99 Problems

/У меня очень, ОЧЕНЬ сложные отношения конкретно с этим эпизодом. Я переписывала его два раза. Я понятия не имею, дотянула, не дотянула, но это реально мой максимум. Если вдруг у вас есть, что добавить, я буду рада выслушать в комментариях./ Сзади послышался тяжелый вздох и меня в спину поддало мощнейшим потоком ветра прямо в подножье дерева. Притом, мои покупки, которые я умудрилась не растерять во время нашего с Эйнсвордом спринта по заброшенным коридорам, остались на месте. Картофил на это представление лишь скептически поднял бровь. - Извини, - с тяжелым вздохом сказали ему сзади. – У нас с ней все еще проблемы… с доверием. Ага, только вот, не уточнил с чьей стороны проблемы! Я сама бы пошла! Почему и откуда у него взялась мысль, что если я чего-то НЕ сделала, значит что я на это не способна!? Что за покровительство такое всеобьемлющее!? Картофил ничего не сказала, лишь плавным движением перетек из положения сидя в положение лежа. - Птичка светлая, птичка певчая… - Продекларировал он, не меняясь в выражении лица и аккуратно беря меня за воротник плаща. – Птичка… В клетке? И тут в его глазах впервые проклюнулась некоторая тень эмоции. Это было любопытство. - Элиас? – он вопросительно повернул голову к нему. - Внимательнее смотри, Иосиф.- Мрачно сообщил Эйнсворд, все еще стоя там. Он сгрузил с себя все покупки, аккуратно составил мои, но по прежнему не ступал на остров. - А-а-а… - Протянул Картофил, внимательно рассматривая мое лицо. – Птичка-феникс, да не та.Понятно. И каковы твои действия? – Лениво спросил он, не отводя взгляд от меня. Любопытство в серых, стеклянных глазах, разгоралось все сильнее, оживляя их, делая их не такими пугающими. Я мысленно сжалась. Рада, что ему что-то любопытно. Но крайне, черт бы его побрал напугана мыслью о том, что если что-то вызывает у Вечного Жида такую эмоцию, значит, оно будет тщательно обследовано. И скорее всего, изнутри. - Учить. – Слово упало, словно кирпич мне на голову. – Наблюдать. Думать. Вот тебе и приплыли. Резко у него сменилось за два дня мнение. Прямо, кардинально. - Но ошейник ты снимать, скорее всего, не станешь. - Полуутвердительно-полувопросительно произнес Картофил. Молчание было ему ответом. - Понятно, - он хмыкнул. – В таком случае, что ты от меня хочешь? Теперь. - Как и договаривались. – Эйнсворд хмыкнул. – Это обстоятельство – лишь небольшая помеха. - Надо же, как заговорил, - неожиданно на устах Картофила расцвела улыбка. Которая, впрочем, не затронула его глаз. – Прямо как я. - Иосиф… - Угрожающе произнес чародей и я почти ощутила, как он напрягся. - Ладно. – Лениво махнул рукой тот, все так же задумчиво изучая мое лицо. – Скажи-ка мне, Чисе, - внезапно заговорил он со мной, обращая все свое внимание на мою скромную персону, будто до этого я не была для него всего лишь предметом. - Как давно у тебя нет куска среднего пальца на левой руке? Я вздрогнула и, по давней привычке, схватилась за вышеупомянутое место. Позади Эйнсворд издал непонятный звук, который можно было идентифицировать как вопрос и непонимание одновременно. То есть он что, когда меня покупал, не замечал такой очевидный штришок к моему образу? А еще чародей, называется. Но надо было отвечать на поставленный вопрос. Прикинув в уме, я сухо ответила: - Почти семь лет как. - Надо же, - протянул вечный мальчик передо мной. – Какой долгий срок. И как же так вышло? - Я спалила Крысиного Короля. Он и оттяпал мне палец. - Вот оно как, - на этот раз, в голосе Картофила мелькнуло удивление. – И где же ты нашла Крысиного Короля? Я молчала. Рассказывать о Лесной Библиотеке не хотелось. Слишком уж личным было это место. - Отвечай ему, Чисе, - со вздохом донеслось сзади. Кажется, самом Эйнсворду не нравилась идея таких вот откровенных вопросов, но, похоже, он ничего с ними поделать не мог. Опять оно. И плевать ему, по какой причине я молчу. - В своем родном городе, Токио, - вздохнула я. – Примерно на третий год, как меня удочерила семья дальних родственников. - И почему же он напал на тебя? – Задумчиво спросил Картофил. – Эти существа сторонятся больших городов, там их легко может задавить дрянь покрупнее. - Это было в парке, - нехотя призналась я.