камилла, ты не должна...       Папа остановил маму, прижал меня к своей груди, и я вцепилась в его рубашку, мама тоже обняла меня. Он не стал ничего говорить, и я тоже. Просто кивнула и выскользнула за дверь.       — Куда ушла Камилла? — донесся до меня голос бабушки.       — Ее позвали на встречу подруги, они сейчас тоже в столице... — мама рассказала им придуманную легенду.              Я вздохнула, вышла за ворота и медленно побрела вдоль улицы, ожидая, пока мимо проедет кэб. Ярко светило солнце, окрашивая темные здания в более яркие цвета, разливая по ним свои лучи. Я жмурилась и улыбалась, смотря на него прищуренными глазами. Может быть, если вышло солнце, то все будет хорошо?       Да, я верила в это.              Но сев в кэб и назвав конечной остановкой дворец, все страхи в душе взметнулись вновь.       Я.. до слез и паники боялась какого-то незнакомого мужчину. Принца... Жесткого и беспощадного палача Его Величества. Ему больше трехсот лет... Это же просто ужасно.       Какой он? Я даже знать этого не хочу.       Стоило лишь представить, что придется говорить с ним, объяснять... Что он может со мной сделать.       Хотелось просто упасть и умереть.       Он наверняка порочный и жестокий. И при этом будет бесконечно отвратителен мне... Кого я обманываю, говоря о том, что все будет хорошо?       Нет...       Плечи задрожали, и я прижала лицо к ладоням, стараясь не плакать. На самом деле, слез уже не осталось, только лишь беззвучные рыдания душили изнутри.              ***              Кэб остановился на центральной площади и уехал.       Дворец возвышался передо мной громадной махиной из темно-серого камня. Он был огромный, я не могла даже рассмотреть весь, высокий, выше большинства зданий в городе, с семью высоченными башнями.       Я замерла на несколько минут, со смесью восхищения и отвращения рассматривая монументальное строение. Нет, он был красивым, но слишком уже давящим и пугающим.       Вздохнула и подошла к воротам.       Двое стражников лишь скользнули по мне взглядами — на территорию дворцового парка мог войти любой, более-менее прилично выглядящий, человек и нечеловек. А вот чтобы подойти к самому зданию и тем более войти в него, пришлось общаться со стражей.       Следующему посту стражников на входе в частную часть парка я просто ответила, что пришла к Темному принцу. Они применили какое-то заклинание. Один из них зажег на руке белый свет и провел им рядом с моей головой. Наверное, это проверка на ложь и злой умысел. Я не врала им и меня пропустили.              Далее прошла по парку, поднялась по монументальной лестнице к главному входу и мне перегородила путь двумя рапирами стража.       — Что вам нужно во дворце, юная леди? — почтительно обратился ко мне один из них.       — Я.. — я замялась, слишком стыдно было говорить. Что они подумают обо мне? — пришла к принцу. Ко второму... — Только сейчас я поняла, что даже не знаю его имени. Как так получилось?       Уважения в глазах стражей сразу же поубавилось.       — Он вас ждет? Как ваше имя? Вы ведь знаете, что за беспокойство членов императорской семьи без весомой причины вас могут арестовать? — сухо поинтересовался стражник, скользя по мне уже совсем другим взглядом, от которого хотелось закутаться в привычный платок. Но увы, здесь так ходить было не принято.       Я округлила глаза. О подобном я не знала, но в принципе, это логично. Решила не заострять внимания.       — Да... Думаю, достаточно будет имени рода — Аринтсель. И... Напомните ему пожалуйста о Глории. Это было восемнадцать лет назад. — Родители решили, что нужно сказать именно так. — Передадите? — я постаралась улыбнуться как можно более милой улыбкой. У меня получилось, стражник скупо улыбнулся в ответ и ушел, бросив: «Подождите здесь», указал в сторону от двери.       Второй, более взрослый, отвернулся, не обращая более на меня внимания.              Где-то десять минут показались бесконечностью... Мне казалось, что это последние минуты жизни. А дальше… Наверное, нечто подобное испытывают заключенные перед казнью.       Но вот стражник вернулся, приказал следовать за ним, и я прошла во дворец.                     Здесь все было еще более мрачное и величественное, чем снаружи. Анфилады и галереи, длинные коридоры, шик картин, статуй и мрачной отделки из самых дорогих материалов. Весь экстерьер говорил о богатстве и величии правителей Темной Империи, и об их пугающем превосходстве.       На пути мне попадались роскошно одетые Темные, дроу, вампиры... А вот люди были в основном в облачении слуг и рабов. Кошмар какой-то.              Мы шли долго, коридоры становились все более мрачными. Поднялись в одну из башен. И вот остановились перед массивной черной дверью, с оскаленными пастями волков вместо ручек. Стражник, боясь случайно прикоснуться к ним, коротко постучал.       Сердце кольнуло страхом, а еще каким-то до боли знакомым ощущением.       Я смотрела на морды волков, а они посмотрели на меня в ответ... И я, как будто совсем уже сошла с ума, улыбнулась им, хотя должна была бы в ужасе дернуться. Но слишком они напоминали мне Аркаим... И, как ни странно, воспоминания вовсе не пугали.              Дверь распахнулась, на пороге показался слуга с бесстрастным лицом. Он скользнул по мне взглядом.       — Его Высочество Энтиор тер-Шэертан ожидает вас, — бросил мне и указал следовать за ним.       А я застыла на пороге... Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь.       Энтиор?!.. Это имя отдалось сотнями мурашек по всему телу.       Это было распространенное имя, даже очень. Поэтому я и не помнила, как зовут всех принцев... Их звали.. обычно. У меня даже был одноклассник Энтиор.       Но...       В голове красным цветом пульсировал образ саркастичного и пугающего Темного мага, с которым невольно переплелись наши судьбы на один день.              Нет... Не может быть... Этого не может быть.       Не бывает таких совпадений. Просто не бывает.       Я шла за слугой, а в голове настойчиво бились эти мысли. На большее не хватало эмоций.       Этого.. не может.. быть.              Передо мной распахнулась очередная дверь, но я совсем не разглядела обстановку в комнате, в которую шагнула, застыв у порога. Успела заметить лишь фонтан в центре комнаты с водой жуткого алого цвета.       Дверь закрылась.       А я смотрела только на медленно повернувшегося ко мне мужчину...       Такой до боли знакомый профиль из моих снов, привычные вьющиеся волосы, все такая же черная одежда.       Рот непроизвольно открылся, я во все глаза смотрела на него, не в силах сформулировать хоть одно слово, хоть одну мысль...       Но и он не менее удивленно смотрел на меня в ответ.              Нахмурился, а потом помотал головой. «Не может быть...» — расслышала шепот.       Да! Этого просто не могло быть.       Но... Это было.