99 Problems

      «Эх, жизнь моя собачья, провались она пропадом…». Примерно в таком контексте разворачивались все мои мысли в последние сутки. Зато хоть напряжение меня отпустило, а то мне казалось, что меня порвет на части. Четыре, поистине адских, месяца без выходных вымотали меня, словно кобылу на скачках. Моим единственным желанием было лечь прямо тут и заснуть в этом коридоре, вместе с остальными живыми лотами.       Но тем не менее. Как ни ломай это сраный канон, все едино.       А ведь я делала все, буквально, все, чтобы такого исхода не произошло. Зато я на своей шкуре убедилась, что Чисе была не такой клушей, как мне казалось в самом начале. Она умудрилась дожить до 15 лет без видимых повреждений, в отличие от меня. Черт.       Быть Слай Вега — это быть сраной мишенью буквально для всего, что питается или просто нуждается в магической подпитке. Даже в Японии, в месте, где натуральную магию почти вытеснили технологии и все, что осталось, это либо темномагическое отребье, либо какие-то очень сильные духи.       Короче, не смотря на то, что мать Чисе пыталась ее задушить, она в остальном была в порядке. Ну и если не считать холод и ненависть со стороны окружающих, конечно.       Я же, тоскливо ежась в неком подобии ночнушки и дурацкой простыне, которую мне выдали здесь для того, чтобы предстать перед честным людом, потирала то место, где раньше была вторая фаланга моего среднего пальца на левой руке. А сколько вообще на мне шрамов и ссадин — лучше не спрашивать.       Как я уже говорила, Чисе дурой не была, а вот насчет собственных умственных способностей я сомневаюсь. Левая нога зачесалась, и я, украдкой оглядываясь, опустила правую руку и начала яростно тереть икру. Мой номер был 47, а по радио объявили только 29 лот, так что ждать мне было еще долго. Эх, жизнь моя собачья…       Итак, наверно, я все же должна объясниться. Как уже было сказано изначально, я далеко не та, «оригинальная», Хатори Чисе, а некий ее заменитель. Откуда я пришла, зачем — не помню. Точнее, помню, но не скажу. Зачем такая информация, если я десять лет назад фактически начала жизнь по нулям?       Скажу только одно, этот мир — явно не оригинальное произведение. Просто потому, что тут Чисе умерла. Ее мать, от отчаяния, слишком много силы вложила, и видимо когда осознала это, из окна и выбросилась. Лично я, как, собственно, «я» — очнулась уже в больнице, в полнейшем шоке от происходящего и жуткой травмой горла. Врачи опасались, что я никогда не смогу говорить, но и тут мне повезло — травма горла повредила связки, отчего голос у меня стал ниже, но через некоторое время я была снова в строю и ждала семью дальних родственников.       И черт, как же мне пришлось постараться, чтобы вести себя в соответствии с их нормальными представлениями о ребенке и не выдать свой настоящий возраст. Японская семья — это настоящий Ад на Земле. Эмоции свои проявлять — нельзя, улыбаться постоянно — нужно, учиться хорошо — успевай, да еще и по дому помоги, особенно с младшими братиками. Зато, в семье климат нормальный и никто выставлять меня за дверь не стал.       Разумеется, родными они мне не стали — о чем вы, это же Япония. У них тут, блин, не зря снижение роста рождаемости. Но как соседи по коммуналке мы вполне уживались. Два младших пацана даже начали меня называть сестренкой, а это уже показатель.       Но главная моя беда была не в этом. Я уже упоминала о том, что оригинальная Чисе была умной? Ну так вот я напомню еще раз. Она никогда никуда не лезла. В основном, темномагические сущности сами ее находили.       Я же… Ух… Я же, осознав, в чьем именно теле нахожусь, начала радостно осваивать магию. И вот тут-то и проявилось наше главное с Чисе различие. Чистая. Незамутненная. Ядерная. Ненависть.       И, пожалуй, это была моя единственная слабость, потому что только так я могла скинуть и стресс, и излишки магии. Конечно, мне не раз доставалось. И за то, чтобы быть перед родителями хорошей, я платила тем, что кроме двух пацанов из семьи, друзей у меня не было. Зато они всегда знали, что я за них заступлюсь. Вот они — были моей семьей.       Собственно, из-за них я здесь и оказалась. Япония-Японией, а вот мафия везде одинаковая. И чтобы не допустить, чтобы жизнь этих двух пошла по звезде, я решилась на такой отчаянный шаг. Хотя, четыре месяца вкалывать без выходных ради ничего, сильно огорчает. «Вот же жизнь собачья…» — Снова пронеслось в голове. — «Ну, додумался же человек от мафии хранить у себя настоящий магический артефакт в офисе. Самое главное, зачем оно ему вообще?»       