- В моем родном районе есть… была небольшая зона с лесополосой. Видимо, достаточно большая для него. И кое-чего еще, подумала я, но добавлять не стала. - Ты сказала, что жила в приемной семье все это время, - взгляд Иосифа становился все более задумчивым. – Скажи, какая она была? Какая-какая, да самая обычная. Мне пришлось уйму усилий прикладывать, чтобы ни одна из моих «натуральных» слабостей не вылезла наружу. Единственные, кто в этой семье знал, что со мной что-то не так, да и вообще, в окружающем мире есть еще что-то, помимо людей и их заморочек, были мои братья. Но и то, они восприняли это спокойно, в силу возраста. К тому же, несмотря на странности, я старалась быть хорошей старшей сестрой. И, кажется, у меня таки получилось. - Она была хорошей. – Наконец выдавила я, стараясь отогнать от себя непрошенные воспоминания. – Отец был конченым идиотом, но… Она была хорошей. Надеюсь, мачеха развелась с этим недоноском сразу, как вся эта история кончилась, подумалось мне. Хотя, это же он настоял тогда, чтобы они взяли меня в свою семью… Но это не делает его меньшим идиотом. - Поня-я-ятно, - протянул Картофил. – Скажи, как ты относишься к Элиасу Эйнсворду? – Внезапно спросил он. Я вздрогнула. За спиной ощутимо напряглись. Но тут уж я с ответом не медлила. Да и зачем, если это и так всем очевидно. - Безумно, до чертиков боюсь, - призналась я. – Но в остальном, нормально. Претензий нет. Не знаю, зачем я добавила последнюю фразу. Просто почувствовала, что так надо. - Вот оно как. – Казалось, мой ответ его удивил. Снова.- А тебя не смущает, что он купил тебя? Прямо как вещь на базаре? И может буквально сделать все, что угодно? - Ну я же сказала, что боюсь. – Я фыркнула. – Но все же, не по этим причинам. Я сама знала, на что шла. И полностью несу ответственность за свои поступки. Более того, - тут я неловко улыбнулась, зная, как глупо это выглядит, да и звучит. И вообще. – Все же, частично, но… Он помог мне спасти мою семью. За что я ему невероятно, по гроб жизни, буду благодарна. Картофил задумался. Видимо, он ожидал не этого ответа. Но в то же время, как будто и его. Я же, буквально спиной ощущала, как Эйнсворд смутился. И не знал, куда себя деть. Разговор для него явно свернул не в ту сторону, и он искренне желал, чтобы и я, и Иосиф уже договорились до чего-то одного и вернулись к делу. Но у меня в голове настойчиво поселилась одна мысль. Как же это вообще возможно – стоя спиной, на расстоянии, ощущать чьи-то мысли и чувства? Я что, уже успела так хорошо изучить Эйнсворда? Или это пресловутая «неразрывная связь», о которой он ездил по ушам Анджелике? То есть, получается, даже не по ушам ездил, а правду говорил?... - Чисе, - вдруг снова позвал меня Картофил, выдергивая из моих раздумий и связях и прочем. – Ты сказала, что не боишься того, что он может тебя как-то использовать и даже убить в своих целях. Тогда, чего же ты боишься? - Я… Я… Слова вдруг резко вылетели из головы. Я знала, что я хочу сказать, но не умела это выразить словами. Это ведь не был страх как таковой. Это была гремучая смесь из страха, печали и дикого, горького