Пересп(т)ала быть дочерью

      Зелёные глаза сейчас горели, словно рубины, сжигая силуэт девушки, которая медленно поднималась с дивана, накидывая на себя футболку дракона. Она была совершенно спокойна, в отличие от матери, проглотившей язык.       — Что здесь происходит?! — Мэделин еле находит в себе силы вымолвить эти несчастные три слова, но несмотря на её состояние, в голосе были только ревность и шок, никакой боли от увиденного Сара в ней не заметила.       Конечно, о какой боли может идти речь, когда она при муже стоит в не до конца застегнутой блузке, а на шее видны алеющие засосы. И она совершенно забывает об этом, переключаясь в нападение на дочь и мужа, которые ещё десять минут назад занимались… И это была ревность, но уж никакая не боль.       — Ты действительно хочешь знать, что происходило до того момента, пока ты не пришла, мама? — Сара медленно подходила ближе к женщине, заставляя ту отступить назад, упираясь спиной в грубую каменистую стену. Она пыталась сохранять подобие возмущенности, насколько могла, но от вида уверенной дочери растерялась.       — Чего же ты молчишь, Мэделин? Сказать нечего? Понимаю, неожиданно видеть, как отец насаживает на себя родную дочь. Или все-таки не отец?       Женщина побледнела. Глаза её забегали по комнате, стараясь не смотреть на дочь. Она не понимала, как Сара могла узнать обо всем, или сам Хилл рассказал ей об отсутствии родства между ними?       Аарон молча наблюдал за развернувшейся сценой, пока эмоции менялись со скоростью света. Когда мужчина смотрел на жену, он чувствовал лишь гнев и отвращение, и вызывалось это не только её внешним видом. Всё её естество вызывало только негатив, а особенно это выражалось во взгляде на Сару.       Милая Сара. Глядя на неё, Аарон чувствовал только тепло и нежность. Она была похожа на настоящую львицу, своей грациозностью превосходила всех самых красивых кошек. Девичья смелость и прямолинейность всегда его удивляла, ведь в свои семнадцать Сара умела поставить на место любого обидчика. И сейчас она стоит перед собственной матерью, прямо говоря той в лицо, какая же она стерва.       — Что ты такое говоришь, Сара? Занимаешься такими вещами с отцом, а теперь пытаешься прикрыться своими глупостями? Да как только у тебя на это совести хватает, а?       — Глупостями? А скажи мне, дорогая, хорошо ли тебе было после того, как ты решила в семнадцать лет обзавестись богатым мужем, при этом придержать его ребёнком? И хорошо ли тебе было, когда он дал деньги на аборт, а ты запекла его в тюрьму, где он уже почти восемнадцать лет сидит и жалеет, что повёлся на такую суку, как ты?       Если бы Сара сейчас смотрела на Хилла, то точно бы посмеялась с выражения его лица. Когда мужчина познакомился с Мэделин, она попросила не спрашивать её о подробностях прошлой жизни, а он, как настоящий мужчина, не желал кровить свежезажившие раны. Но судя по тому состоянию, в каком она была в момент их знакомства, не от сладкой жизни она бежала, да ещё и с новорожденным ребенком на руках.       Мэделин хватала ртом воздух, как рыба, оказавшаяся на суше. Женщина была поражена тем, что Сара знает о Джереми, и о всех событиях многолетней давности. Об этом не знал даже Хилл, поэтому ей был страшно смотреть на него, ведь никогда нельзя предугадать, что может сделать этот мужчина. За все года, прожитые вместе, он не смел поднять на неё руку, хотя было за что, а о любви к Саре вообще можно молчать, она никогда не имела границ, в чем женщина сегодня и убедилась.       Старшая О’Нил в успокоительном жесте протягивает руку к Саре, желая коснуться плеча девушки и успокоить, но она отходит назад, с ненавистью отбрасывая руку матери с себя.       — Сара, я сейчас все тебе объясню, — начинает Мэд, но школьница даже не собирается слушать весь бред, который сейчас ей собираются говорить.       — Замолчи. Ты смеешь винить меня в том, что я люблю. Ты врала мне всю мою жизнь, а знаешь, что ещё больнее? — Сара останавливается, смахивая непрошенные слезы. — Больнее всего то, что ты даже оставила меня не на родного человека. Ты просто бросила меня чужому, и только за это я скажу тебе спасибо, потому что он сделал меня такой, какая я сейчас. Тебе же хватило ума только проколоть контрацепцию.       Слезы стали для Сары уже чем-то обыденным. Каждый день она ходила с опухшим лицом и красными глазами, пытаясь скрыть свое состояние за слоем тонального крема. И сейчас она не выдерживает, убегая к себе в комнату, плача от невыносимой боли в районе груди, там, где должно находиться её сердце.       Аарон остаётся один на один с женой, даже не зная, о чем можно с ней разговаривать. Она опустила взгляд в пол, не зная, что делать дальше. Пока она думала, Хилл успел привести себя в порядок и подойти к женщине, ухватив её подбородок двумя пальцами, поднимая вверх и заставляя смотреть в свои янтарные глаза. Она пыталась состроить невинное выражение лица, но под грозным взглядом сразу же стушевалась, боясь сделать лишних движений.       — По-хорошему, покинь дом. Вещи можешь забрать завтра, а сейчас уходи.       Мэделин чертыхнулась, шокировано смотря на мужчину, в голосе которого была только непробиваемая сталь. Она хотела было ответить, но спокойно ушла, чуть покачиваясь от похмелья, так и не выветрившегося после весёлого вечера с каким-то мужчиной. Аарон прожигал её спину очами, в коих пылал настоящий огонь дракона, а когда за женщиной захлопнулась дверь, быстро пошёл на второй этаж, чтобы как можно быстрее успокоить Сару.       Она лежала на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Футболка мужчины, которую она в спешке накинула на себя, поднялась чуть ли не до груди, открывая вид на аппетитные ягодицы. Аарон молча присел рядом, своими грубыми руками поглаживая нежную кожу девушки, стараясь утешить. Она обернулась, когда словила на позвоночнике прикосновение горячих губ и чуть грубоватой щетины.       Заметив её удивлённый взгляд, Хилл улыбнулся, как ни в чем не бывало, продолжая оставлять россыпь поцелуев на спине и боках, задирая футболку выше, открывая для себя больше участков на её молодом теле. Слезы высохли быстро, а на их месте появилась широкая улыбка, выражающая полное удовлетворение от нежности, которую дарил ей этот мужчина.       Сара не выдерживает и сама снимает с себя футболку, переворачиваясь на спину, открывая Хиллу вид на упругую грудь и плоский животик. Он выгибает бровь, когда девушка сама тянет его к себе, умоляя продолжить эти до жути приятные ласки. Не часто увидишь главаря преступной группировки, стоящего на коленях перед девушкой. Да никогда такого не было, но, признаться честно, выглядит возбуждающе.       Аарон руками оглаживает бедра, целуя грудь, но не оставляя на теле следов, считая, что её кожа должна быть чиста от этих всяких укусов. Успеют ещё, сейчас важно спокойствие. Да, но Сара вместо расслабления, почему-то яро желает насладиться мужчиной по полной.       Она сладко стонет, подстраиваясь под его мягкие губы, желая как можно скорее заполучить его в себе, но каково было её удивление, когда Хилл молча устраивается рядом с ней на кровати, укрывая их обоих одеялом, оставляя последние поцелуи на плечах и пухлых губках девушки. Она непонимающе смотрит на него, намекая, что была бы не против более красочного продолжения, но он в ответ только хрипло смеётся, по-отцовски целуя лоб и обнимая одной рукой тонкую талию, намереваясь согреть уставшую школьницу в своих объятиях.

