Режь эту алую нить

      Для двоих заклятых врагов в одной квартире слишком мало места. Игорь сразу же относит всю технику на работу, чтобы не провоцировать выдающиеся хакерские способности Разумовского. Цифровая изоляция — обязательное условие освобождения Сергея. Им даже телевизора не оставляют, опасаясь, что Сергей взломает спутник с помощью пульта. У Игоря остается простейший кнопочный телефон для служебного пользования, и ему этого вполне достаточно. Не сказать, чтобы он когда-то был активным пользователем всей этой хрени на смартфоне, так что переживает лишения спокойно, не то что изнывающий от безделья и скуки Сережа.       Отчасти, даже приятно видеть, как он мучается. Разумовский это заслужил, да и побыть немного без Интернета не будет ему лишним — может быть мозги быстрее встанут на место. С мозгами ему помогает специалист — два раза в неделю к ним приходит психотерапевт. Вообще-то, изначально мозгоправ должен ходить только к Сергею, так как те ужасы, которые он сотворил, явно не были порождением здорового рассудка. Как заметили еще во время судебной экспертизы, Разумовский ходит по грани, рискуя сорваться в бездну безумия, и по идее хороший мозгоправ должен его от этого удержать. Игорю не хочется знать, о чем Сергей болтает со своим терапевтом. Ему хватило того, что он узнал во время следствия, но когда Игорь собирается уйти и оставить парочку наедине, испуганный врач ловит его за плечо:       — Вы... вы же не оставите меня наедине с ним.       Гром бросает взгляд на Разумовского, усевшегося на диван с идеально прямой спиной и положившего руки на колени. Ну прямо образцовый ученик. Сергей выглядит вполне безобидно, но по маньякам вообще редко скажешь, что они способны перерезать ножом тебе глотку и глазом не моргнуть. В их квартире безопаснее, чем в яслях. Пришлось поменять зеркала и прикрутить их к стенам, чтобы не было возможности разбить и вооружиться осколками. Бритвенные станки не разобрать, но даже если получится, то лезвия в них настолько крохотные, что разве что порезаться удастся. Сложности возникли с кухонными ножами — найти им безопасную замену не получилось, и сначала Игорь думал, что сможет прятать их в сейф в спальне, а комнату запирать на ключ, но речь все еще шла о Разумовском — смогут ли его удержать замки и коды? Лучше не рисковать. Поэтому продукты приходится покупать либо уже порезанные, либо резать их складным ножом, который Игорь стал носить при себе.       Опасения врача понятны — никому не захочется оставаться с убийцей наедине, даже если уверяют, что убийца этот тихий, на таблетках, которые врач сам ему выписал, да и в квартире, где из опасного разве что подушки. «Подушкой можно придушить», — проносится дикая мысль. Гром тоже не был в восторге от перспективы жить с Сергеем, но дни идут, а новых увечий вроде бы не прибавляется. Приходится остаться и оставаться все последующие разы, иногда специально ради этого приходя домой в обед. Сначала Игорь старается держаться подальше, делая вид, что его вообще здесь нет. Его дело — смотреть за руками Разумовского, которые тот то нервно заламывает, то выкручивает, то описывает ими какие-то фигуры в воздухе. Смотреть, чтобы тот сидел спокойно и болтал с врачом о своем детстве и страхах, а не превращал жизнь врача в страх. О чем они там говорят, Игорю не слишком интересно. Он правда старается не слушать, отрешившись в свои мысли, но, к сожалению, некоторые вещи Разумовский произносит нарочито громко, словно говорит не с психотерапевтом, а с Игорем. Может, так и есть. Может, так ему проще рассказывать о беспокоящих его вещах, чем делать это, когда они остаются вдвоем и стараются проводить как можно меньше времени в одной комнате, тут же разбредаясь по своим углам. Постепенно и терапевт начинает обращаться к Игорю. Гром морщится, не понимая, к чему все эти вопросы относительно его самочувствия. Он-то не убивал людей и прекрасно себя чувствует. Его не нужно лечить, а на вопросы про связь еле получается заставить себя отвечать. Он не Разумовский, чтобы заливисто рассказывать о себе. Игорь не понимает, в какой момент тоже оказывается на диване перед терапевтом. Старается отсесть от Сергея подальше. Какая-то сраная сцена из фильма про семейную психотерапию. Даже странно, что после этих разговоров хочется придушить Сергея чуть меньше, чем обычно. И все равно Разумовского в доме Игоря слишком много. Он переставляет предметы по своему вкусу, выкидывает из окна подаренный мамой фикус — единственное живое существо в квартире Игоря до того, как появился новый сожитель со своей ненормальной птицей, ворующей еду с кухни и разбрасывающей крошки по дому и особенно по кровати Игоря («Не надо обвинять Марго в том, что сам жрешь в кровати!»). А еще Сергей избавляется от любимой гитары Игоря. Если фикус удается подобрать и спасти, то гитара заканчивает жизнь во время столкновения с асфальтом. За гитару особенно обидно — Игорь неплохо умеет играть, хотя давно не практиковался, и гитара слегка покрылась плесенью, но Сергей непримиримо фыркает и нарекает музыкальный инструмент обидным «мусор».       