99 Problems

- Ты тупая, безмозглая имбицилка! - Учитель… - Слышать ничего не желаю! Удваиваю твои тренировки! Нет! Утраиваю! И сон урезаю! До семи часов! - Но, Учитель… - Молчать!!! Линделл лыбился, словно большая довольная ящерица, перебирая шерстку одного из своих подопечных дракош. Эта парочка появилась как и в прошлый приход, с шумом и оркестром. И привела с собой не только толпу ученых, но еще и … это. Линделл нахмурился. Он на своем веку повидал практически все. Войны и победы, разруху и голод, радость от рождения новой жизни и грандиозные стройки на месте пепелищ. Он был стар, хоть по нему и не скажешь. Но среди всех страшных чудес мира, среди всех удивительных созданий, впервые ему попадалось что-то столь мерзкое, столь невозможное и противоречивое. Что-то, в чем была заключена переродившаяся человеческая душа. Сейчас это сидело в отдалении, глядя на свое отражение в воду. Оно сидело так уже битых два часа, сменив положение только один раз – когда на руках трясущегося, почти принявшего свою истинную форму, Элиаса, очнулась Чисэ. Оно повернуло … Ну, то, что заменяло ему голову, в их сторону, удостоверилось, что Чисе твердо стоит на своих ногах, и снова вернулось к своему занятию – смотреть в воду. Когда эта честная компания только приблизилась к его дому, Линделл был крайне сильно удивлен. Ученые никогда прежде не заявлялись в обитель драконов, а тут сразу пятнадцать человек. Впереди этой компании вышагивал Элиас, несший на руках свою рыжую ученицу. Ох, и доставила же она ему хлопот, конечно. Сначала им пришлось ее голову из озера вылавливать с помощью лоз Элиаса (благо, она хоть всплыла, и нырять было за ней не нужно), а потом еще смазывать место раны целебными мазями, чтобы шрамов не осталось. Да и сейчас, судя по ее грязному состоянию, она куда-то вляпалась. Линделл с улыбкой покачал головой. Ну, пусть его ученик приучается к ответственности, сам став Учителем. Все же, это необходимый опыт для духовного развития. А вот за ними брел… Он тут же насторожился, отправил драконят к родителям скоростным телепортом, а сам приготовился атаковать. Но это существо покорно и тихо шло в самом хвосте, склонив свою уродливую голову. «Это» напоминало огромную ходячую конструкцию, которую люди называли «радиовышкой». Его тело не округлым в поперченном сечении, а скорее квадратным, расширяясь к низу. У него было четыре толстых ноги, которыми оно перебирало по очереди, странно переваливаясь. Его торс представлял собою причудливое сплетение стальных балок и живых, но высохших мышц. По бокам его уродливого сужающегося к голове тела, болтались две большие, гротескные руки, частично состоящие из высохших мышц, а частично – из проводов, вплетающихся в высохшее мясо. А прямо посреди торса, в клетке из стальных прутьев, словно на показ, билось огромное, человеческое сердце невообразимых размеров. Но все же, самым отвратительным, самым ужасным в существе была его жуткая, странная голова. Она представляла собою ту самую конструкцию, которая обычно венчала собой радиовышки – четыре разветвленных в разные стороны металлических крепления, на которых крепились коробки ретрансляторов. А прямо под ними висел, примотанный проводами устрашающих размеров динамик. И это непонятное существо, на стыке технологий и живой плоти было фамильяром Чисе. Этого ему, кстати, так и никто и не сказал. Он узнал это из громкой перепалки самих Элиаса и Чисе. Тут Линделл не удержался и снова улыбнулся своей удовлетворенной улыбкой. Кто-то наконец смог выбить Элиаса из его зоны комфорта. Никогда на его память Шип так ни на кого не орал. Он вообще слабо проявлял чувства, даже во в те времена, когда был его учеником. Даже в тот, памятный раз, после которого он исчез на два года с его поля зрения. А тут такой залп. Чисе просто