ты умеешь заплетать косички?

больница. десять часов ночи. чай. две девчонки смотрят комедию на подоконнике. маленькая, русая, худенькая как спичка крошка в коротеньких шортиках и майке сидит прижав к себе ноги, направляя всё своё внимание на экран телефона, что опирается на оконную раму. шатенка с осветленными прядями облакачивалась на стекло, холод от которого пробирал её насквозь. в руке она сжимала маленький синий вейп, который обычно она прятала в спортивном топе. большой чёрный свитшот оголял острые ключицы. затяжка. ещё одна. и ещё три. клубничный дым выветривался через форточку, из которой несло холодной осенью. они продолжали смотреть этот чёртов фильм. обе они знали, что хотят прижаться друг к другу и греться собственным теплом, что исходит из самой глубины души. они хотят чувствовать губы друг друга, смешать нежный вкус клубники со страстью. две девчонки переместились на кровать досматривать такой ненавистный им "шедевр" русского кинематографа. старшая приобняла младшую и положила свою голову на её. их руки сплелись воедино. как замок, который никогда никто не сможет сломать, вскрыть или украсть. у них есть меньше дня на то, чтобы насладиться друг другом. больше они никогда не увидятся. снова десять, но утра. - ты умеешь заплетать косички? - ты хочешь косички? - да - давай потом, тебе ещё долго до выписки - хорошо, я пока посмотрю на тебя шатенка снова забралась на свой подоконник. она оттягивала прощание с ней. она обязательно заплетёт ей косы и отправит домой, но сделает это как-нибудь потом. всё, чего она сейчас хочет - чтобы это "когда-нибудь потом" никогда не наступило. затяжка. ещё одна. она бы дала вырваться всем слезам и боли на волю, но не могла этого сделать при ней. по лицу растеклась улыбка, а её тонкие пальцы впустились в медленный нежный танец по ладони её малышки. ещё четверть дня, и всё закончится. этого не хотел никто, но жизнь бывает гадкой. - ты заплетёшь мне косички? - ещё рано, давай позже - моя мама уже у больницы - ладно старшая нежно расчёсывала бархатные волосики крошки. она плела не косы, а петлю вокруг своей шеи. с каждой переплетающейся в её пальцах прядкой было всё больнее. русые волосы жгли ей руки оставляя шрамы, от которых она уже никогда не избавится. вокруг тоненьких кисточек волос она прокрутила пару резинок. никто никогда бы не подумал что какая-то женская прическа могла бы перевернуть весь мир двух людей. снова десять часов ночи. этой ночью форточка в той палате, которая наизусть знала клубничный запах пропустила через себя не только его, но и хрупкое тельце в чёрном свитшоте, которое сжимало в тонких пальцах маленький синий вейп.