Хотя, сама виновата — нечего было близко подходить к такого рода вещам. Извиняет меня только то, что я понятия не имела, что это. Ну, вазочка и вазочка. А оно как возьми, да как потяни из меня магию. Радует одно — все остались живы. Печалит же то, что по дороге в офис, где должно было состояться подписание договора на продажу, меня перехватила мафия. И на продажу я уже иду от их лица, вместе с остальным имуществом семьи. Слава древним богам, хоть мою семью не продают вместе с имуществом. Надеюсь, им хватит мозгов переехать из Токио куда подальше. Живы — и то хлеб.       Я устало прикрыла глаза, борясь с сонливостью. Тоска вперемешку с равнодушием глушили, обрушивались словно тяжелые удары, но я все еще держалась. Не знаю уж, какому чуду воли. — Лот 42, приготовиться.       Высокая фейри с длинными зелеными локонами, вздрогнула и подняла взгляд затуманенных веществами глаз. К ней подошли два крепких парня и, взяв под локти, увели из коридора, где толпились все представители живого товара. Я лишь лениво проводила ее взглядом.       Как выяснилось, продавец ровно такой же ушлый, каким и был в каноничном произведении. То есть, я хоть и буду иметь статус раба, но в основном, никто не будет меня приобретать ради чего-то совсем противозаконного. По крайней мере, так было указано в контракте и я это потрудилась проверить. Он торговал скорее «редкостями» для личных зоопарков, а подобные существа обычно крайне прихотливы в уходе.       Да и вообще. В конце-концов, я Слей Вега, редкая раса. Никто не станет спускать баснословную сумму денег на редкость, чтобы потом ее просто трахать. По крайней мере, вменяемые люди. С невменяемыми, благо же, этот торговец предпочитает дел не иметь. — Лот 44, приготовиться.       Высокий вервольф вскинулся и дернулся в цепях так, что одна из них оторвалась от стены и со всей дури хлестнула подошедшего человека. Завязалась заварушка. Я, вместе с лотом 46 и 48 — дриадой и кошко-девочкой — просто тихо и лениво отползли в сторону, чтобы нас не задело. От этого нехитрого действия меня повело от усталости, а к горлу подкатила тошнота.       А-а-а, как же хочется просто лечь! Забавно, кстати. Меня тут скоро продадут как мешок с картошкой, а мне хоть бы хны. Ядерная усталость, пополам с облегчением, просто не дают чувствовать мне другие эмоции. Эти четыре месяца дались мне слишком тяжело, но все кончилось… Странно, конечно, но кончилось.       Кошко-девочка выглядела заплаканной и вообще, явно держалась, чтобы не зареветь. От нее так и фонило отчаянием, портя и без того унылую атмосферу. Надо было что-то сделать. Я посмотрела на нее, потом глубоко вздохнула и сказала: — Ты ведь не прочла контракт, и теперь думаешь, что тебя заберут в рабство, так ведь? — она вздрогнула и посмотрела на меня. При чем, смотрела с такой горечью, что мне даже на мгновение стало ее жалко.  — Не боись, — хмыкнула я. — Кошко-девочки не пользуются спросом в такой сфере. Потому что все в курсе, что вы, блин, бешеные. — Я недвусмысленно опустила глаза, да так, что кошко-девочка покраснела как помидор и натянула свою «ночнушку» пониже. — Тебя явно купят и поставят за стойку куда-нибудь в отель, работать. Так что, будешь пахать двадцать четыре на семь, а зарплату выплатят в конце жизни. Но знаешь, что самое прикольное? — Я заговорщицки придвинулась к ней и она, словно завороженная, потянулась следом. — Если тебя купят для опытов, твоя спущенная шкурка потом будет классифицироваться как магически улучшенная и шикарно продастся, как афродизиак!       Фактически, я повторила случайно подслушанный разговор наших конвоиров, но он подействовал. Они тут вообще за языком не следили, видимо, не считая нас за людей. А я слушала. И, превозмогая усталость, запоминала.       Например, вот, узнала, что ошейники на живом товаре, если он попытается сбежать и удалится от хозяина на расстояние больше чем полкилометра, просто сожмутся и отрежут беглецу голову.       Но своего я, тем не менее, добилась — девушка явно отвлеклась от своего состояния и с ужасом отодвинулась от меня подальше. Ну хоть не так тошно стало. — Лот 47, на выход! — Ну, понеслась, родная.       