стояла перед ним, склонившись по пояс, а он ругал ее. Громко, с чувством и такими эпитетами, которые граничили буквально на тонком лезвии от ненормативной лексики. Занятная, конечно, парочка, складывается из них, задумчиво размышлял погонщик драконов, глядя, как Элиас по третьему кругу отчитывает ученицу. Он – хладнокровный экспериментатор, предпочитающий работать в одиночку. Если эксперимент, по его мнению, не удавался, он просто бросался на полпути или уничтожался, и Элиас начинал новое исследование. Осторожный, умный… Но любопытный А вот она… Яркое, бешенное пятно, несущееся по небесам подобно метеору, сметающее все на своем пути. Доводящая все до победного, невзирая на жертвы или абсурд того, к чему она стремится. Безрассудная. И хотя она честно делает вид, что не причем, она сама, сознательно, ищет неприятности себе на голову. Причем, чем больше, чем лучше. И в этом может быть ее основная проблема. Уж не перемудрил ли чего Элиас с методами воспитания, или она сама по себе такая? Мужчина отвел глаза. Элиас честно пытался перед ним извиниться. Но то ли не понял механику работы извинения, то ли ни разу до этого ни перед кем не извинялся, но то, что он от него услышал в первый их разговор сводилось к обычному: «Извини, я больше не буду». Фальшивое и насквозь не понятое, где именно была его вина, что он поставил на границу мира обычных людей и драконов огромную плотоядную слизь. Она же не нападала на деток. Причем, любого вида. А шалили и убегали за пределы в основном, как раз дети. И в голове у него не щелкнуло, что он создал новое существо. Которое непонятно как будет развиваться. Которое, из-за человеческой души, уже тогда обладало зачатками сознания. И это самое сознание могло развиться в любую сторону. Оно хоть и оставалось примитивным, Линделл всегда знал, что это вылезет боком. Он присматривал за этим существом, что уж греха таить. Было банально жалко жуткого кадавра, которое хоть и ужасало по мощи, но было неагрессивным. Линделл то и подал прошение в университет, потому что эта штука просто не прекращала расти. Банально сработал инстинкт «а что, если оно не остановится и заполонит все горы». А они послали команду удержания и ликвидатора. В лице, опять же, Элиаса Эйнсворда. Чисе дала этой жути шанс. Так сказать, сработала на исправление ошибок учителя. Говорят, что фамильяр разделяет с хозяином частичку его духа. А значит, скорее всего, у этого существа появится не только полноценное сознание, но и собственные реакции на раздражители. Линделл снова покосился на одиноко сидящую фигуру у озера. Нет. Они уже появились. И, кажется, скоро начнет проявляться его истинный характер. *** -… вас поняла. Больше такого не повториться. Разрешите идти, учитель? - Разрешаю, - устало махнул рукой Эйнсворд. – И чтоб до конца дня духу твоего рядом не было. Мне нужно подумать. - Вас поняла. Я поклонилась и направилась вниз по склону. К озеру. К тому, что у меня вышло в результате колдовства. Ну, у меня как бы тоже до конца этого дня были планы. Так что, ничего особенного не произошло. Мне просто сказали скрыться с глаз и не мельтешить рядом. Была у моей психики одна интересная особенность – я очень много всего могла пропустить мимо ушей. Банально отвлекшись на что-то, я просто могла упустить из виду крайне важную информацию, а потом недоумевать, что же такое делается вокруг. Вот и сейчас, на душе было несколько паршиво, но в общей сложности, терпимо. Да, оказывается Элиас мог орать, не переставая, час кряду. Вот на это я и отвлеклась – мысленно гадала, когда у него кончится воздух. На меня, в общей сложности, вывалили все – начиная моим никчемным поведением и неуважением к словам учителя, заканчивая подетальным разбором того, что случилось бы, если бы я наглоталась чуть больше жижи или