понимания ситуации. Эйнсворд был хорошим. Объективно, хорошим. И случайно увиденная мною ночная сцена, и то, как относились к нему окружающие. И даже то, что он не смог меня убить, пожалел – все сводилось к одному. Элиас Эйнсворд был достойным Чародеем, именно с большой буквы. Застрявший между двух миров, он не терял свою надежду, пусть эта надежда и заключалась в ком-то другом. И когда она рухнула, он не озлобился, не скатился в пучины депрессии. Он старался держаться. И я безмерно сильно ощущала горечь от того, что я разбила сердце такому сильному и умному существу. Это ранило даже хуже осознания того, что я, такая, как есть сейчас, ему попросту не нужна. Я знаю, что мой срок подошел к концу, и смирилась с этим. Мне не нужна защита – я сама могу принимать решения и защищать себя. Даже то, что можно купить, мне не надо – зачем оно человеку, который одной ногой в могиле? Я сильна сама по себе. Ровно, как и он. И я не знала, как выразить все это коротко и емко, смотрела на Картофила и просто не могла заговорить. А он молчал, будто бы требуя, чтобы я сказала это сама, своим ртом. Наконец, я решилась. Даже если я не так выражусь, надеюсь, что Эйнсворд меня поймет. Поймет и… Ну, если не простит, то хотя бы примет. А дальше уже действительно – будь, что будет. - Я безумно сильно боюсь того, что … Что… Что я разочарую его в людях. Я… Я боюсь его… Его ненависти ко мне. Но… Но я его понимаю, поэтом… Вот, пожалуй, и все. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. В голове теперь уже окончательно поселился вакуум. Не знаю, правильно я выразилась или нет, сказала что нужно или что следовало в слух не говорить. Но я сказала ровно то, что крутилось у меня с самого утра в голове, когда я поняла, что настроение у него немного, но улучшилось и вообще Но я надеюсь, суть он уловил. Я ненавидела и боялась, и сильно печалилась от того, что я - не та Чисе, которую он ждал долгих десять лет. Но я понимала его. И у меня действительно не было бы к нему претензий, если бы даже он отдал меня Картофилу на опыты. Впрочем, он явно не собирался. - Чисе… - Элиас за спиной вздохнул и видимо собрался с мыслями. – Мне сложно произнести это вслух но… Не бойся. Действительно, не бойся. Я, как и обещал, тебя не трону. И… Да. Прости, что не сказал об этом сразу, моя Ученица. Я опустила голову. Вот оно как. Второй шанс, значит? И, судя по всему, последний. Я буквально чувствовала это. Если разочарую Эйнсворда, смерть покажется мне искуплением и самым драгоценным подарком. -Во-о-от и славненько! - Возвестил внезапно весело Картофил и... Вытащил из-за пазухи Glock. Я даже двинуться не успела, как ствол пистолета вдруг уперся мне прямо в лоб. - Иосиф! - Голос Эйнсворда позади напомнил рев дикого зверя. - Знаешь, все ваши внутренние проблемы легко и просто решаются одним единственным выстрелом, - устало сообщил Вечный Жид. – Нет человека – нет проблемы. Но вы почему-то медлите. Так что я вам помогу, по доброте душевной. И он спустил курок. Повисла тишина. Я застыла. Картофил тоже. Мгновение буквально повисло в воздухе, тяжелое и неподвижное, словно свинец. А потом вдруг я осознала, что мне не больно. Следующей мыслью стало то, что моя башка вдруг резко стала липкой и мокрой, а на глаза мне что-то стекает. Вот же ж блин, откуда тут капает? Я автоматически подняла руку чтобы вытереть липкость, и вдруг с размаху погрузила руку в какое-то месиво. И тут до меня дошло: выстрел произошел, и он превратил мою голову в кашу с ошметками. Ну, кроме лицевой стороны. - Вот, а я говорил тебе! - Радостно возвестил Вечный Жид, пряча пистолет туда же, откуда вынул. -Двигается, значит жива! А