Случайности

Нами искренне недоумевала, зачем ей вообще идти на эту вечеринку. У Юми появился партнёр, с которым они провели бы отлично время и вдвоём, но подруга настаивала на участии Нами в осеннем балу. Она собиралась неохотно: у неё не было желания краситься, чтобы попробовать с кем-то познакомиться уже на месте, как и не было мотивации надевать что-то женственное — всё-таки она собиралась посидеть там час, а потом тихо уйти, оставив Юми с её новым парнем проводить время наедине. Её соседки уже ушли, когда Нами только начала собираться. Она надела тёплый чёрный свитер и не самые женственные джинсы, но за то они прекрасно справлялись с ноябрьским холодом. Выглядела она, мягко говоря, повседневно: даже волосы были привычно собраны в косу, а из украшений она выбрала тонкую цепочку без подвески. Подведя глаза и подкрасив ресницы, она закрыла комнату на ключ и вышла в холл, где её, приятно удивив, уже поджидали Юми и Эзреаль. Подруга обняла её, а парень скромно пожал руку и представился. Юми щебетала без остановки: настолько она была возбуждена предстоящим праздником. Она сразу же затащила Нами в уборную, благо, пока ещё пустую, и достала косметичку. — Макияж в стиле вамп, судя по прикиду? — насмешливо спросила Юми, доставая палетку с по-осеннему рыжими тенями. — Или ты сегодня гот? Нами показала ей язык и наклонилась, чтобы подруге было проще сделать ей яркий макияж. Юми так и лучилась счастьем от происходящего, но Нами было грустно. Почти все пришли с парами, на фоне остальных их трио смотрелось почти нелепо. Её подруга, кажется, вообще ничего не замечала, поэтому Нами постаралась просто влиться в поток её радости. Вечеринка оказалось даже очень неплохой: музыка была не слишком громкой, студенты вели себя прилично, а Эзреаль оказался удивительным рассказчиком. Нами не оставляли одну, чтобы уединиться, только пару раз её друзья танцевали, но после этого сразу возвращались к ней. Их тёплое отношение и поддержка отогрели Нами, уже вновь привыкшую к едким соседкам по комнате. Их колкие шутки об её резком уходе не прекращались вот уже две недели, и Нами была порядком выбешена и замучена. Время летело незаметно. Эзреаль делился опытом обучения в другом университете, Юми угощала подругу коктейлями за свой счёт, и Нами полностью отдалась руслу праздника. Позже к ним присоединился одногруппник Эзреаля, разбавив их общение смешными шутками. Экко, так он представился, позвал Нами потанцевать. Вечер проходил прекрасно и легко; коктейли расслабили Нами, и она даже дала новому знакомому свои социальные сети. Экко попрощался и вернулся к своей кампании. Но Нами следила за временем. До общежития было недалеко, но плестись по сырым улицам в ночь ей не особо хотелось, пусть даже Юми и Эзреаль пообещали её проводить. В половину девятого она уже напряглась, переживая, что завтра будет чувствовать себя неважно, и отказалась от третьего коктейля, предложенного Юми. Вечер заметно клонился к концу. Многие уже ушли, чтобы допраздновать в клубе или у кого-нибудь на квартире. Мысли Нами возвращались к Пайку, как бы сильно она не хотела о нём быстрее забыть. Ледяные коготки призрака всё ещё иногда сдавливали её грудь, но она не в силах была ничего с этим поделать. Это было не больно, но страшно; ей казалось, что она может вот-вот умереть. К этому невозможно было привыкнуть: чем сильнее Нами пыталась сосредоточиться на чём-то другом, тем холоднее становилось внутри. Казалось, выдохни она сейчас — изо рта пойдёт пар. Сердце застывало в груди, скованное цепкой хваткой смерти, и Нами не хватало тепла, чтобы отогреть саму себя. Сейчас всё было хорошо, но воспоминания сами лезли в голову. Она отчуждённо смотрела в толпу танцующих, откинувшись со стаканом сока на диванчике. Юми о чём-то оживлённо беседовала, не замечая, что Нами опять уплыла в своих мыслях. Чем он сейчас занят? Дома ли или снова пропадает на своей загадочной работе? Скучает ли Пайк по ней? Может, уже стал