Поцелуй

Один год спустя

      Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в те самые оттенки, которые Эрен так любил рисовать. Оранжевый, розовый, золотой, пурпурный — идеальный закат, достойный кисти настоящего художника.       Эрен стоял на балконе их новой квартиры — просторной, светлой, с панорамными окнами и видом на город. Эта квартира была их общим решением: слишком много воспоминаний связано с прежней, слишком много боли. Новая жизнь требовала нового пространства.       — Опять любуешься? — раздался голос за спиной.       Леви вышел на балкон с двумя чашками чая. Протянул одну Эрену, сам устроился рядом, опираясь на перила.       — Смотрю, — ответил Эрен, принимая чашку. — Никак не могу привыкнуть, что это всё — наше. Что мы здесь, вместе, и никто не угрожает.       — Привыкай, — Леви коснулся его плеча. — У нас впереди много таких вечеров.       Эрен улыбнулся и прильнул к нему.       За этот год многое изменилось.       Зик Йегер получил пятнадцать лет тюрьмы строгого режима. Микаса позаботилась о том, чтобы все его счета были заблокированы, а сообщники — включая Рода Райса — отправились за решётку следом. Хистория Райс, дочь Рода, публично отреклась от отца и даже помогала следствию — за что получила небольшой пакет акций компании и место в совете директоров. Она оказалась хорошим человеком, просто запуганным тираном-отцом.       Кенни Аккерман... Кенни остался Кенни. Он появлялся раз в пару месяцев, всегда неожиданно, всегда с подарками и историями о своих похождениях. Леви больше не злился на него. Они даже научились обниматься при встрече — правда, по-мужски, хлопая друг друга по спине.       Микаса открыла собственное агентство кибербезопасности и стала одним из лучших специалистов в городе. Она часто забегала к ним в гости, приносила домашнюю еду и подолгу болтала с Эреном, когда Леви задерживался на работе.       Ханджи и Эрвин... Эти двое наконец-то перестали делать вид, что они просто друзья. Ханджи переехала к Эрвину, и теперь они вместе вели какие-то сумасшедшие научные проекты, периодически взрывая лабораторию. Леви ворчал, но втайне радовался за подругу.       Жан, Конни и Армин — друзья Эрена — тоже стали частью их большой семьи. Они часто собирались вместе, устраивали шумные ужины, смотрели фильмы, спорили до хрипоты. Жан больше не заикался о том дурацком споре, но иногда, подвыпив, говорил: «А ведь это я вас сосватал!» И получал подушкой от Эрена.       — Кстати, — прервал тишину Леви. — Я сегодня говорил с Микасой. Она предлагает на следующей неделе поехать за город. Домик у озера, шашлыки, рыбалка. Говорит, Кенни тоже обещал быть.       — Звучит заманчиво, — улыбнулся Эрен. — А можно Армина взять? Он никогда не был на озере.       — Можно всех, — Леви пожал плечами. — Места хватит. Там большой дом.       — Тогда давай. — Эрен поставил чашку на перила и повернулся к Леви. — Знаешь, о чём я иногда думаю?       — О чём?       — О том, что могло бы быть, если бы я тогда не поцеловал тебя. Если бы струсил, если бы отказался от спора. Где бы я был сейчас?       — В Германии, — усмехнулся Леви. — Рисовал бы свои закаты и, наверное, уже женился бы на какой-нибудь девушке.       — А ты?       — А я бы продолжал жить один, мучить уборщиц и думать, что со мной что-то не так. — Леви взял его за руку. — Потому что только ты смог растопить этот лёд.       — Я не растапливал, — возразил Эрен. — Ты сам растаял. Я просто был рядом.       — Был рядом, — повторил Леви. — И это главное.       Они замолчали, глядя, как солнце медленно исчезает за горизонтом. Небо темнело, зажигались первые звёзды, город внизу начинал светиться огнями.       — Леви, — вдруг сказал Эрен.       — М?       — Я хочу тебе кое-что сказать. Вернее, показать.       Он отстранился, забежал в комнату и вернулся с альбомом. Протянул Леви.       — Это тебе.       Леви открыл альбом. На первой странице был портрет. Его портрет. Леви, сидящий на этом самом балконе, с чашкой чая, задумчиво глядящий вдаль. Эрен поймал тот самый момент, когда он не позировал, не ждал — просто был собой.       — Это... — Леви не находил слов. — Это невероятно.       — Листай дальше.       Дальше были они вдвоём. На кухне, в гостиной, в постели, в парке. Десятки, сотни рисунков — вся их жизнь за этот год, запечатлённая карандашом и любовью.       — Я рисовал, когда тебя не было рядом, — признался Эрен. — Чтобы ты всегда был со мной, даже когда уезжаешь.       Леви закрыл альбом, притянул его к себе.       — Ты — самое дорогое, что у меня есть, — прошептал он. — Я никогда не устану это повторять.       — И я, — ответил Эрен.       Их поцелуй был нежным, долгим, полным обещаний. Ночь опускалась на город, а они стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на звёзды.       Где-то далеко, в тюремной камере, Зик Йегер смотрел в потолок и считал дни до конца своего срока. Где-то в другом конце города Кенни Аккерман заказывал виски в баре и рассказывал очередную историю. Где-то Микаса сидела за компьютером, взламывая очередную систему просто ради интереса.       А здесь, в маленьком уголке большого города, двое любили друг друга. Так сильно, так искренне, что весь мир вокруг казался лишним.       — Леви, — прошептал Эрен, засыпая у него на плече.       — М?       — Спасибо, что тогда не убил меня.       — Ещё не поздно, — усмехнулся Леви, но тут же поцеловал его в макушку. — Спи, любимый. Я рядом.       И Эрен уснул — спокойно, впервые за долгое время без снов, без страхов, без тревог. Просто спал, чувствуя тепло любимого человека.       Леви смотрел на него и думал о том, как же ему повезло. Что тот дурацкий поцелуй в клубе изменил всё. Что судьба свела их вместе. Что теперь у него есть семья — настоящая, любящая, живая.       — Я люблю тебя, Эрен Йегер, — прошептал он в тишину. — Навсегда.       Звёзды мерцали в ответ, обещая, что впереди ещё много счастливых дней. Много закатов, много поцелуев, много мгновений, которые стоит прожить вместе.       Их история только начиналась.

Конец