ты - не сработает, не сработает. Сельскохозяйственные чары ещё никого не подводили. Зато, лишнее доказательство того, что Чисе - овощ. Сука седая. Я же, черт побери, стою сейчас с раскрошенным черепом тут перед тобой и все слышу. - А вас как бы ничего не смущает? - Мой голос помимо воли сорвался на визг. Я быстро отдернула руку от того, что предположительно было моими мозгами, тряся ею, словно ошпарилась. Ярко-алые капли полетели с нее, будто мелкий дождик, на зеленую траву, окружающую дерево. - Иос-с-с-сиф-ф-ф-ф... Раздалось сзади и я обернулась. На мосту шипело Чудовище. То самое, которое приветствовало меня в гостиной. Только больше. И явно злее. Элиас словно превратился в огромный сгусток мрака, поглощающий свет солнца, в котором плавал белый волчий череп с горящими красными глазами. Рога стали вдовое, а то и втрое больше, заострились, и приподнялись вверх. - Какая бурная реакция, - хмыкнул Картофил, скрещивая руки на груди. - Уже привязался, что ли? Быстро же ты сменил гнев на милость. А ведь она даже не та Чисе, - произнес он, специально выделив интонацией слова "не та". - Или тебе стало резко всё равно? - Сволочь ты, Иосиф... - неожиданно произнес Чародей, медленно принимая свою... Ну, скажем так, промежуточную форму. - Старая, бесчувственная сволочь... - Эй-Эй! - Я замахала руками, как бы привлекая их внимание к своей «маленькой» проблеме. - Я как бы все ещё тут! - Стой смирно и не дёргайся, - устало сказал Вечный Жид. - И жди, пока твоя безумная магия сделает свое дело. Хотя я по-прежнему не понимаю, как такое возможно с помощью обычных чар закатки овощей. - Консервация во времени, - хмыкнул Эйнсворд. – Чуть-чуть более продвинутая версия. Для сложноорганизованных овощей, скажем так. - Тут он позволил себе легкий смешок. Я же в это время ощупывала голову. И действительно, ужасающая сквозная рана потихоньку затягивалась. На ощупь, по крайней мере, все было почти кончено. - Мда, вот вам и Слей Вега - меж тем, протянул Картофил, с интересом посмотрел на меня. - Кто ещё на такое способен... Кроме меня. - Как-то тихо произнес он. Показалось ли мне, или он реально сравнивал мысленно меня и себя? Ну-ну. - Ладно, господа, - тут он широко зевнул и потянулся. – Мое время подошло к концу, а ты, как я вижу в полном порядке. – Он улыбнулся мне, широко и открыто, а я поразилась тому, каким же безмятежным стало его лицо. Странновато для человека, который давно и прочно сошел с ума на почве бессмертия. – Пора бы и вам честь знать. Я кивнула и медленно пошла в сторону мостика, где меня ждал теперь уже мой учитель тире бессменный хозяин. Радоваться этому или все же прийти в ужас от своего положения, я пока не решила. Ясно было одно – все то, что мы оба себе накрутили, мы оставили на этом острове. Рядом с Картофилом. Нет. Не Картофилом. Иосифом. Однако, последняя фраза, брошенная вскользь этим странным парнишкой заставила мне немного тормознуть и оглянувшись, спросить: - Скажи, Иосиф… Он махнул головой, мол, продолжай, я слушаю, меж тем, снова устраиваясь между корней дерева. Я собралась с духом и задала ему вопрос: - Что ты имел в виду под словами «мое время подошло к концу»? - А, это, - он снова широко зевнул, явно борясь со сном, но превозмогая себя ради продолжения беседы. – Ты из той, параллельной реальности, подсказала мне шикарнейший выход. Это место,- он махнул рукой, как бы имея в виду остров и дерево. – Натуральный выход потустороннего мира в мир живых. Все, что покидает во-о-он тот мостик, - он хихикнул, указывая на мост, на котором стоял Эйнсворд, навьючивший на себя почти все покупки. – Из живого мгновенно становится мертвым. За исключением