Бегущий в лабиринте: Обречённые на погибель

      Длинный тёмный коридор, с перебитыми под потолком лампами, уходил глубоко в сырой подвал. Запах от заросших плесенью стен больно резал чувствительные рецепторы, отчего жутко чесался нос и слезились глаза.       Томас шёл вперёд, ориентируясь по зарубкам, оставленным им на стенах с прошлого раза. Глаза, уже более-менее привыкшие к темноте, лихорадочно шарили по пространству, отыскивая знакомую ему дверь.       Он боялся. Боялся, что его могут застукать, и всё дело полетит к чертям. Боялся, что Ава всё узнает о его тайной деятельности. Или, ещё хуже, залезет к нему в голову и вычислит точные координаты лагеря. Вот это точно будет конец! – Брр-р, – юноша потряс головой, отгоняя страшные мысли, и наконец-то смог нащупать нужную дверь, осторожно открывая её и протискиваясь внутрь.       В нос ударил едкий запах чистящего средства. Левая нога парня тут же угодила в какую-то липкую лужу, и ему пришлось снять ботинок и взять его в руки, чтобы не оставлять следов.       Нащупав на стене выключатель, брюнет врубил свет. С их последней встречи комната практически не изменилась: на полу всё также валялись коробки из под химии, старые лампочки и пустые бутылки от освежителей воздуха. В правом углу каморки висело потрёпанное чучело грифа, придававшего и без того мрачной комнате совсем уж устрашающий вид.       Томас поёжился, но быстро собрался и взял себя в руки. Да, местечко отвратное, но зато самое безопасное: сюда уже лет сто никто не заходит. Это ведь фактически свалка. Весь мусор привозит специальный робот.       Томас уже успел отойти на середину комнатки, как вдруг ручка двери, за его спиной, задёргалась, и через секунду проход открылся.       В комнату зашла высокая женщина в белом платье. Длинные блондинистые волосы были, как обычно, собраны в конский хвост, так что со спины она вполне могла сойти за Аву Пейдж.       Вот только лицо у неё было совершено отличное от лица Пейдж. У Авы были синие, холодные глаза, а улыбка – фальшивой. А у этой женщины наоборот: добрая, искренняя улыбка и теплые, отливающие зеленью глаза. – Здравствуй, Томас! – вполголоса поприветствовала его блондинка, закрывая за собой дверь и приблизившись к нему. Только сейчас юноша заметил, что через плечо женщины висит сумка. – Вы достали их? – взволнованно спросил Томми, нервно перебирая пальцами край куртки. Медлить было нельзя.       Блондинка кивнула и достала из сумки небольшую синюю папку, помеченную номером "5". – Всё прошло на ура, – сказала она, протягивая ему бумаги. – Правда, чтобы выкурить Аву из кабинета, пришлось разбить окно в химической, – женщина поёжилась. – А камеры? – вопросительно посмотрел на неё Томас, пряча папку в верхнем отделении рюкзака. – Вас точно никто не видел? – Нет, камеры не работают уже как две недели. Вся проводка сгорела после нападения, – блондинка облокотилась рукой на стол и серьёзным голосом сказала. – А теперь иди, Томас. В западном крыле открыт черный ход, и...       Женщина осеклась на полуслове, а потом резко ахнула и схватилась за живот.       Перепугавшись до полусмерти, Томас подлетел к ней и осторожно усадил на стоящий рядом табурет. Потом, достав из рюкзака термос, отвинтил крышку, и, налив в неё воды, протянул женщине. – Вы уверены в своих силах? – спросил парень, внимательно наблюдая за тем, чтобы женщина выпила предоставленную ей воду. – Уверена, – блондинка протянула ему крышку, поглаживая другой рукой живот. – Спасибо, Томас.       Юноша убрал термос в обратно в рюкзак, продолжая неотрывно смотреть на женщину. – Послушайте, Мэлори, – серьёзно произнёс Томас. – То, что вы для нас делаете – бесценно. Но это очень большой риск. Что, если Ава обо всём узнает? Да и... – он кивнул на её выпирающий живот.       