— put your head on my shoulder.

Поздний зимний вечер. А точнее, час ночи. Прохладный декабрьский воздух дует в окно, добавляя новогодней атмосферы. Старый магнитофон послушно создаёт обстановку, в который раз прокручивая такую знакомую песню. Тот самый новый год. Так тепло и уютно. Канада сидит на старом кресле, опираясь на правую ладонь и гипнотизируя огонь в камине. Он устал ждать его. Устал от каждодневных лекций и вечернего одиночества. И даже сейчас, в новогоднюю ночь он сидит в ожидании. Может ли так продолжаться дальше? Конечно. Они слишком сильно любят друг друга, чтобы прервать всё это безумие. Железная дверь со скрипом закрывается и силуэт, появляющийся в проёме мгновенно застывает от неожиданности. Хотя куда уже удивляться, каждый вечер одно и то же. Владелец помещения будто вор пробирается, боясь быть замеченным. Канадец медленно поворачивает голову к долгожданному гостю и накручивает прядь своих длинных, пушистых волос на средний палец, похоже, только недавно вышел из душа. Он улыбается, вновь оказавшийся в выигрыше. — Прежде чем ты начнёшь что — то говорить, — наконец произнёс вошедший американец и развёл руками. Канада лишь наклонил голову к плечу, всё так же насмешливо улыбаясь и как бы разрешая младшему говорить. — Если бы не я- — Ты снова опоздал. — фыркнул длинноволосый паренёк, тем самым перебивая брата и разрушая его надежду на оправдание, которую сам же пару секунд назад щедро вручил. А тот вдруг осознал, что же за знакомая мелодия сверлит его уставший разум. Штаты выставил руку вперёд, смыкая указательный и большой пальцы и как бы поднимая руку вверх, показывая этим жестом, что Канаде пора бы заткнуться.А тот и не против, лишь вопросительно вскидывая брови в той же ухмылке. Нависла лёгкая пауза, щекочущая где — то между рёбрами и воспоминаниями. Кажется, сейчас их любимая мамочка-британка выйдет из — за угла с мишурой вокруг шеи и начнёт кружиться в танце, зазывая сыновей и весело смеясь, пока отец по доброму улыбается и облокачивается о стену. Но, это лишь прошлое. Сейчас всё совсем по другому. Или нет? США улыбается и приближается к старшему брату, пока тот понимает его посыл и поднимается с пригретого кресла, протягивая правую руку, которую тут же подхватывают и тянут на себя. И их обоих даже вовсе не волнует, что Аме сейчас в усыпанной снегом куртке и ботинках наступает на старый, излюбленный ковёр. Братья с головой падают в этот полный любви и уюта медленный танец, прижимаясь друг к другу. Руки американца уже сомкнулись на пояснице старшего, закрепившись в замочек, а ладони канадца пристроились на широких плечах, угождая во влагу от таявшего снега. Теперь, Канада смог наконец взглянуть в глаза брата сквозь тёмные очки. И США от этого не лучше. Зелёный, и даже будто светящийся, взгляд скользил по родному лицу и так надменно, что ноги подкашивались. Ох нет, он снова устанавливает зрительный контакт и пробивает до дрожи. И ведь знает, что делает. Сукин сын. Штаты решает, что пришло время повторить попытку оправданий, хоть сейчас и явно не самый подходящий момент. — Послушай, если бы я не вмешался — их бы заметили, я- — Мне плевать, что произошло бы с ними, — руки канадца скользят по братской шее к затылку и смыкаются там, пока лицо тянется к чужим губам. — я переживаю только за нас. — срывается с уст старшего и их губы соприкасаются в нежном и мимолетном поцелуе, который точно вырывал из воспоминаний, ведь такого в новый год ещё не творилось. США чувствует какую — то горечь, но не придаёт ей особого значения. Отлипать не хотелось от слова совсем. И что сейчас отвечать? Как выкрутиться? Всё же, поцелуй беспощадно разрывают, создавая бездну между губами, в которую кажется, сейчас провалится рассудок. — Прости меня. — тяжело выдыхает американец и падает носом к виску старшего, почему — то уступающего США в росте. Очки больно ударяются о голову, отчего канадец шипит и закрывает глаза, укладывая мягкую щёку на тыльную сторону своей ладони. Мокрые волоски на капюшоне чужой куртки щекочут кожу и провоцируют непреодолимое желание почесать лицо. — Разденься уже, иначе мамочка тебе такой нагоняй устроит, весь вечер проведёшь над тазиком. — усмехается парень, чуть