тех моментов, когда луна становится полной, то есть раз в месяц по лунному календарю. – Он хихикнул. – Так что, считай, что это был краш тест твоего зомби-состояния. Раз не рассыпалась, значит, жить будешь до-о-олга… *** - Давай уж, задавай свои вопросы, – Элиас вздохнул. – Опять. Мы шли по яркой солнечной аллее, но я все еще мысленно пребывала где-то в катакомбах, рядом с Иосифом. Попросив разрешение снять плащ и получив в ответ несколько удивленный кивок, я несла его вместе с остальными сумками и размышляла. Ответов на половину вопросов у меня не было точно так же, как и утром. И видимо, пресловутая «связь» работала как часы, потому что ленивое разрешение Элиаса задавать вопросы пришлось очень в кассу. - Господин Элиас… - Я поправила сползающие шмотки, стараясь приноворовиться к быстрому шагу чародея. – Я не понимаю… Вы ни разу до этого не обмолвились, что хотите, чтобы я стала вашей ученицей. Я ведь… Я ведь действительно думала, что теперь – ваша вещь. И не более. Почему вы вдруг передумали? Элиас замолчал, и я уж было подумала, что он проигнорирует меня, как вдруг он заговорил: - Много факторов… Несмотря на то, что оболочка у тебя другая, ты все еще Слей Вега. А они – крайне хорошо обучаемые и предрасположены почти ко всем точным магическим наукам, - он поправил свои тюки, и я неожиданно поняла, что там, скорее всего, какие-то магические приблуды для меня. – Более того, я ж готовился к твоему приезду. Вот и растрезвонил по всем углам, что скоро у меня появится ученица, - он хохотнул и я тоже тихонько хмыкнула. Делить шкуру неубитого медведя… Почему-то мне поверилось, что это в стиле этого Элиаса Эйнсворда. - Знаете я… - Я набралась храбрости и громко выпалила на одном дыхании: - Я постараюсь изо всех сил не предать ваше доверие! Элиас даже остановился и изумленно посмотрел на меня. Кажется, он такой реакции не ожидал. Но мне было плевать. Только что, я высказала то, что крутилось у меня на уме. Элиас предоставил мне право на новую жизнь, особенно после моего ужасающего поступка перед ним. Такой подарок просто так, с легкой руки не делают. Перед ним нужно думать и взвешивать. Много и долго. Потому что надежд я себе не строила – такое не прощают. А он взял и принял меня в Ученицы. Удивительное существо. Безумно доброе. - Ну… - Мужчина кашлянул. – Хорошо. Я рад. В свою очередь, постараюсь не предать твое доверие, как учитель. – Он усмехнулся и вдруг со стоном потянувшись, поставил тюки на землю. - Знаешь, вот ты молодая, - сказал он мне, разминаясь. – Бегать можешь много и долго. А мне почти триста пятьдесят. Иди, пройдись пока, а я постою и посмотрю в небо. – И он сделал недвусмысленный жест, мол, иди-иди. Я улыбнулась, отвернулась от него и начала пристальнее рассматривать аллею. На самом деле, она не только была красивой, но ещё и находилась на интересной для Лондона рельефной складке - одной стороны были деревья, а с другой, аккуратно посаженые деревья в один ряд, за которыми сразу начинался косогор. Пологий, но длинный. Поэтому отсюда, помимо прочего, открывался прекрасный вид на город. Я подошла к одному из деревьев и прислонилась к нему, с расслабленной улыбкой смотрела на Лондон. Красивое место. И безумно сильно отличается от того же Токио. Там в основном был урбанистический пейзаж, а тут... А это место всё ещё дышало стариной, несмотря на все нововведения. Старинные кварталы с высокими остовами труб, красивые парки... Шикарный вид на Темзу, которая отсюда напоминала широкую блестящую ленту, бегущую куда-то по своим делам. Я вздохнула. Красиво. Но холодно. Плащ вернулся на свое место. Лучше немного пропотеть, чем простыть. - Чисе, - внезапно тихо позвал меня Эйнсворд. Я издала короткий звук, мол, слушаю вас. На голову мне опустилась широкая ладонь. Но теперь этот жест не чувствовался как что-то инородное. Скорее, как непривычное. Но допустимое. - Чисе, я хочу кое-что в чем разобраться. - Произнёс он. - Понимаешь, остров Иосифа - это совершенно особое место. Место, где соединяется мир живых и мир мертвых...