Ночь третья
30 сентября 2020 г., 23:00
Полная луна освещает супружескую спальню. Нарцисса любуется лицом спящего супруга, прежде чем осторожно опустить ноги на пол. Она высказывает из спальни и медленно, но уверенно идёт мимо знакомых картин, пока не находит искомое.
Миссис Малфой подходит к портрету задумчивой художницы. «Мод Ханна Малфой» гласит вывеска под ним. Мод была из рода Монтегю и её рукам принадлежит немало картин, украсивших стены богатых домов, а её автопортрет и поныне висит в Хогвартсе.
Жена Люциуса Каина Малфоя I — Мод — больше была увлечена своим творчеством, чем преумножением рода. Невысокая кареглазая брюнетка, она родила двоих детей и больше никогда не делила с супругом ложе. Их сын Блэйкбалдер (единственный брюнет в роду) погиб в бою, не успев обзавестись наследником.
Нарцисса идёт дальше и видит портрет Каллисто Сольвейг Малфой. Миловидная брюнетка вышла замуж за лорда Макмиллана и переехала в Шотландию. Она унаследовала дар матери. Но, при этом так сильно любила своего мужа, что многие её картины были откровенными сценами супружеской жизни и несколько веков Макмилланы тщательно скрывали их от глаз общественности.
Следом глазам Нарциссы предстаёт картина с изображением двух малышей, сидящих в большом для них кресле. Они смотрят на Нарциссу неуверенно, словно опасаясь её. Волшебница наводит палочку на портрет и строки истории проносится перед её глазами.
Люциус I не собирался мириться с отсутствием близости с женщиной. Он принял решение жены и завёл себе, по меньшей мере двух любовниц. И это портрет их детей разглядывает сейчас Нарцисса.
Старшая — Констанция — была дочерью домовухи и в доме Малфоя выполняла роль прислуги. Младший — Балдер — был сыном волшебницы—полукровки Мередит Крэбб и после смерти брата признан законным сыном и наследником рода.
Нарцисса смотрит на изображение Констанции и на её лице непроизвольно появляется гримаса отвращения. А потом она начинает понимать к чему приводит отказ от супружеской близости. Даже домовуха начинает казаться желанной для волшебника, если жена не соглашается делить с ним ложе.
— С нами такого не случится, — шепчет она, зябко поводя плечами.
— Определённо, — слышит она голос за спиной и испуганно оборачивается.
— Люциус? Я... — огонёк на её палочке гаснет.
— Пойдём, — шепчет он. И то ли в темноте его голос звучит по-особенному, то ли её будоражит его близость, но она чувствует, лёгкое головокружение и слова застревают в горле.
Он подхватывает её под локоток. И, освещая дорогу своей палочкой, ведёт в их спальню, где они до рассвета доказывают друг другу, что с ними такого не случится.
Неделю спустя все домовики женского пола были распроданы или отпущены на свободу. На всякий случай.
Примечания:
Идею подсказала мама Ро в Фантастических Тварях. Но, если задуматься, то почему маги не могли делать то, что делали не-маги? Ведь если у волшебников есть рабство, то есть и связанные с ним злоупотребления🤔. И, если у маглов были связи с темнокожими рабынями, то и волшебники могли спать с безвольными домовухами. А внешность и прочее роли вообще не играют. У каждого свои фетиши. Вспомните хотя бы отца Хагрида или предков Филиуса🤔.