помотав головой, будто пытается найти удобнейшее положение, пока младший выпрямляется и даже немного отпрыгивает. Почему — то сейчас Канада задумался о том, как смешно бы выглядел его любимый братик, пытаясь выстирать эту несчастную ткань. А позже, скорее всего упадёт перед старшим на колени умоляя помочь. Было бы очень весело и уютно. Танец резко прерывается в смятенных движениях. — Они что, здесь? — внезапно переходит на шёпот Штаты, тараща тёмные, невидимые под очками глаза. Канадец же, наконец, поймав отвлечённым разумом реакцию брата даже не сдерживался. Парень рассмеялся, отстраняясь и как бы облокачиваясь ладонями о чужие плечи. Его смех так завораживает. Такой звонкий и мелодичный. Точно такой же как у отца, без вскриков и писка. Наконец, у США выходит прийти в себя. Канада уже знает, что он скажет, когда, не соотвествующие цвету волос, тёмные брови встречаются на переносице. Злится, как всегда. Канадец словно перенял эстафету, утопая в глазах напротив и всё ещё по — детски улыбаясь. — Почему ты сразу мне не сказал? — пропустил сквозь зубы американец, закрывая глаза и нечаянно спуская очки вниз к носу, выставляя на показ свои длинные ресницы. — Глупый, — посмеялся старший, вдруг небольно, еле касаясь шлёпая брата по правой щеке, на что тот ещё сильнее жмурится и тяжело выдыхает, немного уклоняясь влево, будто уже и сам догадался. — Каждый год одно и то же. Неужели ты снова забыл? Это всегда было традицией. — расслабленно прикрывая веки, улыбается «француз» и вдруг обхватывает шею младшего своими тонкими руками, уже повиснув на его теле. — В таком случае, поговорим завтра. — отрезал капиталист, приоткрывая глаза и наконец смягчаясь в выражении лица. Но Канада будто не услышал его. В нём заиграли детская невинность и желание поиграть. США сразу заметил эту искру. Веки канадца дрогнут в заинтересованной улыбке, а руки медленно и неприлично начинают поглаживать чужой затылок, иногда заводя пальцы в светлые пряди. Так бывает, когда он заинтересован в своей идее и собирается воплотить это в реальность во что бы то ни стало. Америка уже морально подготовился к какой — нибудь выходке и перехватился широкими ладонями за предплечья старшего, в попытках убрать его конечности от себя и отправиться искать подтверждение резко брошенным словам. Но исход оказался более удивительным, чем рассчитывал американец. В ответ на попытки оттолкнуть себя, Канада сильнее скрепил руки на чужой шее и подался вперёд, вскакивая на носочки и усмехаясь. Секунда и мягкие губы вновь накрывают замёрзшие уста Штатов, при этом так подаваясь вперёд, что, кажется, сам США сейчас рухнет под таким напором. Так и происходит. Американец и не думает отвечать на требовательный поцелуй, в котором канадец уже во всю заявляет о своих правах на безоговорочный прорыв в чужой рот, пока первый стискивает губы как только может, потому что ужасно зол. В попытке выровнять равновесие, США отступает правой ногой назад и пытается двинуть и вторую, но на массивный, чёрный ботинок приземляется красно — алая ножка в плену белого гольфа, заставляя американца окончательно поддаться падению и лишь пытаться защитить себя от удара. И всё равно Аме ударяется спиной о пол, помогая старшему избежать любой боли. Однако, они ещё и стукнулись зубами, так как канадцу всё-таки удалось коснуться языка брата. Тут же приподнимаясь на локтях, Канада снова усмехается, закрывая глаза. И что позволяет ему вести себя так безответственно? Только пару минут назад всё было вполне адекватно! Он так сильно хочет заявить родителям об их отношениях? Так хочет поделиться? Или что ещё хуже, уже разболтал всё мамочке без причины? Конечно, США не смог бы поверить в такое, просто потому что Канада не такой. Он бы не стал самостоятельно закапывать их жизни из — за какого — то желания. Верно? Хотя, действительно, как бы родители отреагировали на их отношения? Мать наверняка просто впала бы в шок и полностью игнорировала бы сыновей, будто они незнакомцы первое время. А отец. Франция не фанат однополых отношений. Конечно, его нельзя назвать гомофобом, тем более, что на него давит Евросоюз. Но ведь основная проблема в другом — они родные братья! А точнее, все так