Поцелуй

      Солнце заливало комнату тёплым золотистым светом. Эрен сидел на подоконнике в квартире Леви, поджав ноги и обхватив колени руками, и просто смотрел на улицу. Внизу шумел город, куда-то спешили люди, а здесь, в этом маленьком убежище, было спокойно и хорошо.       Леви вышел из душа, прошёлся по комнате, собираясь, и бросил на Эрена короткий, но тёплый взгляд.       — О чём задумался? — спросил он, подходя ближе и кладя руку на плечо шатена.       — Ни о чём, — улыбнулся Эрен. — Просто хорошо.       Леви наклонился, поцеловал его в макушку, задержался на мгновение, вдыхая запах волос.       — Я в душ, — сказал Эрен, спрыгивая с подоконника. — А потом, может, приготовим что-нибудь вместе?       — Звучит как план, — усмехнулся Аккерман.       Эрен скрылся в ванной, а Леви направился на кухню — проверить, что есть в холодильнике. Жизнь налаживалась. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему живым.       Идиллия длилась ровно до того момента, пока из комнаты Эрена не донёсся настойчивый звонок телефона.       Эрен вышел из душа, замотанный в полотенце, мокрые волосы падали на глаза. Он глянул на экран — и сердце ухнуло вниз.       Отец.       Внутри все кричало не брать трубку, сбросить, сделать вид, что ничего не было. Но Эрен знал: если он не ответит, Гриша Йегер не успокоится. Будет звонить снова и снова, пока не добьётся своего.       — Да, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Эрен, — голос отца был холодным, как лёд. Ни намёка на тепло, ни капли участия. — У меня мало времени, поэтому слушай внимательно.       — Я слушаю, — Эрен сжал полотенце на груди, чувствуя, как внутри разрастается холод.       — Ты немедленно возвращаешься в Берлин. Собирай вещи и вылетай ближайшим рейсом.       — Что? — Эрен не поверил своим ушам. — С какой стати?       — С такой, что я так решил, — в голосе отца зазвенела сталь. — Твои художества закончились. Хватит валять дурака, пора заниматься делом. Я уже нашёл тебе место в клинике, будешь учиться на врача, как и положено Йегеру.       — Я не хочу быть врачом! — выкрикнул Эрен, забыв, что в соседней комнате Леви. — Я хочу рисовать! Это моя жизнь, моя мечта!       — Твоя мечта — это блажь, — отрезал Гриша. — Ты будешь делать то, что я скажу. Или ты забыл, кто оплачивает твоё существование?       Эрен задохнулся от возмущения.       — Я сам себя обеспечиваю! У меня есть работа, я...       — Работа? — отец хмыкнул. — Та, где ты моешь полы и готовишь еду какому-то богатому чистюле? Это не работа, это нищенство. Ты позоришь нашу фамилию.       Откуда он знает? Эрен похолодел. Неужели он следил? Все это время?       — Не удивляйся, — продолжил Гриша, словно читая его мысли. — Я всегда знаю, чем занимаются мои дети. И если ты не вернёшься по-хорошему, я задействую все свои ресурсы, чтобы тебя выперли из этого жалкого университета. А потом и из страны. Ты понял меня?       — Ты не посмеешь, — прошептал Эрен, чувствуя, как по щекам текут слёзы.       — Посмею, — отрезал отец. — У тебя неделя. Через неделю ты должен быть в Берлине. Иначе пеняй на себя.       Гудки.       Эрен стоял посреди ванной, дрожа всем телом, и смотрел на погасший экран телефона. Полотенце сползло на пол, но он не замечал. Внутри всё рухнуло. Стены, которые он так долго строил, разлетелись в пыль.       — Эрен? — голос Леви донёсся откуда-то издалека.       Он не ответил. Не мог. Слова застряли в горле, превратившись в колючий ком.       Леви появился в дверях ванной и замер, увидев его. Эрен стоял, обнажённый, мокрый, с красными глазами и трясущимися губами. Вода с волос капала на плечи, смешиваясь со слезами.       — Эрен! — Леви рванул к нему, схватил за плечи. — Что случилось? Кто звонил?       — Отец, — выдохнул Эрен и рухнул в его объятия, утыкаясь лицом в грудь. — Он требует, чтобы я вернулся в Берлин. Или он уничтожит меня.       Леви прижал его к себе крепко, насколько мог, чувствуя, как бьётся в агонии сердце любимого человека.       — Ничего он не сделает, — сказал он твёрдо. — Я не позволю.       — Ты не понимаешь, — всхлипнул Эрен. — У него связи, деньги, власть. Он может всё. Он выгонит меня из университета, из страны...       — Посмотри на меня, — Леви взял его лицо в ладони, заставляя поднять заплаканные глаза. — Ты не один. Слышишь? У тебя есть я. И я не дам тебя в обиду никому. Даже твоему отцу.       — Леви... — прошептал Эрен.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Аккерман. — Вместе.       Он подхватил Эрена на руки, отнёс в спальню, укутал в одеяло, словно ребёнка. Сел рядом, гладя по голове, пока тот затихал, согреваясь теплом и заботой.       — Всё будет хорошо, — шептал Леви. — Я рядом. Я никуда не отпущу тебя.       Эрен закрыл глаза, прижимаясь к нему, и впервые за долгое время позволил себе поверить, что всё действительно будет хорошо.       Но где-то в Берлине Гриша Йегер уже набирал номер, отдавая первые распоряжения. И тени над их любовью сгущались всё сильнее.