Colours

Мотоцикл легко лавирует между легковыми и грузовыми автомобилями. Ветер развевает каштаново-голубые пряди, запутывая в колтуны. Стрелка на спидометре не достигает 60, как Им и обещал, но я все равно иногда прикрываю глаза, сильнее сжимая джинсовую ткань. Почему-то с ним так спокойно. Может, все дело в его недавнем «подвиге». Хотя, вспоминая свой сон, в голову не могут не прийти мысли вроде «это все неспроста», «встреча предначертана судьбой». И когда я перестала идти против судьбы? За своими мыслями я и не замечаю, как мы выезжаем из города, оставляя душный мегаполис позади. Грузные строения сменяются маленькими таунхаусами с зелеными двориками. Вроде ничего нового, но этот район выглядит так по-домашнему. Совсем не так, как у меня дома. Чангюн сворачивает к двухэтажному коттеджу с очень красивой стеклянной верандой, паркуясь у входа. Он снимает шлем и, поворачиваясь ко мне, громко усмехается. - Понравилось? Я немного хмуро смотрю на парня, пытаясь понять причину его веселья, пока он не снимает с меня шлем и не приглаживает кошмар на голове. И я готова поклясться, что в этот момент не покрылась мурашками. - Было… здорово, - произношу, бегая глазами по его джинсовке, по земле под ногами, сминая в неловкости пальцы. - Дома никого нет, поэтому можешь расслабиться. Хотя бы немного, - он берет меня за рукав, ведя в сторону входной двери. Стены имеют приятный бежевый оттенок, рядом с кожаными диванчиками в прихожей стоит шкаф-купе с зеркальными дверцами. Все выглядит просто, но как-то по-особенному. Я смотрю по сторонам, снимая свою куртку и вешая ее на плечики. В воздухе витает запах травяного чая вперемешку с деревом, а из открытого окна доносится еле слышный аромат свежескошенной травы. Я медленно прогуливаюсь по первому этажу, рассматривая семейные фотографии на полках и комоде. Вся мебель деревянная, светлая, так что кажется, что вышло солнце и осветило все пространство несмотря на серое небо без единого намека на солнечные лучи. - Надеюсь, ты любишь зеленый чай с мятой, -Им появляется в дверях с двумя кружками, из которых валит пар от горячего напитка, и проходит к столику, ставя на специальные подставки посуду. – Моя семья очень любит проводить семейные фотосессии, так что добрая половина дома в снимках. - Наверное, это классно – иметь такую любящую семью, - я присаживаюсь на диван и беру в руки кружку, грея ладони. – У тебя есть брат? - Младший. И он очень надоедливая личность, - он отпивает чай и внезапно поднимает серьезный взгляд, от которого все тело прошибает током. – Почему ты так говоришь, словно это тебе незнакомо? - Просто…, - я закусываю губу и смотрю на плавающие чаинки, раздумывая. Я не люблю выворачивать душу наизнанку, да и некому было ее вывернуть. Разве что Ева бывало сидела на кухне и слушала, как маленькая я плакала оттого, что мама не уделяет своей дочери достаточно времени. – У меня сложные отношения с матерью. Я не знаю, что такое семья. - Она работает в какой-то крупной компании? Или просто не очень общительная? - И то, и другое. Она глава семейного бизнеса, и сама она не любит долгие бессмысленные разговоры, - я говорю это все, при этом мысленно себя спрашивая: зачем? Почему я ему раскрываюсь. - Вы с ней хотя бы видитесь? – Им ставит чашку на стол и подпирает руками подбородок, внимательно слушая. - Иногда утром перекидываемся парой слов. Но чаще всего она сидит у себя в кабинете с рассвета, а может и не ложиться вовсе. - А отец? Ты ничего не говоришь о нем, - он хмурится, видя, как на мгновение мое лицо мрачнеет. – Если это запретная тема, то скажи мне сразу – и я больше не буду ее поднимать. - Нет, все в порядке. Я давно о нем не вспоминала, - я также ставлю кружку и облокачиваюсь на спинку, закидывая ногу на ногу. – Хм, если вкратце, то мой отец – редкостная мразь, которая бросила маму и меня, оставив на ее плечах заботу о семейном бизнесе и о ребенке. Это раздробило ее сердце, она стала серьезной, холодной, строгой женщиной. Подняла нашу неполную семью, возглавила компанию и с тех пор мы живем припеваючи, не зная друг о друге абсолютно ничего, - я выдыхаю, на секунду прикрывая глаза. И я действительно благодарна Иму за молчание. – Я не сержусь сильно, он того попросту не стоит. Но.. иногда меня посещают мысли: а что, если бы все сложилось по-другому? Если бы мы