В горячих объятиях

Он смотрел как из окон дразнят его рыжие и золотые языки пламени. Он слышал страшный треск внутри здания, как оно разваливается там, сгорая от жесткого огня. Он в ужасе понял, что там его семья, ради которой он живёт и пытается спасти мир. Пятый снаружи пытается сохранять спокойствие, сомкнув глаза и глубоко дыша, когда в глубине себя он сдерживает крик страха и воспоминаний, где его мёртвые братья и сестры лежат с пустым взглядом смотря сквозь пыль куда-то вдаль, и где одиночество тёрлось бок о бок с ним целых сорок пять лет. Вокруг собирается народ и в панике что-то говорит. Кто-то звонит пожарным, полиции и скорой, кто-то обсуждает произошедшее, кто-то ругает о не соблюдении техники безопасности. Но Пятому плевать на всех них. Ему никто не нужен, кроме семьи. Он просто исчезает в голубой дымке, оказываясь в рандомном месте дома. — Эй! Меня кто-нибудь слышит?! — кричит он, вглядываясь сквозь полухающий огонь на стенах. — Да... — послышался громкий кашель из комнаты Вани. Парень телепортируется в нужное место. На полу, где меньше всего огня, возле окна, сидела девушка и прижимала к лицу мокрую тряпку, как и нужно. — Пятый?.. — Да-да, я, — для её же спокойствия ответил тот, присаживаясь рядом. — Сейчас ты будешь в безопасности, правда сначала может немного тошнить — он аккуратно кладёт на хрупкие плечи сестры руки и с ней исчезает из комнаты. На улице, перед Академией, Ваня ещё раз откашливается и оглядывается на скопившихся людей вокруг. Она дастаёт из кармана пузырёк с таблетками и быстрым движение закидывает парочку из них в рот. Тело всё дрожит от весеннего холода, после горячей атмосферы в здании. Пятый исчезает снова, чтобы найти остальных. — Нет! — вырывается из неё крик, а затем к ней подходят люди в белых синих и белых одеждах. Ей тоже страшно их всех терять, она боится за самого любимого и доброго к ней брата, что понимает её чувства. Старший Харгривз пробирается по полусгоревшим коридорам, в поисках братьев и сестры. Краем пиджака он закрывает половину лица, чтобы как можно меньше вдыхать дым. Он замечает в конце коридора чей-то сидячий силуэт. Быстрыми шагами приблизившись к нему, Пятый видит перед собой Клауса, и тот кажется без сознания. — Чёрт! — слышится чей-то голос с другой стороны. Мальчик оборачивается, и в паре метрах находит Диего, отмахивающийся от дыма и пыли. — Клаус! О, Пятый, — он перебивается на кашель и морщится. Мальчик терпеливо ждёт его объяснений. — Его придавило недавно потолком, я его отташил сюда, чтобы найти остальных, здесь не было столько огня... — Идиот, ты должен был сразу с ним идти на улицу, — вздыхает он, потом жмурится от дыма. — Ладно, держись за меня, я вас перенесу. Сам Пятый держит руку Четвёртого, когда Второй кладёт свою на его плечо. Втроём они появляются перед горевшим зданием. Тут же к ним подходят врачи, чтобы оказать первую помощь. Клауса уносят на носилках, а Диего отмахивается от медсестры, которая что-то пищит про его здоровье. — Я за Элисс и Лютером, — пропадает перед Диего мальчик, прежде чем тот хочет что-то сказать. Пятый ступает на потрескавшийся пол в одной из комнат. Из-за чего пол обламывается и частями падает вниз. Разве мальчик такой тяжёлый, чтобы под ним всё рушились? Но некогда об этом задумываться. Он должен спасти единственных, кому он нужен, кто его любит, кого он любит сам, кем дорожит больше всего на свете. Пятый останавливается у лестницы и ощущает жар в лёгких, затем его горло раздирает громкий и острый кашель. Ещё не хватало от удушья тут лечь. Мальчик нервно повел плечами, будто отгоняя неприязнь внутри, выпрямляется и продолжает искать брата и сестру. Он идёт в сторону комнаты Элиссон. Объятая пламенем дверь становится припятствием, но Пятый легко преодолевает её, телепортировавшись через неё. — Пятый! — от неожиданности вскрикивает девушка, быстро прикрыв лицо одной из кофт. — Держись за меня, — хрипло ответил лишь тот, собирая силы, чтобы перевестись с сестрой на свежий воздух. Когда он в очередной раз оказался возле Академии, резкий вдох чистого кислорода приносит не самые приятные ощущения. Тошнота