***

      Экзамены — это, пожалуй, один из самых сложных периодов в жизни подростка. Конечно, не каждый переживает по этому, казалось бы, примитивному поводу, ведь прекрасно знает, что родители спасут своё чадо из любой ситуации. Опять же, такое встречалось хоть и не всегда, но с приходом новых учеников, чьи родители имеют большое влияние в городе — случаи действительно участились. К сожалению или счастью, Сара не была такой ученицей. Да, Аарон Хилл не потерял свой авторитет в нелюдимом городке, но это не значило, что его дочь будет всецело пользоваться такими привилегиями и дарованиями в виде оценок.       Учёба всегда давалась нелегко из-за постоянных переживаний, что было связано не только оценками, но и отношениями между родителями, которые рушились. Может, эгоистка, но ее попросту не волновало всё это, ведь видела мать она максимально редко, так умело избегая родительницу целыми неделями, когда та пыталась заговорить с ней на улице. И вот он — долгожданный и ненавистный одновременно день. Стоя с Майком возле стены, девушка пытается не рухнуть в обморок от переизбытка эмоций, когда глаз начинает дёргаться, а ноги подкашиваться.       — Так, тише, О’Нил, ещё даже самое интересное не началось, — Тёрнер подлетает также стремительно, поддерживая свою подругу за талию, а сам кладёт ее голову на своё плечо, пропуская рассыпчатые локоны сквозь пальцы. О’Нил делает несколько глубоких вдохов, но находит силы отстраниться, чтобы сожалеющим взглядом посмотреть на первую партию учащихся.       — Знаешь, видя их лица, что-то не особо появляется вдохновение, — лениво протягивает школьница, не отрывая глаз от учащихся, чьи голову были вздёрнуты вверх, а обессиленные стоны сопровождались целым сборником нецензурных выражений.       — Да ладно тебе! Можешь не переживать. Ты же знаешь, Аарон тебя никогда не бросит, — приободрил ее парень, поддерживая за локоть всё ещё покосившиеся тело. — Сейчас по-быстрому отстреляемся и пойдём кутить, — рыжеволосый мечтательно прикрыл глаза, задумчиво глядя в потолок. — Ты хоть как-то взбодришься, а то совсем вяленьквя стала.       — Заманчивое предложение, если, конечно, выживу, — опасаясь, произнесла девушка, направляясь в сторону кабинета.       Пустой бланк резал глаза своим едко-белоснежным цветом, а ручка безудержно витала в воздухе от очередного подкидывания пальцев. Сначала все показалось слишком легким и от того даже забавным, пока глаза не дошли до строения тела человека. Конечно же, сдавать биологию как дополнительный экзамен, чтобы поддержать друга в девятом классе — не лучшее решение в жизни, что школьница поняла совсем поздно, находясь уже в выпускном классе. Аарон буквально поседел от этой новости, но отважился взяться за своеобразные дополнительные занятия, которые уже были необходимы. О’Нил безмолвно слушала его, время от времени засыпая от скучных терминов, пока теория не заменилась на практику, какая, стоит признать, была приятной.       Блондинка совершенно не слушала отца, который уже потерял все надежды научить ее чему-то вразумительному, да и девушка не могла вникнуть в теорию, вспоминая прошлые выходные, вернее сказать, бурную ночь. Пальцы шатена пробегали по строчкам старой книги, которой ранее он сам же пользовался, намереваясь вырасти и спасать людей, но что-то пошло не по плану, и вот, он — главарь преступной группировки, буквально душегуб, как гласят легенды.       — Ты меня хоть мало-мальски слушаешь? — возмущённо поинтересовался мужской баритон, потянувшись через аккуратный столик к пачке сигарет.       Яркое огниво зажигалки озарило потёмки в гостиной, где сидела пара, перебравшись на диван. Отрезвляющий щелчок кремниевого колёсика заставил Сару поёжиться, чтобы не последовать примеру Дракона. А так хотелось. Наблюдая за тем, как мужчина испускает клубы дыма изо рта, она отметила про себя, что такая вредная привычка в его исполнении выглядит слишком романтизированно. Сразу же хочется присоединяться и забыться.       — Всё равно в одно ухо влетело — в другое вылетело. Бесполезно пытаться научить что-то твердолобое, — девушка откинулась на мягкую спинку, только прикрыв свой рот ладонью.       