Мэлори глубоко вздохнула. – А кто ещё, если не я? – тихо сказала она. – Никто, кроме моей семьи, вам здесь не сочувствует. Но мои дети слишком малы, а мама – стара, и я ни за что не буду их в это втягивать! – А как же ваш муж? – поднял брови Томас.       Женщина замялась и потупила взгляд. – Эдди... – неуверенно промямлила она, а потом вздохнула. – Ему тоже это всё не по душе. Он уже отменил несколько проектов – я слышала, как он ругался об этом с Лоррейн.       При упоминании этой женщины, Томас скривился. Эта тварь, что любит издеваться над слабыми, давно должна была быть выкинута в пустыню, однако из-за того, что ей покровительствовал сам Дженсон, этого до сих пор не сделали. Даже больше: по приказу Авы Пейдж, ей несколько лет подряд РАЗРЕШАЛИ издеваться над некоторыми детьми – разумеется, в целях нахождения лекарства! – пока об этом не узнал муж Мэлори и не вправил Аве мозги.       Резкий звук выбил Томаса из размышлений. Сто процентов, сюда ехал робот-мусорщик, а это значит только одно: время на разговоры истекло.       Мэлори, всё это время неторопливо глядящая живот, вздрогнула. По её лицу прошла рябь тревоги, и женщина попыталась встать со стула, хватая на пути свою сумку.       Томас хотел было ей помочь, но женщина быстро схватила его за руку и потащила в сторону двери, одновременно инструктируя: – В западном крыле есть чёрный вход, около него стоят байки. Один такой сможет довезти тебя до гор за три часа, – она вытолкнула его в коридор. – Всё понял?       Томас утвердительно кивнул, и Мэлори вышла вслед за ним. Рёв мусорщика уже был очень близко, и поэтому они постарались уйти из этого коридора так быстро, как только смогли.       Мэлори передвигалась на удивление быстро, так что Томас едва за ней поспевал. Конечно, ему тоже хотелось убраться отсюда поскорее, но ведь Мэлори была в положении! И лишние нагрузки для неё сейчас очень...       Женщина резко затормозила и обернулась к Томасу. Брюнет дёрнулся, дабы они не столкнулись, и с недоумением уставился на неё. – С вами всё в порядке? – осторожно спросил он.       Мэлори не ответила. Она так и продолжала смотреть на Томаса, не двигаясь с места, а в неё карих глазах светился какой-то странный огонёк.       Карих глазах?       Томас моргнул. Ничего не изменилось. Глаза Мэлори по-прежнему были тёмно-карими, а обычно доброе лицо исказила гримаса раздражения.       По спине Томаса пробежал холодок. Он хотел было отступить, но женщина резко схватила его за плечи, и принялась яростно трясти.       Шокированный, парень попытался вырваться из захвата, но его тело ему не поддалось. Ноги стали ватными, руки отказывались шевелиться, и всё, на что-то юноша был сейчас способен – это сдавленно замычать.       На его глазах, Мэлори начала преображаться: светлые волосы потемнели и значительно укоротились, кожа приобрела смугловатый оттенок, а голос, до этого нежный и бархатистый, резко стал низким и глубоким. – Томас!! Томас!! – кричала женщина. – Вставай! Ну же!       Вставай?       У Томаса резко закружилась голова. Перед глазами заплясали яркие огоньки, а когда на левую щёку парня обрушилось что-то тяжёлое, тело резко обожгло палящим солнцем. – Томас!! Томас! – орал у него над ухом низкий голос. – Да проснись же ты, грёбаный кусок кланка!       Парень резко вздёрнул голову и ошалело захлопал глазами, не сразу сориентировавшись. На его живот что-то сильно давило, и через несколько секунд, когда с глаз сошла пелена, он смог разглядеть лицо взъерошенного и явно чем-то взбудораженного Минхо. – С добрым утром! – язвительно поприветствовал его азиат, слезая с Томаса и помогая ему сесть. – Наконец-то ты соизволил проснуться! Я уже думал, что ты от холода коньки откинул, но... – Проснуться? – до Томаса только сейчас дошло, что это всё был сон.       