Режь эту алую нить

      — Это что?       — Рапорт об увольнении, а это удостоверение, — Игорь Гром, без пяти минут бывший майор полиции, выкладывает на стол перед начальником подписанные документы. Он бы и пистолет отдал, да его уже забрали и не вернули назад. Хочется скорее покончить с этим и пойти заниматься настоящим делом — поиском преступника, но полковник ожидаемо не собирается принимать его заявление просто так:       — Игорь, ты не можешь…       — Мне отнести это в кадровую службу самому?       — Игорь… — полковник Прокопенко тяжело вздыхает. Кажется, собирается что-то резко возразить, но, приглядевшись к лицу подчиненного, смягчается: — Это не может повременить? Давай поговорим обо всем начистоту.       Полковник поднимается на ноги, подходит к комоду, достает бутылку коньяка и две рюмки. Одну ставит перед Игорем.       — Да подожди ты увольняться. Может, все еще наладится. Ну кем ты себя представляешь без службы в полиции, Игорь?       Вообще-то Игорь не пьет во время службы, но бумага на столе говорит о том, что служба его окончена. Он хорошо подумал об этом решении. Последние полгода выдались слишком тяжелыми, и нет надежды на перемены. Коллеги в открытую ненавидят и презирают его за то, что он отпустил Разумовского. Очевидно, что начальству с такой репутацией и преступником по соседству он не сдался: порочит имидж полиции, да и какие госсекреты ему теперь доверишь? Его давно хотели убрать: неудобный, неподкупный, не хочет сидеть на месте и не высовываться, а теперь еще осмелился сам принимать решения. Все ждут его первой промашки, чтобы выставить со службы, и вот она случилась: его подозревают в убийстве возможного маньяка. Даже если экспертиза его оправдает, родная полиция не простит. Они добьются его увольнения, будут давить до последнего, не дадут жизни, не позволят спокойно выполнять свое дело. К черту. Лучше самому уволиться. Бывший майор поднимает рюмку и опрокидывает в себя, терпкая жидкость обжигает горло.       — Вот так, хорошо, — улыбается в усы начальник. — Ну и дел ты наворотил с Разумовским. Желтушники писали, что у тебя с ним это самое было до ареста. Шашни, якобы, вы крутили. Игорь, это ведь не правда?       Гром удивленно кашляет, коньяк, смешавшись с воздухом, дерет горло. Значит, вот что думают о нем в прессе и в полиции? Что он не просто пощадил маньяка, но еще и спал с ним, причем давно. Идиотизм. Игорь хочет бурно возразить, но в голове всплывают события прошлой ночи — обнаженный Сергей, бесстыдно седлающий его бедра, невыносимый жар прижимающегося вплотную тела, всполохи длинных рыжих волос, громкие безудержные стоны… Игорь ерзает на стуле, мысленно ругая себя за неуместные воспоминания. Это было один раз и больше не повторится.       — Я не знал Разумовского до ареста… — уклончиво отвечает на вопрос.       — Вот и я говорю, херня это собачья. Ты не такой, Игорь. Судьба-злодейка подкинула свинью, сделав его твоим повязанным, или как это называется, а тебе стало его жалко. В этом нет твоей вины. Он же у тебя живет, верно?       К чему эти вопросы, если полковник и так все знает? Игорь настороженно кивает. Прокопенко грустно вздыхает и подливает еще коньяка.        — Достал он тебя, наверное.       — Не то слово, — выпаливает Игорь. Жить с Разумовским, который то впадает в буйство, то замыкается в себе — то еще испытание, а еще хуже — чувствовать его эмоции в эти моменты как свои собственные, и ворона его постепенно разрушает квартиру.       — Тогда зачем ты его покрываешь? — искренне удивляется полковник. — Сдай его обратно. Он негодяй, Игорь, ты же понимаешь? Убийца! Такие, как Разумовский, должны сидеть в тюрьме. Разве не ты сам стремился арестовать их всех? Заставить каждого гада предстать перед судом? Игорь, ты ему ничего не должен, как и он тебе. Эта ваша связь, — отмахивается рукой, — не обязывает тебя защищать его.       