Age bridge

Клубная музыка пульсировала под солнечным сплетением, разгоняла кровь и делала ощущения смазанными, словно перегруженный звуковым рядом мозг отказывался воспринимать все остальное. Может, виноваты были не оглушительные биты, а третий стакан скотча, который Масако приговорила, напоследок коснувшись кончиком языка кубика льда. Может, дело было в целом в ситуации: Араки уехала в отдаленную префектуру, чтобы как следует оторваться в клубе и не быть пойманной кем-то знакомым из школы; женщина даже не подозревала, что в один момент ей настолько припрет, что в ближайший выходной она отправится на поиски приключений такого рода. Подумать только, но она стояла в толпе пьяных брутальных байкеров и их подруг, каких-то хулиганов и редких офисных клерков, которые под рубашками оказались отнюдь не планктоном, и отжигала, пытаясь танцевать. Точно, третий стакан был лишним. Плотные джинсы казались страшно неудобными и липли к ногам, от духоты сладко кружилась голова, и губы расползались в идиотской ухмылке. Какой-то мужчина совсем рядом протянул Масако бутылку пива, покрытую холодной испариной, и Араки не задумываясь пригубила, чтобы унять жажду, но бутылка внезапно исчезла, в поле зрения попало чье-то остро выточенное лицо, а сквозь музыку удалось различить слова: — Градус не понижай, — сказал парень и подхватил Масако, когда она качнулась, так что женщину притиснуло к чужой груди. Перегаром не пахло, только сигаретами, одеколоном и почему-то свежепавшими листьями; Араки, из-под ресниц глядя на парня, толкнула его в плечо, отступая назад, и он, азартно улыбнувшись, последовал за ней в самую гущу толпы. К рассвету Масако, которая больше не пила, успела надёргаться до свинцовой усталости во всем теле, протрезветь и узнать имя парня: Гендзи. Хотелось шутить и называть его принцем, изнеженным комнатным цветком, который в желании потусить ошибся адресом, но что-то было в его лице, что останавливало женщину. Что-то острое и темное, что делало его равным. — Давай провожу тебя, — предложил Гендзи, когда они докурили по сигарете и поводов и дальше стоять на заплеванной автостоянке клуба не осталось. — Я на колесах, — качнула подбородком в сторону байка Араки и раздавила окурок мыском ботинка. Тянуло сделать что-то активное, в крови еще гулял адреналин и возбуждение ночи, так что заснуть по пути не грозило. Гендзи тем временем, кажется, расстроился, но взял себя в руки и равнодушно пожал плечами: — Набери тогда, если захочешь потусить, — он протянул Масако огрызок листа с криво накарябанным номером и, кивнув на прощание, ушел. Араки проводила его взглядом до поворота, а потом выбила из пачки еще одну сигарету.

***

Через неделю, в выходной, она стояла на парковке того же клуба, привалившись к байку, и забавлялась простенькими упражнениями на кисть, описывая синаем ровные дуги. — Хей, — сказал Гендзи, приблизившись незаметно. Он был хмур, как и в прошлый раз, но Араки почему-то знала, что он рад. — Почему не заходишь? — Не уверена, что хочу всю ночь трястись в толпе потных тел. Ты? — Искал тебя, — подкупающе честно ответил Гендзи и закурил. Он вообще чертовски много курил, что не могло не вызывать вопросов: — Тебе вообще легкие не дороги? — прищурившись, спросила Масако, разглядывая, словно вырезанные из слоновой кости пальцы, твердые губы, обхватывающие фильтр и глаза, темные, словно вороньи. — Великим спортсменом не стану, — фыркнул Гендзи, и Араки с явным осуждением покачала головой. — Хочешь, покатаемся? — спросила женщина, когда молчание затянулось, а Гендзи все продолжал стоять рядом. — Тебе понравится, — зачем-то добавила она, с волнением ожидая ответа, хотя ей внезапно пришло в голову, что обычно парень предлагал девушке покататься, а так это могло сильно ударить по мужественности Гендзи, но парень только смущенно приподнял уголки губ и кивнул. Скорость всегда делала Масако раскрепощенной и немного безумной; её тянуло хохотать и целоваться, только обычно не находилось человека, с которым можно было бы это разделить. Араки обычно или участвовала в сходках старых друзей, или ездила сама, вслушиваясь в свист ветра в ушах, и жадно ловила на язык сладкую дорожную пыль. Гендзи, прижавшийся за спиной, не раздражал. Он не цеплялся так, словно боялся слететь, и даже когда Масако разогналась до своей любимой скорости, он остался спокойным и хладнокровным. Они летели вместе, бок о бок, а потом, остановившись на заправке, упоительно целовались, уронив шлемы на землю.