panacéa dose

Джисон вернулся домой поздно ночью и хотел тихо проскользнуть в свою комнату. Он боялся разбудить родителей, так как не хотелось очередных криков и скандалов, тем более когда он устал и хотелось лишь лежать, либо же смотреть сериалы перед сном. Резко загорелся свет прохожей и парень на секунду застыл. Обычно у Джисона никогда не выходило пройти мимо отличного слуха и зорких глаз матери. — Так, Хван Джисон, что это? — Злобно спросила мать, осуждающе смотря на сына. — Ты понимаешь, сколько сейчас время? Ты на часы смотрел? И кстати, я просматривала твои оценки за неделю и знаешь что? Там такая тройка стояла за физику. Объяснишь мне это? Ты не оборзел случаем? Юноша закатил глаза, понимая, что сейчас загорается очередная ссора и прошел мимо матери с раздраженным вздохом, пока та в спешке пыталась найти очки. — И вообще что за отношение к матери? Ты оправдываться не собираешься? Эй! Стой, я с кем разговариваю? Джисон проигнорил слова родителя и поднялся на второй этаж к себе, оставив маму одну со своей яростью и криками вслед сыну. — Что, снова? — спросил Хёнджин, переворачивая страницу книги и с какой-то искрой в глазах переводя взгляд на брата. Он лежал на кровати Джисона возле окна, вальяжно закинув одну ногу на вторую. — А ты у нас всё слышишь. И что ты делаешь в моей комнате, вали к себе! — навалился младший на него всем весом и удобно устроившись, довольно ухмыльнулся. — Я скучал вообще-то! — Пыхтя проговорил Хёнджин. — Ты такой тяжелый, слезь с меня, придурок! Джисон лишь звонко засмеялся и перевернулся на бок рядом со старшим братом. — Я устал. Сегодня тебе разрешаю спать у меня, но к утру, чтобы тебя здесь не было. — Понял, принял, — улыбнулся блондин и подмигнув Джисону, увлечённо продолжил чтение книги. Он с раннего детства любил читать книги, хотя по нему и не скажешь вовсе — харизматичен, безумно красив, популярен, всеми любим, немного высокомерен и брезглив, возможно гены сыграли свою роль в этом. Джисон хоть и является почти полной противоположностью своего старшего брата, они очень близки и практически неразлучны. Брюнет уснул на плече второго, а телефон до сих проигрывал какой-то американский сериал. Хёнджин убрал прядь волос с лба младшего и мягко улыбнулся, поцеловав в висок, выключил гаджет и убрал под подушку. — Спокойной ночи, мелкий, — накрыл обоих пледом и обнял тёмноволосого, закрыв глаза. — Ты такой противный, — невнятно проговорил младший, и снова провалился в сон. Джисон, который вырос в интеллигентной семье, с самого детства был обучен подобающим манерам. Отец следил за каждым сказанным словом мальчика и никогда не давал ему сболтнуть лишнего в компании приятелей. Если же такое случалось, искусно переводил тему. И пусть парень больше времени проводил за учебниками, чем гулял с друзьями, он не был зол на родителей, ведь всё детство они твердили, что заботятся о нём. Он никогда ни в чем не винил мать, ведь она, пусть и отнюдь не часто, помогала мальчишке с математическими уравнениями, которые так не мог освоить малыш. Куда легче выучить арабский, нежели эту отвратительную тригонометрию. Отношения Джисона и его родителей ухудшились с тех пор, как Хван поступил в факультет музыкального искусства. Отец хотел сделать из сына предмет заработка и никогда не воспринимал его увлечения всерьёз. Мать намного проще относилась к этому. Как бы не старалась мама, единственным человеком, который мог повлиять на Джисона оставался его отец. Говорят, существуют люди, которые могут одним взглядом заставить затрястись от страха, бояться ослушаться. Именно таким человеком являлся папа Сона. Джисону с самого детства не хватало отцовской любви, ведь он уделял больше внимания его старшему брату - Хёнджину. Из-за этого мальчик считал, что недостаточно хорош, постоянно комплексовал по этому поводу. Поэтому старался стать с каждым днём лучше, но в ответ получал только язвительный тон и постоянные указы на недостатки. Через время Джисон стал увереннее, перестал сомневаться в себе и забил на отца, так же и на мать, он любил своих родителей, но их мнение не считал как за что-то ценное, за что можно ухватиться и придерживаться им. Сильно увлёкся музыкой, научился играть на гитаре, сочинял свои песни, вдохновлялся чувствами, эмоциями, моментами и множество музыкальными исполнителями разных направлений, но отдался року, так как считал, что именно этот жанр подходит ему. — Хочу заниматься музыкой. — Глупое решение. — Даже не спросишь, что я умею? — Что ты умеешь? — отец с наигранным интересом смотрит на сына, который садится в удобную позу, начиная играть на гитаре и зачитывая несколько строчек. Джисон умеет чувствовать, его облик меняется на что-то более светлое и свободное. — Занимайся музыкой, но любым способом домой принеси медицинское образование. С возрастом у многих ухудшается зрение и Джисона это не обошло. Он начал носить линзы разных цветов, иногда круглые очки, когда уставал от линз. Подарил свою любовь к оверсайз одежде, волосам радужных цветов, обувям на высоких подошвах, проколам, аниме и сериалам. Такое преобразование в сыне чуть не довел родителей, особенно отца, до инсульта. Гордость семьи — самое последнее, в чем он нуждался. Куда важнее погулять подольше, застав звёздное небо, чем слышать мамино «Ой, ты вернулся раньше восьми». Он никогда не чувствовал необходимости ходить с ровной и правильной осанкой, манерах за столом и тихим хихиканье. Какой смысл смеяться беззвучно в ладошку, когда хочется заржать подобно слону? Многие в окружении Сона не считают его внутренний мир богатым, но он хранит в себе чуть больше, испытывая бурю в комочке, называемой душой. Джисон, подобно матери, не в силах в моменты его эмоциональных всплесков держать себя в руках. Большинство его друзей и ушло из-за этой черты характера. Они похожи с Хёнджином. Оба любят непредсказуемость и то, к чему она приводит: будь то наказание или удачный эксперимент.

