Ночные похождения Нарциссы Малфой

      Абраксас прислал письмо, что задерживается, и неуёмная Нарцисса собралась изучить оставшиеся портреты. Она дождалась, когда муж уснёт, осторожно встала с кровати и... — Мерлин, Нарцисса! — воскликнул Люциус. —  Ради святого Мунго, не ходи одна. — Ч-что? — удивилась она, оборачиваясь. — Раз тебе так нравится бродить по ночам, я иду с тобой, — ответил он.       Проходя портрет Герды, Нарцисса спросила: — А как ты вчера узнал, где я? — О, это всё прадедушка Бельфегор, — Люциус показал палочкой на портрет брата Герды. Витая надпись на раме гласила: «Бельфегор Николас Брутус Арманд Малфой». — Ах, ты! — выкрикнула со своей картины Герда. Люциус наградил её тяжёлым взглядом и она демонстративно покинула свой портрет.       Бельфегор отсалютовал Нарциссе своей остроконечной шляпой. — Спасибо, — поблагодарила волшебница, поклонившись портрету. — Всегда рад помочь прекрасной жене своего правнука, — ответил он. — А вот ещё одна сестра Бельфегора и Герды, — сказал Люциус, показывая на портрет двух девушек, о чём-то перешёптывающихся в будуаре. Одна из них повернулась в сторону родственника и его жены. — Арабелла Махалат Лонгботтом, — представилась девушка, больше похожая на курносого брата, чем на пленительную красотку Герду. В тоже время, её спутница, не уступала в красоте миссис Лестрейндж. А глаза и нос её были точь в точь, как у Люциуса. — А это моя прабабушка, — предугадал вопрос благоверный, приобнимая Нарциссу за плечи. — Аделина Мисапиноя, урождённая Блишвик, — торжественно провозгласил Люциус, наблюдая за реакцией жены. — Постой, Люц, это...? — Внучка Джимбо и Мисапинои, твоя троюродная прабабушка, — пояснил он, наслаждаясь полученным эффектом. — О, — удивилась Нарцисса. — Думаешь, тебя одну Абраксас заставляет досконально знать всё древо Малфоев? — засмеялся он. — А теперь позволь представить тебе моего деда — Киллиана Тевтата Малфоя.       Обладатель густой бороды оценивающим взглядом оглядел Нарциссу, после чего одобрительно крякнул и откинул портьеру на своей картине. Из-за занавеси вышла, смущённо улыбаясь, молодая волшебница. — А это моя бабушка. Клеида Сапфо Асселина Малфой, сестра Горация Слагхорна. — Почему она прячется? — удивилась Нарцисса, глядя на невысокого роста брюнетку, чью высокую причёску венчала маленькая изящная диадема. — Она очень застенчива, — ответил Люциус и, отведя жену в сторону, тихо добавил: — После того происшествия с картиной, дед велел нарисовать для обожаемой супруги убежище, где она могла бы скрыться от Герды. Звучит дико, но, говорят у него помутнел рассудок. Как только их совместный портрет был закончен, Киллиан лёг спать и больше не проснулся.       Со следующей картины на Нарциссу смотрела девица со светло-пшеничными косами. Её взгляд заставил волшебницу поёжиться. Уж больно суровая оказалась леди, несмотря на девчачье изображение. — Моя тётушка — Селена Амика Кэрроу, мать Амикуса и Алекто. Крайне суровая и очень строгая женщина. Пусть тебя не смущает её внешность. Она недалеко ушла от Вальбурги Блэк. Кстати, о Вальбурге. Моя матушка — Селена Тиша Булстроуд — двоюродная тётя твоей тётушки.       Они подошли к последнему портрету галереи. — Абраксас, — ахнула Нарцисса. Молодой свёкр был очень похож на Люциуса, не считая небольшой бородки. Она бросила взгляд на мужа. — И не проси. Бороду отращивать не буду. — А жаль, — притворно вздохнула она, жадно разглядывая его мать. Эта добрейшая женщина читала книгу девочке лет пяти, пока годовалый малыш с серьёзным выражением лица сидел на коленях отца. — Люц? — Моя сестра, — тихо пояснил он. — Она умерла? — Не совсем... То есть, для нас — да, — запинаясь ответил волшебник. — Она оказалась сквибом. — И что с ней стало? — Нарцисса смотрела на мать и дочь: белокурых и синеглазых, похожих, как две капли воды. — Отец отдал её в магловский приют, — ответил он. — Мать запретила портить портрет, поэтому для посторонних, моя сестра — умерла. — Люц, — она коснулась его руки. — Мне жаль. — Я её почти не знал, — пожал плечами он.       Они поднялись в свою комнату. Люциус был молчалив и задумчив, но Нарцисса всё же решилась спросить: — Скажи, а если бы у нас родился сквиб...? — её лицо было беднее обычного и, задавая вопрос, она и сама не знала какой ответ ожидала. — Я не знаю, Цисси, — честно ответил он.       Они легли спать, не замечая, как предрассветное солнце золотит верхушки деревьев. И засыпая, каждый мечтал о том, чтобы судьба не поставила их перед таким выбором.