думали. Но всё оказалось гораздо проще, похоже, вино. Отец вечно впаривал его всем, гордый собой. И правда ведь, он изготавливал изумительный алкоголь, хоть и не хотелось признавать чужое превосходство. Горький привкус, который подарил язык канадца напоминал о чём — то. О чём — то далёком и детском. — Что там за шум? — вдруг раздался такой знакомый голос. Великобритания. Она всегда говорила так, весело и совершенно без ноток какого — либо раздражения. В такие праздники она была чересчур добра с ними. А сейчас, похоже ещё и немного пьяна, по всей видимости, она и напоила старшего брата. Наконец, одарённая природой фигура появляется из — за угла и тут же упирает изящные ладони в худые бока, улыбаясь. Она совсем не нашла в этой позе что — то странное, а лишь подумала, что они вновь играют. Это какой — спектакль или они все действительно сейчас видят события прошлого? Канада вновь смеётся и принимает сидячее положение, убирая под себя ноги и трёт челюсть, будто ударился, но всё ещё улыбается. — Ничего особенного, Аме пришёл, — резко повернулся парень, устремляя свой лисий взгляд в лицо матери, что так же улыбалась. В этот момент, США почувствовал себя частью какого — то концерта. Будто его родственников подменили. Неприятно и раздражающе. США прокашлялся, как бы напоминая о своём присутствии и советуя обернувшемуся брату подняться. Но канадец лишь сладко потягивается, заставляя тёмно серое худи оголить часть его подтянутого торса. Невольно опустив взгляд, Америка обнаруживает следы их недавней бурной ночи на чужом бедре. Это моментально подбодрило и одновременно заставило вновь поверить в существование этих двоих. Никогда ещё Канада не пил столько на семейных праздниках. Американец принимает сидячее положение, подаваясь вперёд, и резким движением натягивает задравшийся трикотаж обратно на впалый живот, на что, на него вопросительно смотрят зелёные омуты. Штаты даже не поднял на него взгляд, вздыхая и поднимаясь с места. — Почему ты снова так поздно? — наконец, очнулась многодетная мать. Её взгляд будто ничего не выражал, будто Британия просто умерла на пару минут, хотя и не происходило ничего плохого. Надо держаться подальше. — Работа. США благополучно раздели, особенно старался Канада, что — то рассказывая им попутно, хотя и снимать надо было только шапку, развязавшийся шарф и куртку с ботинками. Аме не спешил сопротивляться, потому что так на них действовал алкоголь, а расстраивать семейство в такой день было последним поступком. Когда его чуть ли не на руках притащили к столу, американца встретил тяжёлый взгляд таких же зелёных глаз, которые уставились прямо в душу. Да так трезво, что создавалось тягучее ощущение, будто он здесь по случайности. Почти буквально стянув с себя тушку канадца, парень уселся за накрытый стол, что — то шикнув, а предпоследний лишь поспешил сесть напротив, вновь по — лисьи улыбаясь глазами. Мать же, прочитала какую — то странную и сбивчивую лекцию старшему, а затем грузно упала на стул рядом с любимым мужчиной, кладя подбородок на его плечо. Кажется, будто сейчас расплачется. Не она ли только пару минут назад весело плясала вокруг сыновей, в поисках вешалки? Все просто принялись за еду, не проронив ни слова. Даже Франция молчал. Кажется, его взгляд больше не касался белой кожи Америки. Так лучше. Зато вот скользкий и пьянящий взор канадца только там и кружился, обводя светлые волосы, грубоватые черты лица и поднятые на лоб тёмные очки. Более красный от вина, длинный язык то и дело проходился по припухшим губам, заставляя США уже неровно дышать, а иногда и вовсе порываться слинять оттуда к чёртовой матери. Только через пару минут этой неловкости, Штаты почувствовал что — то странное. Давление в паховой области, причём явно не от возбуждения. США мгновенно нахмурился, наконец медленно проведя взглядом по сверлящим его очам и нервно выдыхая. Канада нагло упёрся носовой частью ступни в брюки Аме, уже даже начав потихоньку растирать ткань. Как же хорошо, что весь этот разврат прикрывала длинная белая скатерть и столешница. США довольно громко и раздражённо вздохнул, бросая вилку на тарелку, будто показывая, что отказывается от всего этого. — Что — то не