забывать?.. Она оставила у него слишком много вещей, но не могла заставить себя вернуться. Юми понимающе отдала ей свои кеды для физкультуры и комплект постельного белья, Нами купила себе несколько новых пар носков, но ей было даже интересно, как поступил Пайк с её вещами. — Нами, — Юми аккуратно коснулась её плеча, — уже девять часов. Пора идти. Вместе с Эзреалем они зашли в гардеробную, забрали свои вещи и вышли на улицу. После прогретого зала на улице было слишком холодно. Нами поёжилась и втянула голову в шею, прячась в воротнике пальто. Фонари тускло освещали двор возле университета. Блики от их света отражались в лужах растаявшего снега, кое-где лежавшего серыми холмиками. Нами не нравился ноябрь хотя бы потому, что он был холодным и слишком долгим на фоне остальных месяцев. Даже декабрь, зачастую более морозный, радовал взгляд белым снегом и был наполнен атмосферой приближающихся праздников. Нами спрятала руки в карманы. Юми притормозила у входных дверей, Эзреаль, кажется, что-то забыл и вернулся внутрь. Подруга подошла к ней сзади и тыкнула локтем под бок. — Эй, посмотри-ка, кто это там стоит? — улыбнулась во все зубы Юми, с радостью осознавая, что Пайк её не подвёл. Он смотрел себе под ноги, но явно пришёл сюда Пайк не просто так. Нами чуть ли не трусилась от злости на Юми и одновременно радости, что это произошло. — Как ты вообще… — хотела спросить было Нами, но Пайк поднял на неё взгляд. Она перестала дышать и словно зачарованная пошла к нему. Мужчина стоял в стороне от входа, видимо, смущённый большим потоком студентов, выходивших во двор, чтобы покурить или прогуляться. Весь короткий путь они смотрели друг другу в глаза, и эти быстрые секунды растягивались для Нами. Что сказать? Что сделать? Может, вообще не стоит подходить к нему? Она остановилась в метре от Пайка. Он сам подошёл ближе. — Ты забыла у меня вещи, — совсем неромантическое начало диалога разочаровало Нами, но чего ещё она ждала? — Да, я знаю, — так же спокойно и равнодушно ответила она, — но уже поздно. Я зайду утром, если вам будет удобно. Пайк внимательно смотрел на неё, почти не моргая. Нами заметила, как сильно похудело его лицо. — Я вызову такси до общежития. Пайк мог бы просто согласиться встретиться завтра, но что-то подталкивало его уговаривать Нами пойти именно сейчас. — Тогда мне нужно попрощаться с друзьями, — согласилась она. Она обняла Юми, обескураженную холодностью со стороны обоих, после дала пять Эзреалю и пошла вслед за Пайком. Они молчали, пока шли. Нами было чертовски холодно в своём пальто, а ведь впереди ещё зима. Она откладывала деньги на новый телефон, но, видимо, была вынуждена купить себе что-то более тёплое, чем потёртое пальто. Как и в первый раз, он пропустил её вперёд. Нами быстро поднималась по лестнице, радуясь, что тут немного теплее и нет ветра, но внутри зрело неприятное, липкое чувство отчуждённости Пайка. Неужели она правда сейчас просто сложит вещи в пакеты, сядет в такси и никогда больше его не увидит? Она разулась и посмотрела на Пайка, ожидая от него указаний, куда идти и что делать. Он снял куртку, и, когда вешал её, его тонкая водолазка задралась, оголив несколько сантиметров рельефного тела. Нами старалась не пялиться, но снова не могла не думать о том, как же всё-таки красиво выглядят его косые мышцы живота. Успокаивая себя тем, что её лицо и так красное от холода, Нами прошла в спальню. Пайк сложил постельное и носки на кровати, обувь стояла возле. Поверх постельного белья ещё лежала чёрная футболка. Нами обернулась и встретилась взглядом с Пайком. Он стоял возле двери, привалившись к стене спиной. Его руки были сложены на груди; Пайк наклонил голову и буравил Нами тяжёлым недружелюбным взглядом. — Куда я могу… — её голос дрожал, выдавая все её чувства, вынуждая Нами прокашляться, — куда я могу всё сложить? Она не могла не думать о том, что он выглядел помятым. Чего уж скрывать — её усталость прятал лишь быстрый макияж от Юми, но