Но... обычно, когда Тому что-то снится, то это какая-то мутатень, не имеющая ничего общего с логикой. А в этот раз он видел полностью осмысленный и крайне реалистичный сон. Прямо как в тот раз, когда его ужалил гривер!       "Но что всё это значит? – подумал юноша. – Что женщина с детьми делает в ПОРОКе? Да ещё и беременная?! И что это были за документы, которые я кому-то передавал?!       Томас, наверное, и дальше бы продолжал задавать себе вопросы, касательно своего "сна", если бы вдруг до него не дошло: Минхо не стал бы настолько яростно его будить просто так. – Что случилось? – спросил брюнет, повернувшись к другу.       Язвительное выражение лица Минхо сменилось на серьёзное. Несколько секунд он помялся, а потом тихо сказал: – Тереза очнулась.       Сон Томаса как рукой сняло. Все посторонние мысли забились в дальний угол сознания, и через секунду юноша уже бежал к тому месту, где находилась темноволосая девушка.       Около их лагеря, – Томас спал чуть подальше, рядом с разбитым катером, – уже собрались остальные глэйдеры. Прорвавшись сквозь толпу, Томас, наконец, увидел Терезу.       Девушка выглядела крайне измотанной: голова опущена, грудь вздымалась и опадала в быстром ритме – как будто марафон бежала. Рядом с ней сидела полусонная Фиби и прижимала ко лбу брюнетки мокрый платок.       Внутри у Томаса всё затрепетало. Его тело само подалось вперёд, он сел на колени, одними губами произнеся "Тереза...".       Брюнетка резко подняла голову и уставилась на Томаса своими пронзительными голубыми глазами. Её зрачки практически поглотили радужку, лицо было бледным, словно лист бумаги, а со лба градом катился крупный пот.       Томас чуть не вскрикнул. – Как ты себя чувствуешь? – заискивающе спросил он, чувствуя неприятную пустоту внутри. – Всё в порядке. Я пока жива, – попыталась пошутить Тереза, но поняв, что это получилось неудачно, быстро спросила. – Что со мной происходило? Я не навредила вам? Не помню ничего с того момента, как мы столкнулись с гривером.       Все дружно поёжились, вспомнив эту ночь.       Гривер напал на них почти сутки назад. Для бывших глэйдеров это было настолько неожиданно, что они не смогли придумать ничего лучше, чем спрятаться внутри полуразрушенного корабля.       Однако, Ньют заметил, что этот гривер отличается от тех, что были в лабиринте. На его хвосте не было привычного жала, – вместо этого, он имел что-то, похожее на встроенный пульверизатор.       И, когда блондин сказал это остальным, у Томас в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил.       Это был протогривер – самая ранняя версия монстра, и Томас помогал её тестировать. Ава Пейдж хотела, чтобы монстр не наносил иммуннам лишних повреждений, поэтому изначально он должен был разбрызгивать яд, а не колоть его.       Однако, у этой модели было несколько существенных недостатков, в том числе – открытые зоны поражения в области живота. Плюс, оказалось, что у протогривера очень плохо с координацией, и он не всегда мог попасть в бегущую жертву.       Проект признали провальным, и ПОРОК выпустил протогривера бегать в Жаровню. Там он не только им не мешал, но и приносил существенную пользу: убивал шизов, чем обеспечивал базе безопасность.       Всё это Томас рассказал друзьям, и вместе они придумали план, по которому несколько человек должны были отвлечь монстра, а ещё один должен был обезвредить его, замкнув контакты.       Эту задачу взял на себя Фрай. Когда Тереза, Томас и Арис выбежали, отвлекая протогривера, повар сумел проскользнуть под него и ударить в живот острой палкой. Это быстро вывело машину из строя.       