подступает к горлу, но Пятый игнорирует её. Уперевшись руками в колени и глубоко дыша, он отдыхает три секунды. Элиссон с беспокойством оглядывается его и, встав, подходит к нему. — Эй, Пять, кажется ты... — Всё... Хорошо, — отвечает он, как ни в чём не бывало, улыбаясь фирменной улыбкой самолюбия, расправив плечи. — Лютер, ещё там. — Пятый! — раздаётся из толпы людей голос Диего, а затем и он сам показывается, быстро идя к Третьей и брату. — Погоди!.. — Мне некогда! — мальчик исчезает в голубой дымке. Диего злобно чертыхнулся, нахмурив брови, глядя на горящее здание. Элисс вдруг осознала его беспокойство и прикрывает лицо руками: — Боже, я и забыла. Какая же я дура! — Ну ладно, тебе, ты не виновата, у тебя была паника, — обнял Второй сестру, осуждающе снова взглянув на Академию, будто это она во всём виновата. А дело в том, что Лютер ещё до пожара уехал в магазин за продуктами, а Пятый об этом подавно не знает. Мальчик практически обошёл весь дом. Оставался ещё чердак. Где же Первый? В пиджаке и гетрах становится жарко. Пятый поднимается по остаткам лестницы, потому что если он использует телепортацию, то может истратить остатки сил в нём, а надо ещё героически спасти громилу и красиво упасть без сознания перед семьёй, потому что помимо их нелёгкого спасения, он ещё не спал до этого несколько суток, если можно назвать те три часа дремоты сном. Пятый задумывается о том, как потом его будут благодарить, а он в своём репертуаре назовёт их балванами, похвалит себя и все закатят на это глаза. Губы красиво улыбнулись от этих мыслей. Но тут раздаётся громкий треск, когда он наступает на ступень хрупкой лестницы и проваливается вниз, на предыдущий этаж, ударившись всем телом. — Твою ж, — не успевает он выругаться до конца, как его перебивает раздирающий грудь и горло кашель. Он переворачивается на спину и смотрит на объятый в огне чердак. Он пробует встать, но боль в груди его отталкивает назад. Ослабевшей рукой он тянется наверх, будто так он поможет сидящему там, возможно, Лютеру. Но и рука предаёт его, ложась обессилено рядом. Теперь Пятый задумывается, а зачем же он, жертвуя собой, спасал семью, если сейчас умрёт от удушья? Не для того, чтобы его оплакивали или почитали ещё больше после смерти. Нет. А зачем тогда? — А с чего это я умру? — вдруг усмехнулся он, перевернувшись на живот и, царапая колени о деревянный испорченный пол, начал ползти в какое-то направление. Телепортироваться было не вариантом, потому что не хватит на это сил, а если и тэпнуться на остатки, то есть шанс попасть в пламя. Пятый чувствует в лёгких и горле страшный жар и боль, внутри него из-за дыма появляются ожоги, из-за чего дышать всё труднее. Отчаянно стукнув кулаком по полу, он опять ложится, с пустотой глядя на огонь, окруживший его и сдавливающий воздух вокруг. — Чёрт, я просто безнадёжен — стиснув зубы, произнёс мальчик и зажмурился, чтобы слёзы, накопившиеся за всё это время, не показывались на его глазах. Постепенно он ощущает всё больше и больше усталости, и всё меньше и меньше кислорода. Наконец его веки обретают расслабление, и он теряет сознание в горячих объятиях огня. Где далеко для его сознания слышится стук каблуков в женской походке, который сменяется на тихий слащавый смех Куратора. Диего с трепетом выносит его на своих руках, где пыльное и измученное лицо Пятого освещают яркие лучи весеннего солнца. Элиссон применила своё «до меня дошёл слух, что ты не вдыхаешь дым и огонь тебе не по чём » на Втором, когда номер Пять не дослушал их. И после парень быстро побежал в Академию, быстрыми движениями глаз ища брата. Диего слышат сверху грохот и несётся туда, отгоняя страшные мысли. Когда он забирается на последний этаж, то видит на полу лежащего беззащитного маленького Пятого без сознания. Вокруг него танцует яростные языки пламени, и душит дым. Номер Два проходит сквозь огонь и бережно берёт на руки мальчика. Он замечает прозрачные дорожки на его щеках. Пятый плакал? Хм, странное явление, наверное скоро снег пойдёт, подумал с невесёлой ноткой Диего и как можно быстрее направился к выходу, прижимая горячее тело старичка. И