видеть Пайка таким замученным ей ещё не приходилось. Ей даже на секунду показалось, что ему и стоять тяжело. — Тебе необязательно уходить. Нами удивлённо переспросила: — Вы предлагаете мне переночевать и уйти утром? — Я могу перестать возвращаться сюда. Ты будешь жить тут одна. Девушка подумала, что совсем уже поплыла мозгами. Пайк что, предлагает ей просто свою квартиру как постоянное место жительства? Нами действительно не стоило пить. — Простите? Он отделился от стены и подошёл ближе, не решаясь просто обнять Нами и признаться, что скучал по ней. Он боялся быть отвергнутым не меньше, чем быть понятым; чувство, что его действительно могут любить до сих пор, не уживалось в нём с привычной мизантропией. Нами напряжённо вглядывалась ему в глаза, отшатнувшись. Она ожидала сейчас чего угодно, поэтому насторожённо напряглась всем телом, готовясь защищаться, если придётся. — Прощаю, — глупо ответил Пайк, забыв, о чём вообще они говорили до этого. Он не мог отвести взгляда с её одновременно напуганного и стеснительного лица; Нами прижала руки к груди, ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть на Пайка. — Дайте мне большой пакет, — скомканно пробормотала она, уже понимая, что ей никто не даст никакой пакет. Отчаянная попытка, как и ожидалось, не увенчалась успехом; Пайк накрыл её ладони своими, мягко и несильно обхватывая пальцами. Это было очень тепло и очень нежно, потому что Нами не думала, что Пайк может быть таким. Шершавые подушечки пальцев медленно поглаживали костяшки Нами, но взгляд был прикован к лицу. Ей было плохо от страха, что это всё лишь очередная разыгравшаяся буря фантазий, и сейчас Нами проснётся в своей комнате. Боясь спугнуть свою приятную иллюзию, она не могла пошевелиться, лишь колени дрожали под натиском чувств. — Оставайся. — Но вы прогнали меня сами, — не смогла удержать обиду в себе Нами. Её губы скривились, а эмоции вырвались неконтролированно, вылившись на Пайка, будто ведро ледяной воды. — И вы ударили меня! Вы не любили меня, обманули, что готовы за меня умереть, а я вам поверила, потому что я наивная дура! Вы просто пользовались мной! Нами выдернула руки и быстрым шагом хотела выйти из комнаты, но Пайк неожиданно снова возник перед ней. Она не смогла обойти его и просто встала посреди комнаты, злобно смотря ему в лицо. Пайк оставался хладнокровным и терпеливым. Его глаза блестели ярко-бирюзовым светом, но Нами уже привыкла, что Пайк не рассказывает всё до конца, и этот факт разозлил её ещё больше. — Я умер, и моя жизнь разделилась на две части. До смерти я был тем Пайком, которого ты увидела на фотографии, а после я превратился в злодея, безымянного наёмника, — увидев, что Нами внимательно слушает неожиданное откровение и заметно успокоилась, он продолжил: — Невозможно принять себя, когда тебя собирают по кусочкам заново. Мои воспоминания доставали из головы, меня дрессировали, настраивали против тех, кого я когда-то любил. Но, Нами, — признания никогда не давались Пайку легко, а сейчас от этого будто зависела его жизнь, — ты слишком много сделала для меня, чтобы я мог тебя отпустить. Это прозвучало эгоистично, но было правдой — он не хотел, чтобы Нами уходила. Он был готов уйти сам, лишь бы она была под защитой в его доме. Она молчала, чувствуя себя даже немного виноватой за то, что вспылила. Её взгляд уткнулся в пол; Нами было грустно, и одновременно она опасалась, что сейчас произойдёт что-нибудь страшное. Он отошёл в сторону от прохода, давая Нами выбор. Она не двинулась. Водоворот событий закинул в жизнь Нами совершенно неожиданные случайности. Она, безусловно, всё ещё была влюблена в Пайка, она хотела его обнять, прижаться, сказать, что она сделает всё, чтобы с этого момента его жизнь становилась лучше. Одновременно с этим её терзали сомнения, что она действительно в силах совладать с таким сложным, непонятным человеком, нуждающемся в понимании и терпении. Она сделала два шага, остановившись, когда уже