так? — раздаётся низкий голос, тут же ударяясь даже в опьянённое сознание. Франция подался вперёд, глядя то на канадца, то на его младшего брата и щурясь, чтобы показать всем своим видом недоверие. Господи, откуда столько грусти и ненависти в такой день? Тут, Канада уложил щёку на тонкую ладонь и состроил совершенно ничего не выражающее лицо, закрывая глаза. — Нет, папочка, наш дорогой Соединённые Штаты Америки просто устал. — протянул старший, заходясь милейшим зевком под конец своей реплики. Америка же в этот момент делал всё возможное, без применения рук, в попытках избавиться от назойливой конечности, которая так неумолимо приводила его достоинство в движение. И выглядело это всё. Довольно странно, неудивительно, что француз начал подозревать что — то. Наконец выпрямившись, мужчина по — хозяйски пристроил широкую ладонь на плече прижимавшейся к нему британки, которая, в свою очередь, уже чуть ли не всхлипывала, гоняя алый напиток по стенкам прозрачного бокала. Тишина, словно водопад, залила комнату. Кажется, будто так и произошло, ведь уши американцу действительно заложило от такого давления и какой — то грусти. Почему в этот прекрасный праздник он видит злого отца, чуть ли не плачущую мать и в стельку упившегося братца, причём не алкоголем, а мыслями, полными инцеста с верхом? Может, потому что в их семье всё так шло с тех пор, как Штаты появился? Хотя и к Канаде относились не особо снисходительно. Впрочем — Раздражённый, яркий, каре — янтарный взгляд США нечаянно задевает щёку братца, вновь нащупывая лисий взгляд. Манипуляции вдруг прекращаются. Аккуратные пальцы ноги сквозь брюки и гольф обводят черты уже ощупываемого члена и ускользают по внутренней части бедра прочь. Как правило, в этот момент Штаты не сводил взгляда с лица старшего, которое вновь сменилось серьёзностью. Неужели конец? Канада сдался? Конечно нет. Канадец никогда так не опускает руки, тем более если это касается Штатов. Упёртый, но и не глупый одновременно. Зелёные омуты отступают, устремляясь куда — то в сторону родителей. Тут, Штаты замечает краем глаза лёгкое движение. Тонкие, длинные пальцы пробегаются по скатерти в противоположную от тела сторону. Невольно, взор скользит дальше. Баночка с зубочистками, словно камень, погрузилась в этот океан тишины, безжалостно рассекая её. Все взгляды мгновенно устремились в сторону источника звука, будто хищники на единственную добычу. Однако, Канада оставался таким же невозмутимым, опираясь на вторую руку. Его расслабленные веки лишь разок дрогнули, показывая его усталость и полную осведомлённость в происходящем. Он специально уронил её, и США уже догадался зачем, моментально сводя колени вместе и отводя взгляд в сторону. — Я сам уберу. — бросил канадец, снова безэмоционально взглянув в лицо брата, который так старательно избегал зрительного контакта. Не понятно, то ли потому что не хотел того, что должно было произойти, то ли наоборот не мог терпеть. Как и предполагалось, через не особо продолжительную, томительную паузу, длинные пальцы коснулись колен Штатов, стараясь развести их в стороны. Тут, Аме кажется тоже почувствовал азарт. Будто только сейчас осознал, что происходит. Чисто мужские штучки, мол, «, а что если я сделаю сейчас вот так, а не так? «. Америка вдруг опрокидывает в себя бокал вина, залпом, жмурясь. На что Франция лишь удивлённо моргает, но не роняет ни слова. Это была их борьба, о которой даже они сами заикнуться не смели. США очень редко пил французское вино, и то если его мать заставит. А сейчас. И что это может значить? Американец аккуратно поставил посуду на место и вздохнул, утирая губы рукавом. Ещё страннее. Канада же, всё это слышал и по крайней мере догадывался, что сейчас произошло. Прекратив свои попытки, парень закрыл рот руками, чтобы не засмеяться, тем самым подгибая ноги под себя и садясь на колени. Конечно, ему бояться нечего. Тем более под действием алкоголя. Но тут, стопа младшего безошибочно попадает сначала на левую ногу канадца, а затем быстро скользит дальше, с силой надавливая на пах. Америка всё ещё злится, но похоже, уже не против происходящего. Старший тем временем не терял момента, случайно подаваясь вперёд и сжимая