осталась в ней дольше положенного. Или, если бы не смогла завершить ритуал. Тут, кстати, мой мозг ненадолго включился, и прилежно запомнил то, что если бы я не смогла четко сформулировать мысль с нужной подачей, мою душу порвало бы на запчасти и никакие чары не смогли бы меня восстановить. Ну и моего фамильяра тоже, но кого это волнует. Точно не Элиаса. Я медленно брела по склону и размышляла. Как бы то ни было, события оригинала, каковы бы они изначально не были, теперь идут не просто лесом, а очень, очень далеким, извращенным, эротическим путешествием. Я отдаленно помнила, как еще в той, самой первой жизни листала какие-то эзотерически форумы, и почти во всех них указывалось одно и то же, разными словами. Что фамильяры могли следить для магов и передавать им информацию, так сказать, в прямом эфире. Они помогали колдовать, делились магией в случае истощения. Были ближайшими друзьями и соратниками, потому как чувствовали из-за магической связи настроение своих хозяев. Что фамильяр – это почти полное отражение морального облика колдуна или ведьмы. Окей, в каноне, альтер-эго Чисе было преданным, черным псом. Добрым и верным, почти как сама Чисе для Элиаса. Окей, а это тогда, черт возьми, что такое!? Отражение моего психоза!? Существо сидящее у озера стало бы достойным дополнением галереи картин Тревора Хэндерсона, человека, придумавшего одних из самых жутких существ – Сиреноголового, Мультяшного Кота, Жуть со Скотобойни и Червя под мостом. Хуже всего было то, что он было реально похоже на радиовышку, если замрет в неподвижном состоянии. Оно было нереально, просто нереально высоким. По моим прикидкам, до пятнадцати метров. И то, мой глазомер хромал, может, даже выше. Сейчас оно сидело, скрючив свое огромное железно-иссохшее тело и, кажется, смотрело на свое отражение. Да уж. Он провел так весь час, пока меня чихвостил Элиас. И что-то мне подсказывает, что он мог сидеть так куда как дольше. Я остановилась в нерешительности, не дойдя до него каких-то десять метров. Я видела душу того утилегумадура, когда захлебывалась в ядовитой слизи. И хотя он явно был не прочь заключить со мной сделку, как между хозяином и фамильяром – иначе заклинание бы просто не сработало – все же меня волновал один вопрос. Считаюсь ли я теперь рабовладельцем? Потому как план на поле боя был сформирован спонтанно. Я вообще не знаю, с чего я вдруг подумала о фамильярах. Что во мне переклинило, чтобы я так рискнула своей шкурой. Но действие было свершено – теперь надо было разгребать последствия. «Последствия», кстати, уже заметили мое приближение и развернули ко мне свой… Динамик. Кажется, динамик был его лицом, хоть никаких следящих устройств рядом с ним закреплено и не было. Интересно, как оно тогда меня видит? Поняв, что дальше изображать тень уже нет смысла, я вздохнула и решительным шагом преодолела оставшееся расстояние. Пора было знакомиться. - Здравствуй, Ржа, - первым делом поздоровалась я, подходя ближе. – Прости уж за такое имя, это была первая ассоциация, думать было некогда. Существо склонило голову, словно интересуясь моей персоной. Я же, давя из себя насквозь фальшивую улыбку, думая, что же мне ему еще сказать. Как вообще начинать беседу с таким существом? Радовал один факт – так как оно было моим фамильяром, уровень лояльности ко мне у него был запредельно высок. Как и кредит доверия. Я шла, улыбалась и старалась показать свои самые дружелюбные намерения. Нужно доказать, что я не враг. Вдруг из динамика раздался шум и он заговорил. Звук был такой, будто вещает старый громкоговоритель – посторонние шумы смешивались друг с другом, трещало статическое электричество, делая звук и слова едва различимыми. Но то, что он начал говорить, заставило меня споткнуться и сбиться с шагу, покрывшись холодным потом.