Томас не смог учесть лишь одного: у монстра всё ещё был яд. За секунду до того, как Фрайпан вырубил его, протогривер выстрелил своей желчью и попал...в Терезу. У Томаса словно сердце остановилось, когда он увидел, как девушка падает на землю и начинает корчиться от боли, выкрикивая временами что-то неясное.       После этого, Томми больше не думал ни о чём, кроме Терезы. Они с Фиби суетились над ней, пытались привести в чувство. Через пятнадцать часов, когда брюнетка перестала кричать, и, кажется, заснула, Фиби отправила спать и Томаса. Тот, конечно, вовсю сопротивлялся, но после того, как рыжеволосая вколола ему нормальную такую дозу успокоительного, заснул, как миленький.       Опасаясь, что ПОРОК может связаться с протогривером и выследить их, ребята, с Терезой на руках, собрали свои манатки и протоптали ещё две мили, прежде, чем нашли убежище.       Больше всего ребята боялись, что Тереза может умереть: ещё не известно, что входит в состав яда протогривера, так как Томас его не разрабатывал. Ну, а даже если он был таким же, как желчь обычного гривера, то девушка бы сошла с ума точно также, как и все остальные ужаленные. И тогда одно из двух: либо она перебила бы их всех, либо – самое страшное, – кому-то из ребят пришлось бы стать её убийцей.       Об этом Фиби думала с особым содроганием. Пускай за брюнетку переживали все члены их маленькой команды, но только она знала правду.       Гривер стрелял не в Терезу.       Собственно, ему наверное, было всё равно, в кого стрелять: кто был ближе, тот и жертва.       И ей должна была стать Фиби. А Тереза спасла её. Оттолкнула, сама подставившись под удар.       Так что вина за то, что с Терезой это произошло, лежала на плечах Прайс. И девушка не простила бы себе, если бы её подруга умерла из-за неё.       Даже сейчас, когда Тереза, наконец, очнулась, Фиби не могла с уверенностью сказать, что с ней всё будет нормально. По мнению девушки, состояние брюнетки едва доходило до отметки «удовлетворительно». В голову то и дело лезли мысли их разряда «а что, если бы всё пошло через одно место?». И хотя Фиби понимала, что ей надо успокоиться и думать собранно, сделать это было очень трудно.       Воспоминания о той ночи так заполонили голову, что рыжеволосая напрочь забыла о вопросе Терезы. И в реальность она смогла вернуться только тогда, когда ребята уже всё рассказали.       Тереза сидела, положив руки на коленки и что-то прикидывала в своей голове. Скорее всего, как подумала Фиби, брюнетка пыталась выудить из головы хоть какие-то воспоминания из их «долабиринтного» прошлого. Интересно будет узнать об этом. – Это был тот же яд, что и обычных гриверов? – так, ясно, облом. – Наш капитан Томми сказал, что нет. – внезапно появившийся сзади Фрая Минхо сложил руки поперёк груди. – Убить нас не хочешь – вот и ладушки. А теперь пошли отсюда. Нам ещё хренову тучу километров топать, а солнце палит!       Минхо, как всегда, в своём репертуаре. И почему он такой язвительный? – Он прав, – Арис задрал голову вверх, и тут же опустил, потирая глаза. – Сейчас солнце – главная проблема.       Ещё раз удостоверившись, что с Терезой всё в порядке, парни пошли к рюкзакам, оставив их с Фиби – у которой сумка всегда была при себе, – под навесом.       И вот теперь, оставшись с брюнеткой наедине, наступило время серьёзного разговора. Фиби глубоко вздохнула... – Риз... – и в упор уставилась на подругу.       Тереза повернулась к ней, и девушка уже хотела заговорить, но осеклась, увидев глаза брюнетки. Подруга смотрела на неё немного настороженно, словно та думала, что Фиби сейчас начнёт её отчитывать.       