он напрягся, когда грудь Пятого еле вздымается. Все четверо смотрят на быстро умчавшуюся скорую, в которой был их старший братец, не обращая внимания, на пожарных, занимающиеся своим делом и звуки разваливающегося здания. — Надеюсь, с ним всё будет хорошо, — как-то неуверенно произнёс Клаус с перевязанной головой, нервно улыбаясь. — Конечно, это же Пятый, — решительно кивнула Ваня. Элисс и Диего предпочли промолчать в данной ситуации, обдумывая где им найти временное жильё, и кто поджёг их дом. Прошло около шести часов после "несчастного" случая. За это время приехал Лютер и в шоке выслушил рассказ братьев и сестёр, а затем Харгривзы нашли дешёвый мотель и забронировали себе всего лишь один номер, потому что если брать хотя бы два номера, то жить они там будут не долго. А после вся семейка особенных отправилась в ту больницу, куда увезли Пятого. И не пускали их целых два часа. Врачи до их приезда выяснили какие ожоги получил на лёгкие мальчик от удушья дыма. По словам одной медсестры, ожоги имеют вторую стадию, что является куда лучше, нежели иметь третью стадию, от которой практически сразу умирают. А потом пострадавшему нужен был покой как минимум час. И только после этого Харгривзы поочередно проверяли своего брата. В палате сидели двое. Клаус и Диего. Оба какое-то время молчали глядя на Пятого. Лежал он на койке по одеялом, на лице его была кислородная маска, проводки шли к многочислиным аппаратам вокруг, которые издавали различные тихие звуки, кое-где перебинтованны части тела, пластыри, капельница... Первым оторвался от этого Клаус. Несмотря на то, что он часто попадал в такие ситуации, ему было некомфортно сейчас. Потому что это происходит не с ним, а с "маленьким" братцем, который, по его мнению, уже многого натерпелся. Четвёртый поднял глаза на Второго. Тот продолжал сверлить волнующимся взглядом мальчика, нервно теребя шнурок кофты. — Тебе может тоже принимать лекарство, как Ваня? — улыбнулся Четвёртый, шутя. Диего оторвал глаза от Пятого и хмуро зыркнула на Клауса. — Ладно-ладно, молчу, — поднял руки тот. Второй задумался о том, что случилось в Академии Амбрелла. И наконец решился это рассказать. — Просто, я видел то, что никогда не видел. — Ооо, — заинтересовался Четвёртый, садясь поудобнее, ожидая продолжения, — и что же это? — Пятый, — коротко ответил Диего, а затем продолжил, — такой маленький, беззащитный лежал в центре, когда вокруг полыхал огонь... И он плакал без сознания. Понимаешь? Пятый в такой ситуации заплакал. Из-за чего? Клаус в раздумьях молчал несколько минут. Он и сам удивился. Никогда он не видел как плачет его брат. Как Лютер - видел, как Диего - тоже, Бен вообще не обсуждается, ну а сестрички - это понятно. Но, чтобы Пятый... Он такой человек - никогда не показывает истинных чувств. А если и показывает, то излишне редко. Краем глаза Четвёртый замечает движение на койке. Кислородная маска от частого дыхание запотела, и еле различные движения губ мальчика пробормотали: — Нет... Нет... Пожалуйста... — Кажется, ему что-то снится, — как ни в чём не бывало сказал Клаус, привыкший, что Пятому снятся кошмары. — Ну разбудить мы его не можем, — невесело улыбнулся Второй. — Да, — согласился Клаус, кладя свои руку поверх руки пострадавшего и своего спасителя. Пятый ещё пару раз что-то пробормотал, а потом затих, обретая равномерное дыхание. — Знаешь, я, кажется, знаю, из-за чего он слёзки пустил. — Да? — Он с недавних пор стал считать себя слабым, — признался Клаус, потом метнул взгляд на Бена, про которого немного забыл. Тот сидел по другую сторону койки и кивнул в ответ брату, мол подтверждаю это, потому что сам наблюдал как ночами Пятый укорял себя в том, что уже бесполезен и слаб, — он считает, что не может спасти свою семью нормально, не вмешивая в это остальных. Он ругает себя за то, что бросил нас на девятнадцать лет, что не помог Ване в трудный момент, что не уберёг Элисс от той сильнейшей травмы, что не заметил моего исчезновения во Вьетнам зарянее, что твоя подруга погибла по его вине... Да практически за всё. И вот наверное, что он как бы не спас Лютера, его это тоже