- Она не придет - её разорвали собаки, Арматурой забили скинхеды, Надломился предательский лёд.

Ноги мои подломились и я рухнула прямо на траву, на колени. Это была та самая музыка, из той самой, более спокойной жизни. Когда я могла спокойно сидеть в наушниках и фантазировать, фантазировать… Чтобы быть кем-то или чем-то другим.

Её руки подготовлены не были к драке И она не желала победы. Я теперь буду вместо неё.

Руки помимо воли вцепились в волосы. Полурык-полустон вырвался из моей груди. Да что ж они так все на этом зациклились!

- Она плавает в формалине, Несовершенство линий Движется постепенно.

Я уже и сама не рада своей судьбе! Я уже и сама знаю, что я не та, не Чисе Хитори! Но у меня даже сдохнуть, просто сдохнуть не получается! Я даже сбежать от этого кошмара не смогу!

У меня её лицо, её имя, Свитер такой же синий. Никто не заметил подмены…

Я не хочу быть сраным подменышем, заколебалась! Все, все на меня смотрят и ужасаются! Может, надо было плюнуть на все, и пойти к фейри? Они же забирают подменных младенцев к себе, я бы там была, как своя! Подумаешь, оторвало бы голову! Я и без нее бы прожила, носила бы шарфы, чтобы скрыть! Как же вы меня все с этим задолбали, честное слово… Я вдруг обнаружила, что лежу на руках у Элиаса, скорчившись, вцепившись в его мантию и поливая ее слезами. - Простите, - прорыдала я, цепляясь за него, словно утопающий за спасательный круг. За что я извинялась? Да за все. – Простите меня! Я больше не буду! Обещаю! Клянусь! -Ну что ты, что ты, - бормотал Элиас, неловко обнимая меня. Он не знал, что ему делать. Он был растерян. Но он честно пытался меня успокоить. – Я и не злюсь уже даже… Я… Прости меня, пожалуйста. Зря я на тебя накричал. У нас же не было никакого плана. Я, содрогаясь, уткнулась ему в плащ, молча содрогаясь от рыданий. Глаза горели. Горела душа. Было горько. Было больно. Вот вам и лояльность фамильяра. Он ненавидит меня. Иначе не стал бы стал вспоминать именно эту песню. Впрочем, на что я надеялась. Я обошлась с ним по-скотски. Я же видела, что в нем еще есть душа. Нужно было отступить, нужно было посоветоваться с Элиасом. Он же мой Учитель, он умный. Он бы помог. - Пойдем-ка, - Элиас вдруг встал, и, кинув нечитаемый взгляд на моего фамильяра, аккуратно поднял меня на ноги. – Линделл там чай приготовил… Пойдем, попьем. Поговорим. И мы медленно пошли. Он обнимал меня, придерживая, чтобы не упала. Я же молча шла, глотая слезы, думая о том, что же мне теперь делать. Краем уха, я услышала скрип. Ржа отвернулся от нас, вернувшись к тому, что он делал, а именно созерцал свое отражение. И из динамика послышалась тихая, будто приглушенная мелодия:

….Мрачно стою в воду смотрю. Нет моего в ней отраженья, Есть только горечь пораженья. Ну почему лезть в мою жизнь Вздумалось ему... Лихорадит душу, я обиды не прощаю. Я разрушу план твой – обещаю. Ты меня не знаешь, ты всего лишь отраженье, Средство есть лишь одно - сгинь на дно.