Если полковник думает, что сказал что-то новое, то ошибается. Игорь и сам все это прекрасно знает. Молча опрокидывает еще рюмку. Это Прокопеныч не понимает. Сразу видно, что он никогда не старался найти истинную пару и жил обычной жизнью с супругой. Начальник часто говорил, что люди должны вкладываться в отношения, строить их сами, а не полагаться на случай. Только это — больше, чем случай. Больше, чем обязанности. Но как объяснить человеку, который никогда не чувствовал другого, как это? Что долбанный Разумовский и сейчас сидит у него в голове, хотя находится на другом конце города. Игорь чувствует, как плеч касается холодная вода, когда сам он абсолютно сухой, но зато Сергей сидит под душем, обхватив себя руками. Даже не пробует отрегулировать температуру, судя по всему. Вчера Игорь думал, что готов его убить, лишь бы закончить все это, а сегодня, стоит Прокопенко предложить сдать его обратно, он сжимает зубы, ни за что не собираясь соглашаться. Это же почти как выкинуть котенка, которого подобрал на улице. Да, он отвратительно себя ведет, норовит оцарапать и нассать в тапки. Просто нужно больше терпения, больше времени, чтобы отучить его от этого. Наверное.       Полковник Прокопенко надеется, что переубедил Игоря. Тянется к рапорту, чтобы сложить его пополам и вернуть Грому. Наверняка сейчас предложит сделать вид, что этой бумаги не видел.       — Нет, вы подпишете, — произносит Игорь твердо. Поднимается со своего места и хлопает полковника по плечу.       Полковник Прокопенко — последний, кто в полиции относится к Игорю дружески, и тот благодарен за заботу, пусть и запоздалую. Благодарен за годы службы вместе. Вряд ли у Игоря мог бы быть начальник мудрее и внимательнее, прикрывающий его беспредел. Жаль, что время службы Игоря Грома закончилось.       Нужно время, чтобы привести дела в порядок и сдать в архив. От коньяка внутри все согревается, а работа спорится. После десяти лет службы уволиться не так легко. Игорь проводит много времени в отделе и покидает его с тяжелым чувством. Не верится, что он больше никогда сюда не вернется. «Кем ты себя представляешь без службы в полиции?». Если бы Игорь знал…       Придется учиться экономить. Денег и так было немного, а теперь совсем не будет, а Игорю еще нужно кормить второй рот. Вечереет. Живот бурчит от голода, готовить самому нет ни сил, ни времени, и Игорь заходит в первое попавшееся кафе по дороге домой. Обстановка внутри очень знакомая, Игорь был здесь уже не раз. «Райдо» — догадывается не по вывеске, а по радушной хозяйке, улыбающейся ему из-за стойки. Игорь делает заказ с собой и садится за столик с чашкой кофе в ожидании.       Они уже успели познакомиться с Улей — Игорю нужно было место, помимо квартиры и работы, где можно было провести мысли в порядок, а еще свежий кофе и еда, и он стал захаживать в недорогое кафе рядом с домом. Внутри «Райдо», к удивлению, связь с Разумовским ослабевает, как прием телефона в здании с толстыми стенами. Здесь Игорь может побыть самим собой, и это еще одна причина любить это место. Уля извинилась за бестактный вопрос в первую встречу. Оказалось, она правда переехала недавно и не знала о ситуации с Разумовским, зато знала много чего другого и иногда даже потустороннего, но Игорь списывает ее мистицизм на обыкновенное желание приукрасить. Самое магическое в ней то, каким образом ей удается сохранять бодрость духа и рано утром, и поздно вечером. Она долго и пристально смотрит на Игоря, а тот отводит взгляд. Нет, Уля не стала вести себя тактичнее, а он устал слушать, что выглядит слишком мрачным. Сложно веселиться, когда твоя жизнь разрушена. Уля мнется, хмурится, собираясь с мыслями, хочет что-то сказать.       — Послушай, Игорь, если ваша связь тебя так тяготит, то я могу попробовать разорвать ее, — бросает серьезный взгляд сквозь круглые очки в аккуратной золотой оправе. — Гарантии не даю, но могу попытаться.       Что?!       Она может…?       Способ разорвать связь существует?!       Игорь смотрит на нее таким удивленным просветлевшим взглядом, что кажется, Уля жалеет, что рано дала ему надежду.       — Все не так просто. Я никогда не вмешивалась в связь между родственными душами. Может ничего не получится, но, Игорь, я не могу просто смотреть, как ты страдаешь…       Игорь не может поверить своим ушам. От неожиданности задевает рукой чашку кофе, и напиток разливается по стойке. Начинает его вытирать салфетками, несмотря на суетливое обещание Ули самой все убрать, а в голове бьется единственная мысль:       «Можно все исправить».