Рыжеволосую это очень удивило. Тереза никогда раньше на неё так не смотрела! Так с чего вдруг сейчас? Чего она боялась?       Девушка не сводила с брюнетки глаз, и где-то секунд тридцать они просто смотрели друг на друга, прежде чем Фиби решилась сказать: – Спасибо, – и теперь наблюдала за реакцией Терезы.       Из глаз девушки пропало беспокойство. Улыбнувшись, она похлопала подругу по плечу, и мягко сказала: – Ты бы сделала тоже самое.       «Классика, мать моя Спилберг, – Фиби мысленно закатила глаза. – Прям кино какое-то!»       Серьёзно, откуда ей знать, как бы поступила Фиби в такой ситуации? Хотя...а реально, как?       Девушка представила похожую ситуацию, только поменяв местами Терезу и себя. Вот, гривер уже целится в её подругу, из зала уже вылетает яд...и у Фиби есть секунда, чтобы спасти её.       Девушка вздрогнула. Нет, она точно сделала бы всё, чтобы спасти её...да и всех остальных. Но хватило бы ей реально мужества поступить так?..       По телу побежали неприятные мурашки. Фиби загнала эти мысли в самую задницу разума, и продолжила собирать рюкзак. А снова не дать ей уйти в себя помогли резкие обсуждения ребят. – Жрачки нет совсем, – констатировал Минхо, проверив рюкзак Фрая. Закинув на плечи свой, он потянулся, разминая мышцы. – Я бы сейчас и слона съел. – Не только ты, шпенёк, – фыркнул Арис, надев на голову капюшон. – Это наш сленг! – объяснил он после того, как вся команда удивлённо на него посмотрела.       Губы Фиби тронула улыбка. Было круто узнать что-то новое о группе Ариса, учитывая, что он не очень-то хочет об этом вспоминать.       Вообще, она не могла не признать, что паренёк её заинтересовал. Не в смысле отношений или чего-то подобного, нет. Скорее всего, ей просто было его жалко: Арис выглядел очень слабым и одиноким. Наверняка это из-за смерти его подруги. А в таких ситуациях нельзя оставаться одному – нужна поддержка. Иначе боль будет накапливаться внутри тебя, и по итогу... будет очень плохо.       «Без понятия, откуда я это знаю, но уверена!» – подумала Фиби, когда они двинулись в путь.       К её удаче, Арис как раз шёл рядом с ней. Теперь осталось понять, настроен ли он на беседу.       Нужно начать разговор с чего-то непринужденного, вроде... – У тебя есть вода? – Арис смотрел на горизонт.       Ладно, можно и так. – Нет. – Твою ж налево! – слышать ругательства от такого тихого паренька было...странно.       Парень как-то совсем поник – учитывая то, что он не выглядел особо живым ещё на базе ПОРОКа.       Чтобы как-то его приободрить, Фиби ласково улыбнулась и положила руку на его плечо. – Я уверена, мы что-нибудь придумаем. Не переживай, Эр.       Юноша остолбенел, а потом резко дернулся, сбрасывая её руку и вытаращился на девушку полубезумным взглядом.       Фиби ничего не поняла. – Что? Парнишка отступил на несколько шагов. – Не...не называй меня так...       Всё, что Фиби смогла сделать, это удивлённо открыть рот. Арис выглядел так, словно перед ним была не она, а стопятидесяти килограммовый гривер с пушкой наперевес и Авой Пейдж на загривке.       Несколько секунд они с Арисом просто стояли. Русоволосый парень поднёс руку к своей щеке, зачем-то погладил её и зажмурился. Дышать он стал спокойнее, а у Фиби начали мелко стучать зубы. Что за чёрт с ним?       Кто-то из ребят, ушедших уже на несколько метров вперед, окликнул их, отчего Арис словно вышел из транса. Проморгался, поправил на себе куртку и, нервно облизывая губы, произнес: – Не переживай. Всё в порядке. Да! И...это...надень капюшон. Ты, рыжая, сгоришь быстрее всех.       И юноша, не глядя на Прайс, побежал догонять остальных, а Фиби, слишком сбитая с толку, чтобы последовать его совету, просто хлопала глазами, прежде чем натянуть капюшон. – И что это, блин, было?