Сергея слишком много, и Игорь чувствует себя в своем доме как в гостях. Все больше его вещей Разумовский присваивает себе или выкидывает. Он как будто старается занять больше территории, и Игорю это не нравится. Изначально это его квартира! Еще Сергей долго недовольно на него смотрит, когда Гром собирается на работу. Иногда даже в голос смеется, заставляя Игоря злиться и краснеть. Видимо, шизофрения все-таки прогрессирует и он мнит себя ведущим «Модного приговора» — еще ни разу его не устроило, как одевается Игорь. Тот и не старается ни на кого произвести впечатление — тем более на прилипшего к нему убийцу. Игорь одевается так, чтобы было тепло и удобно ловить преступников, вроде Разумовского. Ему не до красоты (хотя до этого он считал, что выглядит вполне неплохо).       — Если хочешь, могу помочь. Дай мне планшет, и я составлю тебе такой гардероб на Вайлдберриз, что твои ментовские дружки тебя не узнают.       — Не хочу, — бурчит Гром, звеня ключами в коридоре. Прячет удостоверение в карман. Бросает взгляд на себя в зеркало, и правда задумавшись, что куртка как-то износилась и смотрится старо.       — А чего ты хочешь, Игорь?       Нет, он не будет прислушиваться к Сергею; нормально куртка выглядит. Тянет с полки шарф, поспешно наматывая на шею. Тут терпенье модного судьи, видимо, лопается. Гром краем глаза замечает, как Сергей поднимается с дивана, подходит ближе и касается шарфа. Бьет Грома по рукам, чтобы перестал мять ткань. Игорь внимательно следит за ним — кто знает, что кроется в голове безумца. Может быть в следующее мгновение он решит задушить Грома его же шарфом. Но Игорь все-таки решает рискнуть и посмотреть, что будет дальше. Сергей стягивает с него шарф и наматывает на шею по-новому. Оглядывает внимательно и поправляет несколькими легкими движениями. Игорю кажется, что не обязательно было подходить так близко — в коридоре полно места, но Сергей прилип к нему почти вплотную. Закончив, он не убирает руки, а опускает ладони на куртку. Они чувствуются слишком хорошо даже сквозь одежду, словно отдают тепло через нее. Сергей не отводит взгляда, смотрит в лицо, медленно гипнотически моргая. Сердце стучит прямо под его ладонями. К горлу подступает ком. Если бы это был кто угодно другой, только не Сергей Разумовский, Игорь бы не раздумывая схватил этого человека и прижал к стене позади. Сжал бы его бока и впился в губы, сильнее вдавливая в стену своим телом. Нетерпеливо срывал бы одежду, проводил шершавыми ладонями по мягкой чувствительной коже, и плевал на то, что безбожно опаздывает на работу. Но рядом с ним Сергей Разумовский, и думать о чем-то таком с ним до боли неправильно и отвратительно. Игорь стискивает зубы и, собрав всю силу воли в кулак, рычит:       — Хочу, чтобы ты отошел от меня, иначе я за себя не ручаюсь.       — И что же ты сделаешь? — веселье в голосе Сергея раздражает даже больше, чем его нежелание отодвинуться хотя бы на шаг. Испытывает свою судьбу. Верит, что Гром не станет чистить морду тому, кого спас. Вот же ублюдок. Ярость берет от того, насколько он прав. Игорь сам сбрасывает его руки, хотя всё внутри просит вернуться, поддаться пробудившейся связи и, наконец наплевав на условности, отключить мозг и действовать на инстинктах. Игорь хорошо знает это манящее чувство — испытывает его каждый раз, когда срывается и превращает лицо очередного ублюдка в кровавое месиво. Но это не драка и все не так просто. Игорь сбегает от Разумовского за входную дверь, на лестничную клетку, и запирает все замки, как будто вместе с ними может запереть и свои постыдные желания, отрезав их от себя. Впервые Игорь так рад завалу на работе — в городе объявился новый маньяк, и понадобятся все умения сыщика, чтобы его найти. На посторонние мысли не останется сил и времени.