***

      Игорь впервые спешит домой в приподнятом настроении. Хочется скорее рассказать Разумовскому, что они могут избавиться друг от друга в мыслях. Раньше Игорь никогда не слышал, чтобы связь можно было порвать. Считается, что она прерывается только со смертью предназначенного. Обрывается больно, жестоко, унося часть «души» и ломая нервную систему, не говоря про влияние на психику, но Игорю кажется, что если у Ули все получится, то жизнь обязательно наладится. Чужие эмоции перестанут выбивать из равновесия и бесить. Темная сущность убийцы больше не будет иметь на него влияния. Они с Сергеем не обязаны будут прожить связанными до конца жизни, они станут снова свободными, станут сами собой.       Игорь в нетерпении открывает дверь, заносит пакет с едой из «Райдо» и ставит на полку в коридоре. Поднимает взгляд и… забывает, что хотел сказать. Разумовский стоит перед ним абсолютно голый. Его шею «украшает» ожерелье из синяков, оставленных Игорем прошлой ночью. Сергей опирается рукой на дверной косяк и ухмыляется. Игорь говорит себе, что это всего лишь мужское тело, пусть и обнаженное. В нем нет ничего особенного. В Разумовском нет ничего особенного. Игорь не должен терять самообладание, увидев его без одежды. Игорь врет сам себе.       В следующее мгновение он вцепляется в Разумовского, сжимая руки на его боках. Смыкает зубы на его шее, перестав себя контролировать. Оставляет новые следы поверх незаживших, догадываясь, как болезненно они ощущаются, и высокие стоны Сергея подтверждают это. Несмотря на боль, Сергей не отстраняется. Его руки шарят по телу, комкают одежду, срывают ее. Игорь скидывает обувь, наступив на задник, не обращает внимания, куда падают ботинки. Оставшись без рубашки и прижимаясь к телу Сережи, чувствует, как что-то холодное и острое скользит вдоль позвоночника, а потом упирается в шею. Где Сергей успел достать нож?! Игорь холодеет от ужаса, а потом понимает, что металл недостаточно острый. Сережа украл ключи из его куртки и теперь дразнит, водя по коже. Игорь рычит и перехватывает его руку, заламывая до боли. Ключи падают на пол. Игорь не перестает давить, пока Разумовский не вскрикивает:       — Ты совсем не умеешь развлекаться!       — Ха-ха, — отзывается без тени веселья Игорь и наклоняет Сергея над диваном.       Думает о том, что презервативы остались в спальне и идти за ними как-то неудобно, но Сергей поднимает руку, сжимая квадратик из фольги между пальцев. Игорь не видит его лица со спины, но уверен, что эта бешеная сука улыбается. Все продумал, да? Одной рукой Игорь держит его за запястье, а второй поглаживает по спине. Скользит ладонью по боку и опускается к бедру. Медленно отпускает из захвата и перехватывает презерватив.       Тело Разумовского ничерта не податливое, и входить в него получается с трудом. Наспех растянув его задницу, Игорь тянет Сергея за бедра на себя, постепенно входя глубже. Прекрасно видит синяки от прошлой ночи и нарочно задевает их руками, грубо поглаживая. С удовольствием отмечает, как Сережа от этого дрожит и вздрагивает. Любит жестче? Пусть получает. И плевать, что его боль отражается на собственной коже. Голова кружится, напряжение так велико, что происходящее распадается на отдельные кадры. Игорь видит под собой прогнутую спину Сергея, видит его отставленную задницу, которой тот жадно прижимается к его паху. Плечи Сережи напряжены, по ним спадают чистые рыжие волосы, кажется, Игорь угадал с душем. Чувствуется, как болят его колени от жесткого покрытия дивана, как ноет член, который Разумовский сжимает в руке. Игорь больше не давит на его синяки. Хватает обеими руками за задницу и прижимает к себе до упора. Что-то отличается от первого раза. Черт, нужно было читать больше исследований… В этот раз оргазм не похож на конец всего. В первый раз организм как будто узнал, каково это — заниматься сексом с предназначенным, а теперь начал перестраиваться, учиться получать удовольствие от связи, от общих мыслей, плавно перетекающих, когда все заканчивается и сил контролировать себя нет. Игорь ничего не делает, но перед его глазами появляется странная картина. Он видит мир иначе, снизу, как будто глазами ребенка. Чувствует, как у него, мальчика, внутри все дрожит от обиды. Видит двух взрослых, мужчину и женщину, которые обещают вернуться, но не возвращаются. Становится так одиноко, как будто в мире больше нет людей. Зовешь хоть кого-нибудь, зовешь, но никто не откликается. Никто.       Игорь приходит в себя, лежа на узком жестком диване, и крепко обнимает человека рядом. Узнает свою пару по запаху, по учащенному сердцебиению, по щекочущим длинным волосам, по сбивчивым даже во сне мыслям. Яркое утреннее солнце освещает комнату. Игорь лежит на боку и обнимает Сережу со спины, крепко сжав руки, как будто тот может сбежать. Возможно, Игорь был бы и рад, если бы Сергей уже попытался и пришлось бы вернуть его в тюрьму, только все отвращение к нему куда-то исчезает. Игорь чувствует какой-то странный интерес. Осторожно разжимает кольцо рук и проводит ладонью по голой груди, животу. Сергей не отзывается, продолжая мирно сопеть, и Игорь опускает ладонь ниже. Чувствует, что член еще мокрый от спермы. Проводит по нему пальцем, как будто в первый раз. Сережа сонно стонет и двигает бедрами, не просыпаясь. Игорь не понимает, откуда у него такие дурацкие желания, но вдруг становится очень интересно узнать, какой Сережа на вкус. Он заносит руку через плечо спящего Сергея и берет палец в рот. Вроде бы ничего отвратительного. Игорь осторожно поднимается с дивана и садится рядом с Сергеем. Наклоняется ниже и касается члена губами…