*** Я держала обеими руками кружку и утыкалась носом в один из Элиасовских шарфов. Он буквально насильно меня в него замотал, уверяя, что иначе я простыну. Этот, кстати, был в синий, в черную клеточку. Он же подал мне чай в жестяной походной кружке. Он же порывался почистить мой заляпанный плащ, но я отвела его руку, робко улыбнувшись. Не надо. Пусть оно так и останется. Приедем домой, застираю. Элиас сидел рядом со мной, плотно прижимая к своему боку. Пытаясь молчаливо успокоить. И за это я была непомерно благодарна Учителю. Линделл сидел тут же, с противоположного конца костра. Он помешивал чай в котелке и, кажется, чему-то слегка улыбался. Интересно, о чем он таком думает? Он, оказывается, был рядом, когда Элиас вдруг ринулся ко мне на помощь. Он не слышал музыки, но подумал, что кадавр пытается меня ментально подавить. Линделл слышал все. Но виду не подал. Лишь отвел нас к костру, разведенному учеными и напоил чаем. Ученые, кстати, тоже все видели. И теперь бегали, как заведенные, оживленно споря и размахивая руками. Кажется, наши совместные фортеля с Элиасом, открыли для них какие-то новые задачи, решение которых принесло бы кому-то очередную награду. Радовало одно – скоро весь этот кагал заберет университет, отправивший подмогу сразу, после того, как они потеряли связь с полевой радиостанцией. Они должны были прибыть через полтора часа. Они бы и нас затыркали вопросами, да только Элиас не давал. Зыркал на них своими красными углями глаз, они и отставали. За что ему спасибо еще раз. Не знаю уж, что заставило его резко передумать. Что заставило его оттаять ко мне и начать даже прислушиваться. Но если бы не он, я не знаю, что бы сделала с собой. Если бы не его поддержка… Я хлюпнула носом и прижалась сильнее. Элиас скосил на меня свои алые очи и слегка приобнял, в очередной раз заставив мысленно пообещать больше его не расстраивать и не делать глупостей. - Вот что, мои дорогие, - вдруг тихо проговорил Линделл. – Я знаю, что вам нужно сделать. Как допьете чай – идите на тот берег, к Навину. Вдвоем, - предупреждающе сказал он, строго поглядев на встрепенувшегося чародея. - Чисе? – Тихо спросил Эйнсворд, посмотрев на меня. - Идемьте, - решительно сказала я, поднимаясь. – Нужно… Засвидетельствовать свое почтение старшему поколению. Элиас кивнул и поднялся, плавно и изящно перейдя из одного положения в другое. - Вот и славно, - тихо произнес Линделл. – Идите по другому берегу, вон по той тропе. – Он махнул рукой, показывая на тонкую тропинку, ведущую прямо впритык к самому озеру. – Она – самая короткая. Быстро дойдете. Элиас попытался было мне подать руку, как истинный джентльмен, но увидев, что я спокойно стою сама, опустил ее на половине жеста. Я улыбнулась ему, благодарная за такое поведение ко мне. Я никогда его не пойму. Все эти жестокие эксперименты, спорные поступки… Граничат с такой теплотой и заботой по отношению ко мне, как к своей Ученице. Мы шли по тропинке, друг за другом: я – впереди, а Элиас сзади. Тропка была столь узкой, что только так и можно было идти. Поначалу за нами увязались три уже знакомые мне дракочика, но Линделл быстро привлек их внимание новой игрой – кто быстрее доведет ученых, утаскивая у них всякие мелочи. Небо тихо темнело к закату. Так странно, уже, оказывается, прошел весь день. Только один день. А я уже успела побывать в двух странах, частично на том свете, еще раз чуть не умереть, обзавестись фамильяром, получить нагоняй, понять, что фамильяр меня ненавидит, а еще прямо сейчас мы идем к самому древнему на свете дракону. Насыщенная у меня жизнь, однако, улыбнулась я самой