стон за зубами, хватаясь ладонями за пряжку ремня. Расстёгивать — слишком громко, но кого это сейчас волнует? Точно не канадца. Пусть сам выкручивается, хах. Звон ремня раздаётся, как и ожидалось, не тихо, на что США прокашливается в кулак и отводит взгляд, будто ничего не произошло. Как такой звонкий звук можно перекрыть кашлем, идиот? Далее идёт расстёгнутая ширинка и Канада уже с упоением скользит холодными пальцами под чужое бельё, еле касаясь братской плоти. Америка чуть ли не вскакивает с места, вовремя себя поймав, на что родители тут уже вопросительно вскидывают брови, почти одновременно. Что за комедия? США, кажется, только сейчас понял, что подобное скрыть вообще не получится. Особенно при их родителях. Британия и Франция совсем не глупы, и наверняка, уже стали догадываться об этой странной, до боли неловкой ситуации. Наконец, Штаты перестал пялиться то в глаза матери, то отца и вздохнул, поправляя галстук. — Я спать. — коротко отозвался американец и поспешно оттолкнул лицо брата от своего пояса, пока последний пытался удержать США на месте и хотя бы дотронуться до чужого достоинства. Почему же он так старательно пытается сделать это? Разве минет — это приятно для пассии? Конечно же нет. Сейчас канадец был под действием алкоголя, поэтому он просто не смог по другому выразить, как соскучился. Этот жест был всего лишь проявлением любви, которую Штаты сейчас в дребезги разбивает, даже не догадываясь об этом. Блондин неумолимо поднимается с места, прикрывая расстёгнутый ремень пиджаком и берётся за тарелку с почти не тронутой едой, чтобы убрать её в раковину, как мать вдруг шумно вздыхает и закрывает глаза, махнув рукой в сторону младшего сына. — Я сама уберу всё, идите оба спать, пока Канада дел не натворил. — чуть ли не прошептала британка, поправляя волосы и пристраивая полупустой бокал обратно на стол. США даже продрог от этих слов. Неужели она всё поняла? Они слишком плохо прятались? Парень нервно вздохнул и кивнул, выходя из — за стола. Она ведь забудет обо всём завтра, так? А может, она ничего и не заметила. Буря эмоций и сомнений накрыли капиталиста, что голова чуть не закружилась от представления последствий. Канада в этот момент уже принялся судорожно собирать зубочистки, переодически вытирая льющиеся ручьём солёные дорожки. Да, он просто расплакался, как ребёнок, которому отказали в покупке игрушки. Так глупо, смешно и мило. Однако, услышав слова матери он даже не шелохнулся и ни единой мысли об этом не проскользнуло в его разуме. Сейчас его волновал только брат. Который, кстати, уже пожелал родителям спокойной ночи и направлялся к арке, ведущей из кухни к лестнице. Только Штаты переступил порог, как из — под стола выскочил старший, бросив что — то вроде " Bonne nuit* " в сторону родителей и бросился к американцу, нагоняя его на первой ступени и рывком хватая за руку. Аме успевает лишь удивлённо охнуть и обернуться, как его хватают за воротник рубашки и прижимают к стене. Конечно же, не обошлось без стука и шипения, а после и вовсе тихого смеха. — Только попробуйте подраться. На улице спать будете! — донёсся голос с кухни. Но кто это был, ни старший ни младший не собирались даже думать. Они утонули друг в друге моментально, прижимаясь к чужим губам и так жадно, чувственно, что кажется сейчас сознание потеряют. Штаты чувствовал соль на языке и захотел даже рассмеяться, наконец догадавшись, что канадец всё ещё ревёт и переодически всхлипывает. Его руки хаотично и переодически цепляясь за ткань блуждают по груди младшего, то прижимая к себе, то наоборот вжимая в стену, за которой уже послышались полные уюта разговоры и тихий звон посуды. Вдруг, США прерывает всё это безумие и отталкивает от себя брата, потому что по хорошему его отстранить не получится. Парень подхватывает старшего под бёдра и поднимает на руки, перехватываясь где — то между оголёнными ягодицами и ляжками, чтобы было удобнее, отчего мокрые губы Канады растягиваются в блаженной улыбке, а затем с них и вовсе срывается рваный, но удовлетворённый стон. Аккуратный подбородок падает на братское плечо, а глаза предательски закрываются, пока Штаты как можно аккуратнее несёт его вверх по лестнице к своей