Я люблю тебя...

Сегодня снег был особенно красив. Питер и раньше видел крупные белые хлопья, падающие с неба и красиво ложащиеся на деревья, но сегодня эти хлопья были намного красивее, чем раньше. Сегодня даже серое хмурое небо, которое в Нью-Йорке наводило на Питера тоску, было особенно красивым. А разве может быть иначе, когда тебе осталось жить сто тринадцать шагов до ближайшего оврага? Наверное не может. Снег хрустел под ногами, и подростку, который уже с трудом передвигал ноги, казалось, что это самая красивая мелодия, которую он когда-либо слышал за свою такую короткую жизнь. А что может быть красивее деревьев, укрытых снежными шубами? Или гор, на вершинах которых даже отсюда виднелись снежные шапки? Питеру казалось, что ничего. Мужчина, идущий за Питером с винтовкой наперевес, тоже был особенно красив. У него был холодный взгляд, пепельно-голубые глаза. Парнишка лишь однажды видел тёплый взгляд этих глаз. И лишь один раз видел, как этот мужчина улыбался. — Stoppen. ¹ — Прозвучал приказ. Питер, решив не искушать судьбу, остановился. Где-то послышались выстрелы и крики людей. Значит рядом был фронт, где американские солдаты отдавали свои жизни, чтобы приблизить свою победу в этой войне. Питер выдохнул, и из его рта вырвалось облачко пара. Сердце бешено застучало в груди, а глаза предательски защипали. — «Лучше бы меня убили тогда». — Уже как-то отстранённо подумал Питер, глядя на пасмурное небо.

***

Питер сидел на холодном полу, прислонившись спиной к не менее холодной стене. Правое плечо пульсировало тупой болью уже третью неделю, но в этом месте даже никто и не думал о том, чтобы помочь своему пленнику. Хотя кому это было нужно? Он всё равно уже труп. Прошло три недели, как Питера поймали. Перед этим чуть не убив. Он до сих пор не мог понять, как ему тогда удалось выжить под массированным огнём. Но теперь, вместо того, чтобы благодарить судьбу за своё спасение, он проклинал её, потому что все его товарищи были мертвы, а он сам угодил в плен, где первые дни его нещадно пытали, пытаясь развязать язык. Но Питер всегда молчал, даже когда враг грозился начать отрезать ему пальцы. Вражеские солдаты две недели пытали его, но так и ничего не смогли узнать от пленника. Тогда они прибегли к своему козырю: они заперли своего пленника в самой холодной и мрачной камере, в надежде, что это сломает его психику, и прежде чем сойти с ума в полном одиночестве и темноте, он всё расскажет. Но Питер держался назло врагам. Это бесило его надзирателей, но он даже и не думал сдаваться. Пусть ему и суждено погибнуть здесь голодной смертью, но он никогда не расскажет им о том, что американцы со своими союзниками создали супероружие, благодаря которому они и победят в этой войне. — Wie gehts? ² — Услышав голос и подняв голову, Питер невольно закрыл глаза и болезненно застонал. Глаза, давно отвыкшие от света, заслезились, принося новую порцию боли, пусть и не такой сильной, какой она была раньше. Когда боль прошла, пленник открыл глаза и осторожно поднял голову. Благодаря тусклой лампочке в дальнем углу в камере уже царил полумрак. Рядом с дверью, которая уже была закрыта, стоял человек в странной форме, которую Питер ещё никогда и нигде не встречал. Взгляд этого человека мало чем отличался от куска льда. Единственное, что привлекло внимание Питера, это металлическая рука мужчины, в которой он держал жестяную тарелку с чем-то горячим. Питер мысленно ухмыльнулся. Решили отравить? Лучше бы для начала сыворотку правды создали, а не тратили бы время на все эти пытки. — Du musst essen. ³ — С этими словами мужчина присел перед пленником и протянул ему тарелку. Питер не знал этого языка, но сразу понял, что от него требуется. — «Не дождётесь!» — Подумал Питер и здоровой рукой опрокинул тарелку. Суп, который там был, расплескался по полу, а тарелка отлетела куда-то в сторону. — Я вам всё равно ничего не скажу! — Он с ненавистью смотрел на мужчину. — Можете снова пытать меня, можете хоть по кусочку от меня отрезать, но я вам ничего не расскажу! Мужчина ничего не сказал. Лишь молча поднялся на ноги, поднял с пола тарелку и также молча покинул камеру. Через секунду помещение погрузились в уже привычный непроницаемый мрак, и Питер почувствовал, как по щеке тихо скатилась слеза, оставляя на поверхности кожи мокрую дорожку.