Я решительно шагнула из коридора за бархатный занавес, отделяющий меня от зрителей и возможных будущих покупателей, попадая в новый мир. Гигантская темно-красная штора отодвинулась, меня ослепили прожектора диорамы. Бьющие в глаза светильники были такими яркими, что хотелось отвернуться, но я физически не могла этого сделать. Как только я ступила на сцену, в действие пришло сковывающее заклинание. Зал впереди казался огромной черной дырой, в которую стремительно усвистывал воздух. И звуки. И вообще всё.       Я слышала, как назвали начальную стоимость моей тушки, но мои уши отказывались воспринимать информацию. Я просто стояла и чувствовала, как мои внутренности медленно проваливаются вниз. Вот оно. Пан или пропал. Решающий прыжок совершен, теперь деваться некуда.       Позади осталась семья и, хоть они и банкроты, хоть им негде жить, но они живы и даже здоровы. Только благодаря этой мысли я держусь. Лишь одна у меня просьба к Судьбе — я адски, невероятно сильно устала.       Поэтому, кто бы меня не купил, лишь бы не Он. Не каноничный Он. Потому что разгребать еще и Его эмоциональные проблемы, я не смогу. Слишком устала. Слишком хочу спать…       Хоть бы взяли для научных экспериментов в школу магов, там хотя бы будет библиотека, а я получу статус младшего научного сотрудника. Гул в помещении нарастал. Кто-то, на чистейшем японском выкрикнул что-то про три миллиона йен, а мне лишь оставалось удивиться тому, что на аукционе есть японские маги. Глаза потихоньку привыкли к бьющему свету и я начала различать маски в темноте.       Сотни, если не тысяча белых одинаковых масок. Словно голодные коршуны, их пустые глазницы и одинаковые искривленные в улыбке рты, разрывали меня на части. Но, слава богу, никто не распахивал с ноги двери и не взбирался на сцену. Уже хорошо. — Четыре миллиона йен! — Сумма покрывает долг семьи. Это хорошо. — Пять миллионов долларов! — Похоже, кто-то там не хило разошелся. Интересно, зачем им так сильно нужна моя шкурка? — Пять миллионов фунтов стерлингов. — По залу прошелся гул, словно в зал влетел рой голодной саранчи.        Кто-то что-то недовольно выкрикивал, кто-то пытался унять смутьяна, остальные же просто выражали негодования. Я тихо икнула. Второй ряд, правое крыло, третье место. Конечно, ему не нужно было выносить дверь с ноги и подниматься на сцену. Он тут сидел с самого начала!       К горлу подступила тошнота. Звуки смазались в единый гул, голову сдавило, стало нечем дышать. Жизнь собачья, пропади ты пропадом! — Лот 47, покиньте сцену! Лот 47! — Меня ощутимо тряхнули. Я автоматически повернула голову и встретилась с недовольным взглядом конвоира. — А? — Лот 47, — настойчиво повторил мужчина. — Срочно следуйте за нами! — А-а-а…       Но тут видимо его терпение лопнуло, и он просто потянул меня за цепь на шее. Я сделала пару шагов на чистом автомате, после чего опомнившись, начала передвигать сама, пока он меня этой самой цепью не удушил.       В голове крутилось только одно — кажется, Элиас в этой вселенной будет явно отличаться от своей первоначальной версии…

***

      Кабинет явно давно не использовали. По крайней мере, на подоконнике, чей кусок выглядывал из-под тяжелой богатой шторы, был килограмм пыли. Я стояла рядом и чувствовала, как по ногам дует.       Организатор аукциона, он же ушлый торговец, он же «Джон Смит», сидел здесь же, за богатым столом из какого-то черного дерева и перебирал бумаги, иногда искоса поглядывая на меня. Нас разделяло буквально несколько метров, но было видно, что ему-то уж точно не холодно. Да уж, кабинет богатый, а на отоплении экономят.       Мой будущий хозяин сейчас должен был подписывать бумаги в другом кабинете и прийти позже. Сердце болезненно сжалось. Вот и всё. Более чем справедливая расплата, за то, что я учудила. Особенно, после того, что я учудила.       Я ведь даже их не предупредила. Только матери позвонила и сказала, что деньги будут. Использовала здешний телефон, благо мне разрешили. Она даже не стала задавать лишних вопросов. А еще этот Элиас.       С одной стороны, это был явно не тот Элиас, которого я знала по канону. И это слабо давало надежду на его адекватность. С другой стороны, он мог стать еще более неадекватным и тогда придет мне большой и пушной зверь.       Сквозь шторку прошло странное полупрозрачное существо, похожее на медузу с одним глазом. Я с интересом уставилась на это явление. Дело было в том, что такие волшебные существа обычно не живут в домах. Да и в больших городах они мало встречались, так как их жизнь напрямую зависела от экологии окружающей среды. Вот темные, да, они плодились и размножались в условиях города просто отлично. Прямо как паразиты в питательной среде.       