почти прошла мимо него. Они стояли, почти касаясь друг друга боками. Его тяжёлое уставшее дыхание было единственным источником звука вокруг. Нами подняла руку и взялась за дверной косяк, нервно сжимая его пальцами. Косая тень лежала на её лице, грустно смотревшие вниз глаза блестели от навернувшихся в уголках слёз. Нами не выдержала. Развернувшись, она зарылась носом в тонкую ткань на чужой груди. Вполне ожидавший такого исхода Пайк улыбнулся, облегчённо думая, что ещё немного — и ему не хватило бы выдержки, чтобы не схватить Нами самому. Он обнимал её подрагивающие плечи и заботливо гладил по волосам. Нами вцепилась пальцами в ткань, всё ещё не веря, что снова может его обнять и забыться в нежности. Ей хотелось перестать плакать и серьёзно поговорить с ним; она буквально чувствовала, что с ним произошло что-то плохое за эти пару недель разлуки. Успокоившись и взяв себя в руки, она смогла посмотреть ему в лицо; выражение у него было удовлетворённое и расслабленное. — Вы сильно похудели. Что произошло? — Я немного устал. Давай заправим кровать. Ты голодна? — Пайк говорил отрывисто, не привыкший к таким будничным фразам. Он всё и всегда делал сам, а теперь он мог делить быт пополам с Нами, это казалось ему слишком странным. Она понимающе кивнула и отказалась от ужина. Закончив с постельным бельём, Пайк предупредил Нами, что ему нужно переодеться. Он не хотел, чтобы она видела следы от ударов. Нами тоже переоделась: футболка Пайка и тёплые носки оказалась очень кстати. Расставшись с нагретыми вещами, она быстро начала замерзать. Спрятавшись под одеяло, она терпеливо ждала Пайка с оставшимися объяснениями. У неё была целая куча вопросов, но она понимала, что лучше дать ему возможность высказаться самому. Вернувшись, Пайк выключил яркий свет и включил настольную лампу. Нами следила за его куда более резкими и неуклюжими движениями с интересом. Он сел на край кровати, неуверенный, захочет ли Нами лежать рядом с ним. Она выползла из-под одеяла и села позади него, опираясь щекой в сгорбленную спину. — Вам нужно отдохнуть, — нежно накрыла Нами чужое запястье. Пайк не знал, может ли расценивать это как приглашение, но, дав Нами встать, завалился на мягкие подушки. Весь предыдущий день он проспал. Всё его тело нещадно ныло, особенно потому, что после сна ему пришлось заняться уборкой. Некоторые продукты испортились, и большую часть времени Пайк посвятил отмыванию холодильника от неприятных запахов. Ему хотелось не спать, но просто расслабиться. Он откинул голову, ожидая, как поступит ещё сидящая Нами. Она робко легла, но на другой край. — Пайк, вы слышали о псионике под прозвищем «Потрошитель»? — Он посмотрел ей в глаза и кивнул. — Вы сегодня почти мгновенно переместились, не задев меня ни плечом, ни рукой. Говорят, он тоже умеет быстро перемещаться, становясь бестелесным. — Удивительное совпадение, — безэмоционально ответил Пайк, понимая, что Нами о нём знает куда больше, чем ему хотелось бы. — Угу, — буркнула Нами, — ещё он работает на некого «Вестника Прогресса», как и «Пустынная Роза». — Что ты хочешь от меня услышать? — Да ничего, если честно. Просто констатирую факт, что я уже знаю достаточно, чтобы сделать какие-то выводы. Вы не сможете вечно ограждать меня от своей второй жизни. Пайк поджал губы и покачал головой. Его пальцы нервно сжимали простынь. Нами ещё немного полежала, внимательно всматриваясь в глаза Пайка, и приподнялась, опираясь на локоть. Она снова заметила, что Пайк напрягся, но не собирался объясняться. Она вздохнула, сползла с кровати и закрылась в ванной. Нами было плохо. Она злилась на то, что не могла отключить свои чувства, послушать голос разума, призывавший её навсегда покинуть эту квартиру и этого человека. Пайк не мог довериться ей, даже если Нами каждый раз была готова всё простить и вернуться к нему. Она бы никому не выдала его тайны, но как же ей хотелось услышать от Пайка что угодно о его жизни! Что толку от того, что он не