очень сильно задело, — уголки губ Клауса приподнялись, когда тот взглянул на спящего. — Думаю, нам бы пора уже за всё поблагодарить его. Потому что, — на секунду он запнулся. — Потому что может быть так, что в следующий раз он не выживет. И умрёт, так и не услышав от нас нужное ему «спасибо». Диего внимательно дослушал Четвёртого, пытаясь всё уместить в одноклеточном мозгу. А он действительно никогда не говорил брату «спасибо», только упрекал в чём-то, обвинял, ругал, не слушал, шутил над ним... Как-то стало даже неловко сейчас. Сердце кольнуло. — Кому-то стало стыдно, — протянул Клаус с ехидно улыбкой, глядя на брата. Тот снова одарил его сухим взглядом. — Ладно, молчу. — Но ты прав, — выдохнул Диего, повторив эти слова в голове. Пятый спал целые сутки. Никаких отрицательных и положительных изменений не было. Ваня и Элисс молча сидели в палате. Номер семь сжимала крепко горячую ладонь мальчика в своих холодных пальцах, а Номер Три стояла у окна и наблюдала за дорожным движением. Скрипачка всматривается в лицо брата и хмурится от воспоминаний. Единственный, кто и вправду её сильно любил с детских лет, навещал, заботился когда мог - это он... И очень больно и страшно будет потерять его. Шумно сглотнул, девушка отгоняет мысли, скривив губы. Её сестра краем глаза следит за её поведением и хмыкать себе под нос. — Прям сладкая парочка, — издала смешок Элисон. — Что? — удивлённо вскидывает брови Седьмая. — Да так, мысли в слух. — Ну-ну. Обе смеются, наполнив пустую, серую палату звонким и нежным смехом. Который вдруг доходит до ушей мальчика, из-за чего он начинает ворочиться и приоткрывает глаза, жмурясь от неяркого света из окна. — В-ваня?.. — хриплым голосом спрашивает он, пытаясь разглядеть личность рядом с ним. — А? Пятый! — она привлекает внимание сестры. — Ты очнулся. Как себя чувствуешь? — Ммм, — собрав мысли в кучу, он ещё не совсем приходит в себя, но отвечает в своём репертуаре, — могло быть и лучше... Он видит перед собой прозрачную кислородную маску и полной грудью вдыхает воздух. Затем ощущает крепкие пальцы сестры на руке и слабо улыбается: — Я не уйду - можешь так меня не держать... — Ой, прости, — Ваня быстро отдёргивает руку. — Я пока позову остальных, — расслабленно выдыхает Элис, уходя. Уже через пару минут в палате столпились народ. Способные из Академии и двое врачей. Они осмотрели пациента, заменили кислородную маску на трубочки, поставили на тумбочку стакан воды, какие-то лекарства, которыми Пятый будет полоскать горло и ушли. Наконец семья осталась одна. Все несвойственно занялись по разным углам комнаты и занимались каждый своим. Клаус мечтательно разглядывал пустой, невзрачный потолок, Диего листал медицинскую какую-то книжку, Лютер и Элис о чём-то шептались, а Ваня рисовала на пыльной поверхности стола узоры. Пятый странно следил за каждым, собирая в голове кучу вопросов, но сдержанно помалкивал. Бен же не сдержался и усмехнулся: — Неужели так сложно сказать? — он встал перед Четвёртым. — Это труднее, чем кажется, — шикнул на него тот, не отрываясь от потолка. — Да просто ваша гордость не даёт воли. — А вот и нет, — и после этих слов Клаус резко развернулся к брату на койке. — Пятый, огромное!.. — Спасибо тебе! — не в один голос, но всё же выкрикнули все пятеро и переглянулись. Неловкое молчание длилось мучительную минуту. Всё внимание уделялось Пятому. Мальчик в шоке от услышанного застыл, вжавшись в подушку спиной. Внутри него что-то треснуло и тепло разлилось по телу. Глаза защипало, он закрыл лицо рукой и проговорил с хрипотцой: — Чёрт, что-то в глаз попало... На душе у всех отлегло. Ваня первая подошла и обняла Пятого. Затем Лютер, Диего, Клаус и Элис. И вот таким клубочком все стиснул в горячих объятиях мальчишку, который брезгливо что-то бормотал, пытался отпихнуть от себя каждого, но сам улыбался и был тронут до бесконечности... Он услышал эти долгожданные и нужные ему слова... — Какие же вы идиоты. — Да что ты говоришь! — Ну а теперь... Мальчик хочет кофе. Тихий смех, улыбки братьев и сестёр их доброта в данный момент... Это не заменит кружки горячего кофе. Или же заменит?