себе краешком губ. Когда-нибудь, это точно сведет меня в могилу, и на этот раз – навсегда. В спину били лучи закатного солнца, заставляя отбрасывать нас длинные тени на землю. Учитель был таким высоким, что его тень полностью накрывала и меня, и кусок моей собственной тени. Мы дошли достаточно быстро и я замерла, пораженная, каким на самом деле огромным был Навин. Его поросшие мохом бока, почти превратившиеся в горную породу из-за закостенелости, походили по высоте на стены нашего с Элиасом дома. Последняя мысль немного зацепилась за край моего сознания. Интересно, когда я начала говорить «наш» дом? Что-то я упустила этот момент. - Девочка-пламя, - вдруг раздалось гулкое откуда-то из травы. Я почувствовала, как земля под моими ногами содрогнулась, когда гигант переложил свою голову, чтобы повернуть к нам морду. – И Шип здесь. Никак, пришел проводить старика в последний путь? - Навин, - Элиас склонил свою рогатую голову и я почувствовала, как в его голосе проснулись доселе неизвестные нотки. Уважение. Приветствие равного по силе. - Надо же, - дракон издал короткий, хриплый смешок. - Ты даже запомнил мое имя. А ведь раньше смотрел свысока абсолютно на всех… - Времена меняются, - коротко ответил Элиас. – Я и ученицу брать не собирался… Я фыркнула. Да уж, конечно. - А тебе есть что сказать, девочка-пламя? – Это древнее существо перевело взгляд слепых глаз на меня и я вздрогнула, ощущая на себе его взгляд. Как тогда, утром, перед тем, как мы пошли охотиться на Скверну. - А че сказать-то… - Я забормотала. – Я не знаю… - Ну например, как ты притащила в наше поселение Скверну. Я вздрогнула. Вот те на. Опять возвращаемся к тому же. - Запах этого существа доносится даже до сюда, - он снова тяжело повернул голову в сторону противоположного берега. – Высохшее мясо, огонь и метал. Ненатуральный запах,- он вздохнул. – Затхлый. Зловонный. Ты же в курсе, как обращаться с такими существами? Я вздрогнула. - Какими… Такими? – Осторожно осведомилась я, глядя на дракона. - Темными, - Навин издал легкий смешок. – Эта тварь переродилась из души вора и преступника. Всю свою жизнь он привык подчинять… Даже ушел в лес, чтобы не попасться в лапы справедливого суда. И даже его смог подчинить воле своей. А тут какая-то пигалица, - бока дракона затряслись, с них посыпались ветки и мелкий мусор. Кажется, он смеялся. – Взяла, смяла его волю, переделала под свою. Сердце кольнуло чувство вины. Да. Я просто взяла и сделала с живым существом то же, на что обрекла себя. Ну я и тварь. Недалеко в этом плане ушла от учителя, с его экспериментами. - Но-но, - внезапно строго произнес Навин. – Не смей себя и в этом корить. Он свою судьбу сам выбирал, когда впервые поднял нож на прохожего. Теперь ему и расплачиваться. Однако, - добавил он. – Даже если бы он и сохранил свои воспоминания, невелика потеря. Он сейчас подобен полуразумному дикому зверю. Чистый лист. А потому, твоя задача и ответственность – воспитать его, как подобает. Ты поняла меня? – Он строго осведомился, и я вдруг почувствовала себя невообразимо маленькой. - Д-да. – Я кивнула. Вот оно как. Ржа просто не понимает половины действий. Оказывается.Что с ним, отчего зол… Вот и выместил свою злость на мне. Прелестно. - А теперь ты, Шип. – Он вдруг обратился к Элиасу. Кажется, чародей не ожидал такого, а потому немного опешил. - Й-я? - Да-да, ты, - тяжело, с придыханием, проговорил Навин. – Что ты здесь забыл? - Я… - Впервые за долгое время, я вдруг услышала в голосе учителя нотки сомнения. – Да я просто… - Драконы живут без сомнений и страхов, - вдруг сказал древний дракон. – А ты – порождение магии, как и мы. Но от тебя веет сомнениями и страхом. Ты чувствуешь течение магии. Ты знаешь больше меня. Ты знаешь ее плетения, видишь их. Понимаешь их. Чувствуешь ее Зов. Тогда, почему ты все еще сомневаешься? - Я? – Элиас вдруг напомнил мне растерянного ученика перед учителем. – Но ведь…Я не дракон. И.. Я не знаю. – Вдруг потупился он. Я вытаращилась на него. У него-то!?