И как ты понимаешь, мне туда было нельзя, - он виновато поступился. - Но время и материя там текут совершенно по особенному. Он, в общем-то и обмануть нас мог. Так что, - тут его рука неожиданно крепко сжала мой череп. - Мне нужно проверить. Если что - прости. И он мощнейшим подзатыльником отправил меня в полёт. Вниз, по косогору. Камни и ветки больно впивались мне в бока, я буквально ощущала, как мои внутренности перемешивались с колоссальной силой, словно нарубаемые лезвиями в блендере. Удар об камень и мою левую руку пронзила нестерпимая боль. Небо и земля менялись местами, набирая скорость, а я все чувствовала, как мое бедное, несчастное тело получает синяки и травмы. Больно-больно-больно... Черт возьми, мне больно! Мой шикарный полет вниз на двух третях пути прервала бетонная плита, о которую я шлепнулась словно кусок отбитого мяса. Как же, черт возьми, мне хреново. Небо всё ещё вращалось перед моими глазами по дуге и мой вестибулярный аппарат явно не был готов к таким фортелям небесного свода. Левую руку, левый бок и правую ногу ниже колена, я не чувствовала. Дыхание хриплыми точками вырвалось из груди, и как бы я не пыталась, в норму приходить отказывалось. К горлу подкатил ком и я кое как смогла повернуть голову. Меня вырвало чем-то непонятным, но, слава богу, я хотя бы не захлебнусь в собственной блевотине как дополнение ко всему прочему. Твою мать, а мне казалось, что я уже переросла это. Как же мне больно-о-о!!! Но, я ожидала, что будет хуже. Несмотря на все повреждения, я все же была в состоянии оценивать окружающий мир и себя. И даже могла немного думать, что скорее при таких повреждениях невозможно в принципе для нормального человека. Сбоку послышалось шуршания гравия и поскольку только одному существу во всем мире сейчас было до меня дело, я сделала вывод, что это мог быть только Эйнсворд. «Если что, прости»!? Если что, мать его, прости!? За это!? Да чтоб я сдохла! Хотя, похоже, теперь это было действительно маловероятно. Боль откатывалась словно нехотя. Вот вернулась сквозь адское жжение чувствительность руки, после чего, видимо, переждав некоторое время, чтобы я не захлебнулась в непередаваемых ощущениях, организм вернул мне и ногу. Оставался только бок, но мне этого хватило, чтобы я смогла сесть и посмотреть на Эйнсворда, который аккуратно присел рядом со мной. - Господин Эйнсворд, - Дыхание всё ещё было сбито, но я, немного отдышавшись, смогла сказать это с чувством глубокого возмущения в голосе. - Вы - старый козёл! Вот. - Я знаю, - он уже снова принял свой промежуточный облик, но эмоции в все норовили проскользнуть в его голосе. Он похлопал меня по голове, и, аккуратно потянув меня за руку, поставил на ноги. - А ещё, кажется, тебе придется сейчас переодеть новый плащ. Этому, похоже, настал конец. Я оглядела себя и хмыкнула. Конец - это мягко сказано. Он натурально превратился в обрывки, которые сейчас уныло болтались на моих плечах. Где ж я так зацепилась, пока летела... Мужчина легко взял одну из моих оставленных на аллее сумок, которые видимо прихватит с собой сюда вниз и вынул оттуда мой безумно дорогой пыльно-серый плащ. - Ну что, теперь домой? - Произнес он, пока я надевала свой новый и абсолютно не жаркий наряд. - Ага, - кивнула я и улыбнулась. - Домой.