хочет её отпускать, если она просто нивелирует его одиночество? Нами не знала, как объяснить, что отношения, даже такие больные и вялые, нуждаются в отдаче с обеих сторон. Она смотрела на себя в зеркало. Стойкий макияж от Юми почти пережил слёзы, но убрать его без специального средства представлялось почти невозможным. Тёмные ресницы грустно прикрывали глаза, опущенные уголки губ подрагивали, а мелкие веснушки виднелись даже под слоем тонального крема. Нами стало жаль себя; она всегда была ранимой и чуткой, даже если и старалась закрыть свои чувства от окружающих; она пыталась держать в себе слёзы перед Юми и злость перед одногруппниками или сожительницами, но ей так хотелось почувствовать себя маленькой и любимой девочкой, которую защищают и поддерживают. Родители не дали ей необходимого тепла, и теперь Нами отчаянно искала его везде, нарываясь на непонимание и насмешки. Да если бы не её скребущее чувство ненужности, она бы даже на дурацкую вечеринку не пошла и не встретила бы после неё Пайка, так бы сидела сейчас за учебником по химии, слушала жалобы Юми на жизнь и плакала, спрятавшись в туалете общежития. Она взяла себя в руки и твёрдо решила, что прямо сейчас она одевается и уходит. Без исключений и поблажек для этого бесчувственного куска скалы. Она вышла из ванны, хлопнув дверью, зашла в спальню, не глядя на Пайка. Взяла со стула сложенные джинсы, надевая их прямо при нём: какая разница, если она и так ему уже доверилась один раз? Она заправила в джинсы футболку и натянула сверху свитер. — Ты замёрзла? — флегматично спросил Пайк, будто не видел её сведённых от злости к переносице бровей. — Я ухожу, — гордо ответила Нами и медленным шагом вышла из комнаты. — И куда пойдёшь ночевать? — вышел Пайк вслед за ней, задавая очередной вопрос со спокойной вежливостью. — Вы обещали мне такси, — сквозь зубы выдавила из себя Нами, готовая взорваться от его невозмутимости. — Но уже десять. Она обернулась, готовая ударить его в лицо за это надменное издевательство. Пайк смотрел на неё, чуть улыбаясь, но ему всё равно было заметно плохо. — Да сколько можно-то, а?! Как долго я ещё буду жить в неведении того, кто вы и чем занимаетесь? Пайк тяжело вздохнул, схватил Нами за руку и против её воли затащил на кухню и усадил за стол. — Спрашивай, — кивнул он головой, усаживаясь напротив. Нами открыла рот и тут же закрыла, не зная, что спрашивать. Пайк скучающе смотрел в окно, тяжко опершись на руки, сложенные на столе. — Кто такая «Пустынная Роза»? — выпалила Нами первое, что пришло в голову. — Коллега. Но я не имею права рассказать что-либо о своей работе, — дал вполне красноречивый ответ Пайк, намекая, что догадки Нами верны. Нами наклонила голову и смотрела в пол, с досадой поджимая губы. За окном ходило множество студентов, когда девушка снова подняла взгляд и посмотрела; Нами не различала их по разноцветным курткам и шапкам, но догадывалась, что многие из них ей знакомы. — Откуда у вас, ну, — Нами тыкнула себя в лоб и провела ногтями до глаза. Пайк хмыкнул. — Слышала, как во время войны в Арктике одна из сторон решила использовать медведей? Нами покачала головой и нахмурилась ещё сильнее. — Но как вы могли там оказаться, если война закончила больше сорока лет назад, а вам на вид всего… — Нами не знала, вежливо ли будет предположить, и просто промолчала. — Как я и сказал ранее, — голос Пайка вновь стал серьёзным, — я умер сорок лет назад. Это не клиническая смерть, Нами. Я понятия не имею, как именно меня вернули к жизни, но это так. — То есть сейчас вы просто не стареете? Но вы же живой, у вас функционируют все органы, вы дышите, разговариваете… — В мире хватает гениев, способных и на такое. Нами протяжно вздохнула и положила голову на сложенные на столе руки. Пайк терпеливо ждал, когда она спросит что-то ещё. — И когда вам было лучше? До смерти или после? — приподняла она голову, грустно глядя ему в глаза. — Как сказать, — задумчиво потёр подбородок Пайк. — Во