Не знает? А кто совсем недавно опять упоминал, что ему, мол де, уже триста пятьдесят, он уже просто все на своем веку повидал, а!? - А хочешь узнать больше? - Голос дракона вдруг стал вкрадчивым. Я снова почувствовала дрожь земли и вдруг увидела, как недалеко от нас, начинает подниматься что-то большое. Словно кусок скалы отделился от тела Навина и резко взмахнул вверх. Струя воздуха едва не сбила меня с ног, я удержалась только благодаря тому, что вцепилась в учителя. Эта штука все еще продолжала подниматься вверх и с нее сыпался мелкий мусор, мох, куски деревьев и дерн. Учитель взмахнул рукой и нас накрыл прозрачный купол магии, заставляя все это громко стукаться об него, но разлетаться в разные стороны, не давая нас поранить. Я задрала голову ввысь и вдруг осознала, что это огромные, каменные крылья! Они были потрепанные, потрескавшиеся, покрытые мхом как и их хозяин, но все же, это были самые настоящие крылья. - Я… - Голос Элиаса вдруг вздрогнул, будто бы ему приходилось бороться с собой. Я вдруг отчетливо услышала, как скрипнули его зубы. Неужели, ему так гордость не дает поступить? Но наконец, он будто бы решился. – Да. Я хочу… - Тогда подойди ближе, Шип,- вдруг ласково, словно дитя, позвал его Навин. – Я покажу тебе, что значит быть драконом. Летать как дракон. Чувствовать потоки магии в воздухе. Узнать. Элиас, словно завороженный сделал шаг вперед, но неожиданно оглянулся и посмотрел на меня. - Чисэ? Я мотнула головой, улыбаясь. Нет уж. Это был теперь целиком и полностью его момент истины. - Ей и так хорошо, - неожиданно проворчал древний дракон, немного шевелясь. – Тот, кому хватило мозгов приручить темную, кровожадную тварь, сделан из пламени. А пламя принадлежит земле – само по себе, в воздухе, оно жить не может. Но если надо, она сама так полетит, - вдруг добавил он, кося на меня своими лунными, слепыми глазами. – Что вся земля содрогнется… - Это точно, - неожиданно согласился Элиас, подходя к драконьему боку. Я вскинулась. Эй! Я, конечно, стала немного безрассуднее, но не настолько же! И вообще, мне сегодняшнего стресса хватит на несколько лет! Я больше не собираюсь никуда лезть! Я только открыла рот, чтобы все это высказать, как поняла, что высказывать некому. Элиас, мой вечно строгий и требовательный учитель, мирно спал, привалившись к боку дракона. Его большая костяная голова склонилась, а из груди вырывалось тихое, размеренное дыхание. Я поразилась тому, как хрупко и странно мелко выглядит мой вечно сильный учитель. Он словно убавил в статусе и объеме, словно стал… Более человечным. Мысль о том, что такое сильное существо может проявлять слабость, застала меня несколько врасплох. Он всегда выглядел таким непоколебимым. Казалось, несмотря на все происходящее вокруг нас, все было под его четким контролем. Но, возможно, далеко не все?... Я еще раз посмотрела на своего учителя. Он был таким расслабленным. Я улыбнулась. Он как никто другой заслужил отдых. И мой долг, как ученицы, дать ему хорошенько отдохнуть и позаботиться обо всем остальном. Я спустилась к воде и села у самой кромки. Кажется, теперь я понимала, почему Навин выбрал именно это место Сейчас озеро выглядело как одно большое зеркало, затерянное между