Сладостно зевнув, голубоглазая уже было хотела прикрыть глаза и, даже не церемонясь, уснуть прямо на этом чертовом диване, если бы крепкие ладони на талии не заставили ее взвизгнуть, а глаза раскрыться лишь тогда, когда, поддерживая школьницу за бёдра, мужчина поднимал свои пальцы всё выше и выше. Тлеющая сигарета давно покоилась в кружке, раздраженно шипя от соприкосновения с жидкостью, а одурманивающий аромат никотина полностью овладел разумом, словно погружая в непроглядный туман. Лишь тогда, когда Аарон остановился на многочисленных рёбрах, он заговорил.       — Это и называется сокращение внутренних межрёберных мышц, — нежные касания скользнули по плоскому животику, вызвав неконтролируемый стон и целый табун мурашек от холодных пальцев после фарфоровой кружки на столе.       Затуманенный желанием взгляд явно остановился на точно таких же, карих, чьи расширенные зрачки сейчас бегали от глаз до полуоткрытых уст. Перегоревшая лампочка начала негромко трещать, сопровождая всю обстановку огнями искрящейся вольфрамовой нити, когда, положив пальцы на подбородок, мужчина притянул школьницу все ближе, совершенно невесомо касаясь губами. Терпкий пар никотина смешался с недавно выпитым кофе, создавая навязчивую обсессию в головах каждого. Рьяно ответив на поцелуй, голубоглазая выпустила застывший в лёгких воздух, слегка прикусывая губами нежную кожу. Тяжело дыша, мужчина пытался отстраниться, но это вышло слишком жалко и мимолётно.       — А вот так выглядит уменьшение объёма грудной полости, — вспоминая какие-то заумные термины, прошептал тот, опуская свою ладонь туда, где сейчас разгорался целый пожар. Грудь начала ныть, когда алеющие щеки с потрохами выдали нешуточное возбуждение.       Тряхнув головой, девушка вынырнула из состояния глубокой задумчивости и обратила внимание на часы, где часовая стрелка вовсе не торопилась, чего не скажешь о минутной, вновь и вновь пробегающей очередной марафон. Усевшись поудобнее, голубоглазая свела ноги воедино и закусило губу, чтобы не сорваться сиюминутно, ведь сейчас важнее сам экзамен, нежели прошедшая подготовка.       Пустой лист начал заполняться хоть какой-то информацией, а Тёрнер пораженно смотрел на свою одноклассницу, чьи извилины, на удивление, работали во благо. Она не пыталась отвлечь его какими-то глупыми вопросами или подколами, не шикала и не пыталась позвать на: «кис-кис», что уже пугало юношу. Так проходили все два длительных и непростых часа, когда мозг готов был разорваться на множество мириад, и в последние минуты просто не мог осмыслить простейшие вещи.       Потянувшись на месте, школьница отодвинула исписанные листы в сторону, а сама пошла за обессиленным другом, чья рыжая макушка уже скрывалась за поворотом. Молодой человек обернулся и встал на месте, чтобы Сара смогла его догнать. Зеленоглазый потянулся к карману своего спортивного бомбера, вынимая потрёпанную пачку сигарет, которая была более похожа на бюджетную проститутку, пущенную по кругу. Протянув ладонь, он предложил О’Нил закурить тоже, но та неожиданно завертела головой, будто презрительно отмахиваясь.       — Бросаешь? — поинтересовался тот, поднося зажигалку к своему лицу.       Сара поёжилась от неприятного запаха. И нет, она не бросает, по крайней мере, не собиралась до этого времени, пока от запаха никотина не начало выворачивать наизнанку. Приложив ладонь ко рту, девушка пыталась перебить назойливый аромат сигарет, который так стремительно направлялся именно в ее направлении. Впервые такая странная реакция организма, ведь даже в первый раз она попросту прокашлялась от непривычки, но сейчас стресс слишком поменял рецепторы, чтобы некогда любимая привычка стала отвергнутой.       — Вроде нет, — пыталась как можно увереннее ответить блондинка, но подрагивающий голос однозначно выдавал ее с потрохами.       — Может, в казино? — парень приложил палец к сонной артерии и легонько щелкнул по шее, когда Сара рассмеялась от знакомого жеста.       — Прости, настроения совсем нет. Чуть позже, да? — она виновато улыбнулась, а сама посмотрела на своей дом, где сейчас был включен свет на втором этаже.       Вынырнув из назойливых мыслей, голубоглазая благодарно кивнула своему однокласснику, но не стала обнимать на прощание, потому что это стало бы последней каплей для ее организма. Старшеклассница накинула капюшон просторной толстовки на свою голову, направляясь в сторону ещё не запертой двери, когда Тёрнер окликнул ее, втаптывая сгоревший бычок в асфальт.       — Что-то ещё?       — Да, Сара, будто добра, сходи к психологу, потому что меня уже настораживает твоё шаткое состояние, — заботливо, боясь нагрубить, посоветовал тот, когда О’Нил кратко кивнула, открывая дверцу дома.       Со второго этажа послышались торопливые шаги, а по лицу сразу же расползлась широкая улыбка, предвещающая долгожданную встречу. Натирая своё тело махровым полотенцем, шатен ободряюще улыбнулся мученице, которая сразу же запрыгнула на мужчину. Девушка положила голову на его шею, вдыхая столь родной аромат, а руки уже крепко ухватились за шею, оставляя небольшие царапинки от нескрываемой радости встречи.       — Ну что, как справилась, маленькая? — он положил руку на ее поясницу, совершая небольшой круг, когда слабость начала полностью одолевать ее тело.       Почувствовав что-то неладное, когда груз начинает распределяться неравномерно, будто повиснув в одном направлении, он полностью взял девушку на руки, но на это раз в горизонтальном положении. Шершавые подушечки пальцев заботливо скользили по бледным щекам и легким прядям волос, когда руки потянулись к телефону, набирая давно забытый номер. Темноволосый шептал какие-то поддерживающие слова, боясь худшего исхода, когда на втором конце провода слышались протяжные гудки, терзающие душу.       — Скорая помощь Сентфорской больницы слушает. Как я могу обращаться к Вам? — залепетал женский голос, словно заученную временем мантру, а пальцы мужчины сжимали запястье, контролируя слабый, но ощутимый пульс.       — День добрый. Здесь девушка потеряла сознание. Кажется, от переутомления.

***

      Сознание возвращалось постепенно, совершенно не торопясь, и то, лишь из-за неприятного ощущения в теле. В горле немного сушило, а в вену была воткнута острая игла, снабжающая организм необходимой глюкозой, которая направлялась от капельницы. Ненавистный катетер давил на руку, что можно было пошевелить только затёкшими пальцами, правда выглядело это довольно жутко.        Очнувшись, Сара пыталась разглядеть, где находится, но в глаза сразу начало бить неприятное, ярко-белое свечение, словно в самой преисподней. О’Нил попыталась приподняться на локтях, но внимательная медсестра вовремя услышала едва уловимый шорох, помогая пациентке сделать несколько глотков воды. Жадно отпив жидкости, школьница сощурилась, увидев ту самую рыжеволосую работницу, ранее встретившую ее в лаборатории больницы.       — Тише. Сара, верно? — блондинка слабо кивнула и вновь прикрыла глаза от неприятного чувства где-то внизу живота. Словно почувствовав ее боль, медицинская работница положила свою ладонь в перчатке на плоский живот, будто охлаждая тот.       — Что-то не так? Когда я смогу вернуться домой и где Аарон? — голубоглазая воровато огляделась по сторонам, ища глазами своего спутника, когда женщина ободряюще улыбнулась, вспоминая перепуганное лицо сопровождающего.       — Молодого человека выпроводили, и он остался в коридоре, потому что если бы мы не предприняли меры, то он бы реанимировал Вас и добил ещё сильнее, — зеленоглазая рассмеялась, а на лице появилась небольшая возрастная морщинка. Большой палец поглаживал кожу сквозь медицинский халат, когда организм наливался необходимым спокойствием, оставляя незакрытые вопросы.       — Простите, но почему меня увезли в больницу, а, например, дома не оставили? Я же сама могу справится с нервами. Просто выпью травяного чая и усну, — школьница попыталась улыбнуться, но, увидев меняющееся лицо собеседницы, притихла. — Что-то не так?       — Не волнуйтесь. Материнство — это один из лучших периодов в жизни… — она не договорила, заметив, как на лице пациентки появляется полнейшее изумление и приоткрытый рот.       — Аборт? — шёпотом поинтересовалась она.       — Ну… — неуверенно протянула та. — Хоть срок и небольшой, но в в таком возрасте это достаточно опасная процедура. Сами понимаете, во всех сферах жизни присутствует риск, а здесь он немалый, — будто увидев немой вопрос в ее глазах, она огласила своё предположение. — Примерный срок — девять недель. Могу сказать, что точно не позже.       Сердце замерло, а дыханье спёрлось. Загибая пальцы, девушка прикрыла рот, немо выкрикивая. Дата полностью совпадает с ночью в казино.