***

Джисон гулял поздно ночью в дождливую погоду, шлёпая мокрыми, потертыми и грязными кроссовками по лужам. Он закинул капюшон толстовки и шмыгнул порозовевшим носом, пока не заметил в переулке высокую стройную фигуру парня с кудрявыми блондинистыми волосами. Они встретились взглядами, на что тот прищурил свои глаза в улыбке. — Я тебя встречал где-то, тоже в музыкальном университете учишься, в центре города? — начал неожиданно беседу незнакомец с явным интересом. Хван заморгал и кивнул. — Меня зовут Бан Чан. Учусь на четвёртом курсе. — А, — Джисон остолбенел на несколько секунд, после чего выдавил наконец. — Я Хван Джисон, первый курс. И так небольшое знакомство двух музыкантов перерастёт в крепкую дружбу с множество смешных и не очень историй. Бан Чан, Кристофер Бан (как позже выяснил Джисон), называйте как удобно, очень дружелюбная и открытая личность, от него так и веет уверенностью. Обаятельный и всегда найдет тему для разговора, может быстро и легко познакомиться с кем угодно, но не подпускает к себе слишком близко. Часто красит волосы в светлые оттенки и почти весь гардероб в чёрных цветах. Играет на укулеле и электронной гитаре, поёт. —Эй, может сгоняем в клуб с девчонками? — ехидно спросил Чан. — Я не могу, извини. У меня учёба, — пожал он плечами, смущённо склонив голову. Нормально сидеть за партой и замечать красоту «слабого пола», но вот ловить себя на мысли, что он уже около получаса разглядывает улыбку одноклассника, в сердце появлялась тревога. Также, о его ориентации не знает никто, кроме Хёнджина и его матери, так как в школьное время она случайно подслушала разговор сыновей, где Джисон восхищённо рассказывал брату о своей первой влюблённости в мальчика из параллельного класса, а старший лишь внимательно слушал и искренне улыбался. Мама была очень расстроена, но со временем смогла принять его таковым. Отцу же не стала рассказывать и сыновьям пока не советовала. В тесную дружбу Чана и Джисона со временем вступает парень из одного и того же университета — Со Чанбин. Он необщительный, спокойный и немного грубый, но добрый и сентиментальный человек. В кругу с близкими искренне смеётся, шутит и орёт, что показалось бы очень странным людям, которые мало общаются с ним. Втроём они часто проводят время вместе и обычно зависают у Чана, либо у Чанбина, так как Хван пока что живёт с родителями и приводить домой друзей ему категорически запрещено. Да и сам парень не горит желанием знакомить приятелей с родителями. Предки каждый раз подводили его к краю скалы, убеждая в своих интересах, и Джисон каждый раз падал, цепляясь за каждую веточку в надежде на выживание. И почему-то этой веточкой всегда была рука Хёнджина.