Медуза, меж тем, лениво мигнула одним глазом и перелетела ко мне на руки. Все понятно, почувствовала благоприятный магический фон и решила отобедать. Ну, бери, кроха, мне все равно не жалко. Хотя, мне казалось, что во мне не осталось не то, что магической энергии, а жизненных сил. Да что уж, и стояла-то только потому, что рядом была стена. Но тут, прерывая мои размышления, дверь резко распахнулась и в нее вплыл Элиас Эйнсворд.       Я украдкой начала рассматривать чародея. Все же, единственные изображения, которые я видела с ним, были анимационными, да и образ все же смазался за давностью лет. Это несомненно был он — развевающиеся одежды, нереально высокий рост для человека, манера держаться как у английского лорда, и конечно же, его знаменитый волчий череп, украшенный с двух боков двумя рогами черт-пойми-какого животного. По моему, все же козлиные.       Он прошел мимо, эффектно взмахнув полами своего плаща и не обращая на меня никакого внимания. Кажется, он даже не заметил меня на фоне стены. Сразу пошел в сторону хозяина аукциона. Ну и пофигу. Все станет яснее, как только мы останемся один на один с чародеем.       Я опустила глаза, как того требовал этикет, словно заведенная повторяя про себя: «Вот же ж жизнь собачья…» -… Вот и договорились. Да, щеночек? — Я дернулась и, забыв про этикет, подняла голову. — А? — «Б», — Передразнил Эйнсворд. — Следи за обстановкой вокруг. И не опускай глаза, когда с тобой разговаривают. — П-простите, — с запинкой пробормотала я, упорно стараясь смотреть на переносицу черепа, и не опускать взгляд под пристальными красными углями, горящими внутри глазниц. Вот это, мать его поворот. Элиас Эйнсворд. Шутит. Знает детские дразнилки. Ох-ре-неть. — Ничего, — Коротко ответил Чародей. — Оставь бедную зверушку в покое и подойди сюда.       «Бедная зверушка» лежала у меня на руках, вдоволь напитавшись магией, и явно не хотела никуда уходить. Я аккуратно положила ее на подоконник и медленно побрела в сторону нового хозяина. Да, это явно был не каноничный Элиас.       Хоть и выглядел один в один, но характер явно отличался от того чопорного чародея из канона. Этот уже явно принял меня как свою собственность и возможно, что мое попадание к нему — это еще более худший вариант, чем долговое рабство. Не вызывал он у меня восторга, однозначно.       Ноги были все еще ватными, но держалась я спокойно. Да уж, вблизи череп выглядел еще более колоритно, как будто костяная маска. Только вместо лица. И вместо глаз — алые огни без зрачка.       Рука в перчатке приземлилась мне на голову, заставив снова вздрогнуть. Да что у него за покровительственная привычка такая? — Успокойся, щеночек, — тихо сказал он. — Сейчас все будет в порядке.       Такая резкая перемена в настроении заставила меня поежиться. То «держи голову», то «успокойся». Определился бы уж. Рука сместилась на плечо, а потом вдруг отовсюду резко полезли шипы. «Это еще что за нахер?!» — Вихрь колючих лоз проносился в опасной близости от моего лица, и выглядели эти штуки очень недружелюбно. — «Что он такое творит?!» — Удачного путешествия, господин Эйнсворд… — Донеслось до нас, прежде чем все окружающее пространство залил яркий свет.       Синие и белые искры, а еще длинные черные лозы, сплелись в сложный танец, от которого голова шла кругом. Они порождали целый каскад геометрических фигур, заставляя заворожено следить за ними. Я почувствовала дикий холод, хотя, казалось бы, куда уж холоднее. Шипы стлались к Эйнсворду, словно дети к отцу, как совершенно живые. И от того он в моих глазах выглядел еще более жутко.       А потом все резко кончилось. Миг — и я уже стою на мирной полянке, залитой ярким солнечным светом. Я моргнула. Дезориентация вдарила по мозгам. Вокруг простирались сочные зеленые луга под бирюзовым небом. Вдали, прямо на окраине леса, виднелся белый двухэтажный дом. — Что? — Голова кружилась, мешая соображать. — Как?  — Англия, небольшое село рядом с Лондоном, — довольно пояснили сверху. — Мы переместились. — Итиииить…. — Произнесла я тихо и по-русски. — А еще, Хатори Чисе, я бы хотел кое-что прояснить, — рука медленно убралась с моего плеча, а после прямо передо мной выросла черная рогатая фигура, скрыв солнечный свет. — Ты хоть и шокирована происходящим, но не слишком. А ведь перед тобой целый новый мир открылся. Не потрудишься-ли объясниться?..