А море зовёт...

Мягкий желтовато-персиковый свет только-только тронул край, ещё тёмного, неба и солёную гладь моря. Лазурная вода билась об каменные скалы, плыла к берегу волнами, топя сонных крабов и суетливых чаек. Миста стоит по колено в воде с камерой в руках уже полчаса. Или час. Или больше, но Гвидо уже потерял счёт времени. Что он вообще делает по колено в морской воде с камерой в руках в такую рань? Ответ закручен, но прост: тёплым летним вечером, коими могут быть вечера только летом и только у моря, Миста прогуливался по песчанному побережью Тирренского моря, не забыв при этом купить у ближайшего лавочника холодного пива. Дойдя до своего излюбленного места–забытой Богом старой лавочке на отдалённом песчанном бережку, окружённой полукругом высокого берега, скал и высоким камышом, что делает это место незаметным для глаз прохожих–Миста заметил в воде что-то странное для такого места, как это. В обычное время парень мог видеть там либо себя, либо своих друзей, но он отчётливо видел в камышах макушку розовых волос, что вскоре скрылась в море. Был ли у него в тот вечер тепловой удар, галлюцинации или же у Гвидо помутнение рассудка–итог один: ему жизненно необходимо было узнать, что же он увидел. И вот, результат его умозаключений и бессонной ночи размышлений– это была русалка. Или драйвер, которому приспичило поплавать там, где обычно не плавают. Но лучше бы это была русалка, ибо обычным драйвером не окупится его пропущенная встреча с Морфеем, его окоченелые ноги и его любопытство. "Эхх, лучше бы в это время в кровати лежал": удручённо подумал Миста, грустно вздыхая. Он думал о мягкой кровати, немного твёрдоватой подушке и тёплом одеяле, пока морские волны снова обдали его, уже и без того замёрзшие, ноги холодной водой. Его живот запел серенады свежесваренному горьковатому горячему кофе и мягким булочкам из соседней пекарни. Гвидо взвыл и начал расплёскивать воду ногами. Плевать он уже хотел на это море, на эти волосы и вообще эта дребедня ему померещилась из-за пива. То-то этот продавец казался ему странным, так ещё и ухмылялся, поди что-то подсыпал Мисте. Парень перестал мутузить бедное море, глубоко вздохнул и вновь посмотрел на горизонт. Рассвело. Ещё не яркое желтовато-оранжевое солнце слепило своими лучами, но так, что бы можно было рассмотреть персиково-розовый шлейф, медленно переходящий в голубой. Тоже творилось и с морем: оранжевое на горизонте, ближе к берегу оно становилось лазурным. На небе ни облачка–день предвещал быть солнечным. Лёгкий ветерок трепетал шоколадные кудри Мисты, нежно целуя его в смуглый лоб. Впервые он встречает день не из окна его однокомнатной холостяцкой квартиры и не в компании девушки, которая вечером убежит к другому кавалеру. На душе Гвидо как никогда стало так хорошо и спокойно, что он почти забыл, почему его ноги всё ещё в воде. Он сделал пару снимков моря (и неба, естественно) и уже собрался идти домой, как вдруг он увидел в воде знакомые розовые локоны. Насколько он помнит, он не видел лица красивее: бледная, почти белая кожа; розовые пухлые губы; испуганно-заинтересованый взгляд изумрудных глаз, обрамлённых пушистыми ресницами; мокрые розовые волосы, прядями облепившие худые плечи и шею и такого же цвета чёлка, которая ложилась на лоб вихрем и чудом им держалась. Парень хотел подойти ближе, что бы получше рассмотреть незнакомку. Только он сделал один осторожный шаг в её сторону, девушка сразу попыталась скрыться, плёстнув на последок Мисте в лицо воду своим... Хвостом? Либо это сказалась его бессонная ночь, либо Гвидо был прав и он вчера, и сейчас воочию видел живую русалку. Телефон Мисты тем временем по швам готов был разойтись от уведомлений о пропущенных звонках от Фуго и Бруно и однообразных сообщений его друзей о том, где его носит в такую рань. А ведь он и забыл, что сегодня, в субботу, он всех угощает в их любимом ресторане завтраком. Он поставил в телефоне напоминалку "Никогда не играть с Леоне в "Уно" " и, отвечая на все сообщения, быстрым шагом ретировался к ресторану.