скал. И в нем, как все в том же зеркале, отражался весь противоположный берег. Лучи совсем уже закатного солнца отражались от глади, и пускали солнечных зайчиков на высокие каменные стены. Древние каменные своды спокойно рассматривали свои темные склоны в блюдце озера. В отражении замер сидящий на берегу Ржа, все так же задумчиво смотрящий на воду. Отражались там и суетящиеся ученые около пламени костра. Дракончики, которые тут же бегали друг за другом, но в безопасном от Ржи расстоянии. Я улыбалась. На душе было пусто и спокойно. Вот бы так всегда было. - Вот уж не думал, что наш приземленный Шип хотел бы встать на крыло… - Раздалось тихое над моей головой. Я открыла один глаз. Это был Линделл. Он тоже аккуратно, чтобы не разбудить спящих, обошел тропинку и спустился ко мне. На лице его было написано некоторое недоумение. - Ну что вы, - улыбнулась я ему. – Это же такой интересный эксперимент! Как можно упустить такую возможность. - Тут ты права, - признал Линделл, так же улыбаясь. – Что у него не отнять, так это его любопытства. Теперь мы сидели вдвоем, смотря на воду. Точнее, Линделл смотрел, а я смотрела на самого Линделла. Его длинные белые волосы ласково перебирал вечерний ветер, а голубые глаза со странным по человеческим меркам зрачком, казалось, светились сами по себе в подступающих вечерних сумерках. Я вдруг вспомнила того маленького, изящного серого дракончика, которого, кажется, звали Гви. Говорят, что ученики частенько перенимают какие-то черты своих учителей. Я пока не замечала такого для нас с Элиасом, но поняла одно. Навин не был последним древним драконом. Он оставлял новое поколение, понимая, что есть кому, кроме него, воспитать молодеж. Тут позади нас раздалось шевеление и мы одновременно обернулись. - Твоя… Нет, ваша магия бурлит непрекращающимся горным потоком, - хрипло произнес Навин. –Надеюсь, с помощью моего опыта ты сможешь с нею справиться… Элиас молча поклонился дракону, словно немного копируя мою манеру поведения. - И спасибо тебе за то, что пришел проводить… - Древний добродушно ухмыльнулся .–Элиас Эйнсворд. Шип. И тут из его тела полезли ветки. Я дернулась было, но Линделл вдруг положил мне руку на плечо. - Драконы возвращаются к своим истокам, помнишь? – Тихо пояснил он, глядя на то, как дерево разрывает каменную шкуру. Я замерла. Картина поражала. Тонкие, молодые побеги лихо лезли отовсюду, оплетая старого дракона. Я слышала как, как скрипят раздвигаемые камни, как шуршит распускающаяся листва. С огромной скоростью расли и распускались почки на молодых ветвях, тут же превращаясь в листья. Вот застучали об землю первые желуди, давая земле первый, скоростной урожай. Не удержавшись, я подняла один из них. Спелый. Около дома посажу. Уже через минуту, тело дракона было полностью погребено под корнями сильного, огромного дуба, которому на вид было все пятьсот лет. Но тем не менее, Навин все еще был жив. - Шип, - вдруг раздалось все то же хриплое откуда-то из корней древа. – Скоро девочка-пламя поймет, как ей пользоваться вашей магией и проснется. Сделай ей посох из моих веток. - Обещаю, - кивнул Элиас. - Я рад, - словно эхо пронеслось в шелесте огромного дерева. Я буквально почувствовала, как он издал свой последний вздох и закрыл глаза. Земля немного просела. Самый древний дракон умер. Точнее, переродился. - Слышал его, Элиас? – Внезапно громко сказал Линделл. – Чисе скоро станет полноценным магом и тебе придется сюда приехать для обряда. И чтобы не смел больше пропадать на несколько, понял? - Понял, - Элиас тихо рассмеялся. Текст взят из песен: Flёur - Формалин КиШ - Отражение