комнате. Дверь тихо закрывается и два тела сваливаются на мягкую поверхность. Комната заботливо украшена, но Америка даже не замечает этого, практически наваливаясь на хрупкое тельце старшего брата и впечатываясь в его губы с лёгкой улыбкой, пока Канада лишь успевает что — то пискнуть. Через пару секунд, США отстраняется под давлением чужих ладоней, которые упирались в его широкие плечи. Канада рассмеялся, почему — то «чмокая» брата в кончик носа, а затем указывая пальцем на потолок, Штаты понял это по задранной вверх руке. Невольно, парень обернулся назад, поднимая взгляд вверх. — Я весь вечер это всё делал. Тебе нра — а — а — авится? — протянул старший, снова перехватываясь за плечи любимого. На каждой стене под потолком красовались тёплых цветов гирлянды и мишура. Над рабочим столом висела какая — то верёвочка, на которой были закреплены старые и не очень фотографии. И на каждой они вместе. На правой стене окна в пол, но листва дерева заслонила лунный свет полностью. Похоже, уже даже снегопад закончился. Боже, как канадцу не холодно в одном только худи и неимоверно коротких шортах с белыми гольфами? Штаты даже поёжился от удовольствия, кажется, сейчас замурлычет. Резким движением, парень поворачивается к братцу и крепко прижимает его к себе, утыкаясь носом в мягкое одеяло. — Я безумно люблю тебя. — шепчет американец и трётся носом о чужую шею, не в силах пошевелиться от нахлынувшей эйфории, пока канадец лишь продолжает улыбаться, а затем обхватывает чужую поясницу худыми ногами и впивается зубами в ткань пиджака, словно дикий, продолжая звонко, почти истерически смеяться и бить ногами по чужому туловищу. Почувствовав дискомфорт только через полминуты, когда Канада уже успокоился и просто жевал ткань чужой одежды, бубня что — то от радости, США вырвался из чужой хватки, выпрямляясь и медленно снимая надоевший пиджак. Так, в желтоватом свете гирлянд, для Канады он стал выглядеть настолько желанным, что парень прогнулся в спине, приподнимая таз вверх и немного помахивая бёдрами в разные стороны, пока руки бесконтрольно бегают по одеялу и переодически за него хватаются. — Аме — Америка. Аме — е — е. США. Соединённые. Ахм! Америка! — улыбаясь, стонал старший, будто его уже вовсю втрахивают в матрас, но эту похабщину быстро прекратили. США чуть не рассмеялся и быстро накрыл чужие губы ладонью, что — то шикнув в улыбке. Просто было смешно наблюдать за этим ребячеством. В трезвом состоянии, Кан ни за что в жизни не поступал бы так и от этого становилось не по себе, но в то же время и до жути приятно. Убедившись, что канадец перестал и удивлённо хлопает глазами, Аме всё же усмехается, перехватываясь за чужие предплечья и падает лицом в грудь лежавшего под ним, на что последний улыбается, слушая до боли любимый смех. — А — А — Аме — е — е, — тонкие руки ложатся на практически белые волосы и приятно поглаживают. — Ну пожалуйста. — вновь стонет старший и закрывает глаза, откидываясь на подушку. — Нет. Я не собираюсь рисковать, придурок. — усмехается Америка и наконец отбрасывает серый элемент одежды прочь с кровати, пристраиваясь рядом с возлюбленным и устремляя взор в потолок. Только сейчас Штаты осознал, что обронил очки где — то по дороге к комнате и с досадой вздохнул, закрывая глаза. Стоило упустить пару секунд, как Канада уже оказался сверху, усаживаясь на пояс младшего и тут же начиная нетерпеливо ёрзать. Тяжёлые ладони мгновенно приземляются на плавные бёдра, заставляя замереть в предвкушении. — Успокойся уже, тебе надо выспаться. — бубнит американец, не открывая глаз. В ответ летит опечаленный стон, а затем наигранные всхлипы, однако, старший всё же медленно, но послушно укладывается на тело любимого. Щека канадца пристраивается в районе тёплой ключицы, а глаза вновь закрываются, прежде чем Аме чувствует зевок на своей шее. — Спокойной ночи. — тихо тянет пьяница и оглаживает ланиты младшего, медленно замирая. Так быстро отключился. Штаты ещё долго будет помнить этот вечер и как — нибудь всё же выпросит у родителей рецепт такого канадца. Конечно, он нравился ему любым, но таким. Таким его США никогда ещё не видел. А очень хочется чаще поддаваться этим чувствам, ребячеству и уюту.