все времена были и хорошие дни, и плохие. Улыбка затеплилась на лице Нами. Пайк заметил это неожиданно, но от этого ему сразу стало спокойнее на душе. — А сегодня был хороший день, Пайк? — Конечно. Мы же наконец-то увиделись, — он помолчал, с интересом наблюдая, как Нами застенчиво потупила взгляд. — Ещё вопросы? Нами закусила нижнюю губу, смотря в стол. Несмотря на то, что сейчас всё действительно было в полном порядке, её душили сомнения. Она почувствовала, как опустошающая неизбежность настигает её: Пайк будет уходить и будет заниматься своим ремеслом. Она была наслышана о «подвигах» Потрошителя, потому что интересовалась псиониками. Нами мечтала, что станет спасать людей, но это было противоположно тому, чем занимался Пайк. Как бы она не хотела, Нами не могла осуждать его, по крайней мере вслух. Чем больше она думала об этом, тем сильнее накатывал леденящий страх; сцепив когти у неё в груди, он впился в сердце тончайшими иглами. Никогда раньше призрак не был так настойчив в своём желании убить Нами, заморозить её. Она схватилась за грудь и тяжело задышала ртом. Пайк спохватился и осторожно развернул её стул на себя, понимая, с чем именно столкнулась Нами. — Тише, — он накрыл её плечи своими ладонями, — сейчас всё пройдёт. Слёзы, стекающие по лицу, были настолько холодными, что обжигали кожу. Нами едва могла пошевелить пальцами, будто их уже покрыла кромка льда. Она судорожно пыталась выдохнуть сквозь замёрзшие губы хоть слово, но не могла. Беззвучно ими шевеля, как рыба, она потянулась к Пайку в поисках спасения, и он, приподнимая её за дрожащие плечи, крепко прижал к себе. Нами всхлипнула и сцепила руки у него под лопатками. — Как вы живёте с этим? — сипло прошептала она; Пайк едва разбирал слова. Он не знал, как ей ответить. Пайк был в силах лишь держать её трясущиеся плечи и терпеть жгучую боль в боку, куда Нами положила голову, — удар Вай не давал о себе забыть. Пайк даже поймал себя на мысли, что вполне удачно у него тёмный цвет кожи: на нём почти не видно синяков. Ледяное прикосновение призрака быстро отступило, но Нами не хотелось выныривать из тёплых объятий. — Можно последний вопрос? — Пайк кивнул. Она не видела этого движения, но продолжила. — Вы любите меня? Нами знала, что ставит его в тупик, но любопытство, как он выпутается на этот раз, было непреодолимым. Пайк помолчал, с недовольством осознавая, что Нами не даст проигнорировать вопрос. Сказать прямо, что его чувства не вмещаются в понятие «любовь» (что бы оно там не значило), Пайк тоже не мог. Она же и так всё прекрасно понимает, зачем ей эти глупые формальности? В такие моменты он особенно чувствовал их огромную разницу в возрасте и пережитом опыте, как и то, что не мог дать Нами необходимой романтики и нежности. Пайк отодвинул её от себя, крепко держа за плечи, и, строго глядя в глаза, сказал: — Я отвечу тебе, но больше ты никогда не будешь спрашивать. Нами кивнула, не ожидая такой серьёзности и ответственности перед таким, казалось бы, простым вопросом. — Когда ты начала жить здесь, убирать, готовить и заботиться обо мне, я почувствовал себя совсем другим человеком. Я воспринимал самого себя как ходячий труп, но ты перевернула всё вверх дном. Я переживал за тебя или злился за твои поступки, но это было совсем не то, что было со мной раньше. Понимаешь? — он терпеливо смотрел в её широко распахнутые глаза. — Я больше не чувствую себя мёртвым, потому что ты научила меня быть живым. Нами оторопело смотрела перед собой, не зная, что и сказать. Пайк отпустил её плечи и насмешливо спросил: — А ты меня любишь, Нами? И потрепал её по волосам, чтобы она наконец-то выдохнула и расслабилась. Нами покраснела, поджала губы, сдерживая глупую улыбку, и ткнула Пайка пальцем в грудь. — Можно было и проще ответить! Пайк пожал плечами и пошёл в свою комнату. Нами, неразборчиво бухтя себе под нос, поплелась следом. Если Виктор даст ему несколько выходных подряд, то они точно будут неплохими.