***

Прошла ещё одна неделя полного заточения. Почти каждый день в камеру к Питеру приходил тот мужчина и приносил горячий суп. Но каждый раз Питер либо опрокидывал тарелку, либо просто не ел, довольствуясь только водой и пресными галетами. — Тебе надо поесть. — Сказал однажды мужчина на английском, вновь протянув пленнику тарелку с горячим супом. — Есть более лёгкий способ самоубийства, чем голодание. Питер молчал, даже не смотря на этого человека. От воды и галет давно тошнило, но он не показывал этого. — Питер, ты лишь себе делаешь хуже. Пленник резко поднял голову на человека, услышав своё имя. Питер минуту буравил мужчину взглядом, словно хотел просверлить в нём дыру. Откуда этот человек знает, как его зовут? Он вновь опустил голову, сильнее закутавшись потрёпанный плащ, в котором попал сюда. Питер не собирался спрашивать этого мужчину, откуда он знает его имя. Это сейчас не самое главное. — Поешь. Прошу. — Попросил мужчина. — Ты предатель. — Тихо, но отчётливо произнёс пленник. Он вспомнил этого человека, который когда-то служил в армии Соединённых Штатов Америки. Раньше этот человек был сержантом Джеймсом Барнсом, а сейчас он предатель. — Весь отряд думал, что ты погиб. Все думали, что ты погиб. — Продолжил Питер, смотря куда-то перед собой. — Я поверил в твою смерть... Я своими глазами видел, как ты сорвался в пропасть... Мужчина поставил тарелку с уже тёплым супом на пол. — Я не предатель. — Баки посмотрел на пленника. — Ненавижу тебя... — Прошептал Питер, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Он медленно поднял голову на Баки. — Я ненавижу тебя! — Уже закричал Питер, ударив мужчину. — Ненавижу! Когда пленник вновь занёс руку для удара, Баки обнял его, нежно и осторожно прижав к себе. На слабые трепыхания и удары он уже не обращал внимания. Через пять минут бесполезного сопротивления Питер затих, тихо глотая слёзы. За что судьба обошлась с ним так? Сначала гибель товарищей, потом пытки, которым, казалось, и вовсе не будет конца, а теперь человек, смерть которого он видел собственными глазами. — Прости. — Услышал Питер тихий голос Баки. — Умоляю... Питер лишь закрыл глаза и поджал губы, стараясь сдержать слёзы, которые упрямо текли по щекам. Баки нельзя прощать. Он предал всех: своих товарищей, свою страну, семью... Такое просто невозможно простить...

***

Питер глубоко вздохнул, опустив взгляд в овраг, где лежали чьи-то тела, занесённые наполовину снегом. За спиной передёрнули затвор. Пленник попытался успокоиться, ведь он ждал этого дня с тех пор, как попал в плен. Вот этот день и настал. Но почему же так страшно? Он давно был готов смерти. Ждал её, как самого дорогого человека. Который получил приказ избавиться от пленника. Питер судорожно вздохнул, когда затылка коснулось дуло винтовки. — «Скоро всё закончится. Осталось чуть-чуть...» — Пленник закрыл глаза, готовясь к смерти. — Ich liebe dich ⁴ . — Эти слова пронзили сердце насквозь, причинив такую боль, что у Питера сдавило лёгкие, и он широко распахнул глаза. — Ich liebe dich. — Улыбнулся Барнс, целуя Питера в висок. — Что это значит? — Спросил Паркер, посмотрев на мужчину в форме сержанта. На улице шёл снег. На перроне было настоящее столпотворение, но Баки каким-то чудом удалось найти укромное местечко, чтобы они смогли попрощаться. — «Я тебя люблю». На немецком. — Не уезжай. — Пит вцепился в Барнса, как клещ. — Я должен. — Обняв Питера, как-то виновато произнёс мужчина. — Обещай, что не последуешь за мной. Но Паркер молчал больше пяти минут, не отпуская Барнса. — Питер... — Я не могу тебе этого обещать. — Признался Пит. — Я обязательно вернусь с войны. И я хочу увидеть тебя, когда сойду с поезда. Прошу, Питер... Начавшаяся метель скрыла поезд из виду. Паркер простоял на перроне до самого вечера, держа в руках небольшую фотографию, на которой был изображён его любимый человек, который уехал на войну и остался там навсегда... Питер резко развернулся в сторону мужчины и, за считанные секунды преодолев ничтожное расстояние, разделявшее их, крепко обнял его. — И я люблю тебя, Баки... — Прошептал Питер, словно эти слова могли что-то сейчас изменить.