решили все проблемы и остались вместе. -Но этого не произошло. И не произойдет, - я поднимаю глаза. Чангюн будто пытается пробраться в мои мысли. Он говорит тихо, осторожно подбирая слова, не разрывая зрительный контакт. – Ты должна перестать думать о другом исходе. Он все равно невозможен. - Хах, - ухмылка сама по себе возникает на лице. – Спасибо, буду иметь в виду. - Я пытаюсь сказать, что тебе необходимо жить сегодняшним днем, а не другими вариантами. - Знаешь, я и сама могу с этим разобраться. Им открывает рот, но в итоге только проводит языком по нижней губе и хмыкает, поднимая руки в знак поражения. - Твое дело. - Не хочешь теперь о себе рассказать? - Я рассказал побольше твоего, не находишь? Даже имени не раскрыла, - он обидчиво дует губы. - А ты стихии. - Ты сама сказала, что так будет неинтересно. - А.. точно. Я Мия. - Приятно познакомиться, Мия, - Чангюн наклоняет голову и улыбается уголками рта. А после встает и начинает негромко говорить, расхаживая по комнате. – Мы с братом музыканты, еще с детства родители привили нам любовь к музыке. Чжухон владеет клубом, где иногда мы вместе выступаем, соревнуемся в рэпе или просто занимаемся ерундой. Также там есть наш хороший друг, Ю Кихен. Голос у него потрясающий. Он – главная причина популярности клуба. Родители.. они просто обычные офисные работники. Мама в издательстве, отец – в юридической компании, ничего интересного. - Но у вас такой шикарный дом. Неужели офисные черви так много зарабатывают? – я вдруг понимаю, что сказала и тут же добавляю. – Извини, сотрудники. - Мда, ты словно из дикого леса сбежала, - этот нахальный оценивающий взгляд. Нет, когда-нибудь он доиграется. – Основной доход приносим я и Чжу. Плюс мы умеем распоряжаться деньгами правильно. - Ого. Вы ведь оба еще школьники. - Да, только вот никому и дела нет до этой маленькой детали, - он снова садится в кресло, широко расставив ноги. – Людям главное, чтобы купюры были, а кто их достает – сущий пустяк. - А тату? - Ах, точно, - Им проводит пальцем по рисунку на запястье. – На самом деле… я не родной сын. Приемный. Меня взяли года четыре назад. Тогда я был тем еще драчуном и занозой для всех. Словно дикий волчонок. Он останавливается, все также смотря на татуировку и будто думая, продолжать ему или нет. Я лишь смотрю на парня, поддавшись вперед. - Мои родители были пьянчугами и наркодилерами. Я был у них вроде посыльного, забирал товар и отдавал деньги. А когда совершал ошибки – меня запирали в шкафу на пару дней, оставляя одного наедине с темнотой и страхом. Сначала.. было ужасно, больно, обидно. Но я привык, перестал показывать свои эмоции, чтобы не давать этим сволочам упиваться моими слезами. В одну из вылазок за порцией кокаина меня задержали полицейские, которые и выяснили все о моей семье. Я попал в детский дом, откуда меня забрал мистер Ли с женой. Где-то год ушел на то, чтобы начать снова что-то чувствовать, - он поднимает глаза, и в этот миг в них плещется искренняя благодарность, граничащая с болью. – После того, как я «восстановился», я сделал эту татуировку. Просто как знак того, кем я являюсь. - Подожди, но ты представился как Им, а не Ли. - Я не взял их фамилию. Мы семья, но я никогда не был ее частью. Я, скорее, дополнение к ней. И я помню, кем был я раньше. Это не изменится при другой фамилии или при другом имени. Я все равно буду Им Чангюном. Он встает и подходит к одной из фотографий, ласково проводя по ней ладонью. - Я не чувствую себя чужим. Просто знаю свое место и никогда об этом не забываю. Но хватит о грустном, - он поворачивается ко мне и подходит ближе, так что я немного нагибаюсь назад. – Давай что-нибудь посмотрим. Сериал или фильм? - Ты сейчас серьезно? – я оказываюсь настолько близко к Чангюну, что приходится упереться руками в грудь. - А что? Я хочу узнать тебя поближе. Ты против? - Ты пожалеешь об этом. - Ой, а вот это я уже точно сам решу, - он впервые широко улыбается и отстраняется, убирая со стола остывший чай. – Пицца или лапша? *** Мы остановились на сериале «Американская история ужасов», одном из любимых сериалов брата Има. Сидя на одном диване и поедая удон с овощами и курицей, мы увлеченно следим за героями, иногда комментируя их действия. Ощущение, будто мы знакомы несколько лет, а не пару дней. Почему-то не возникает никакого дискомфорта, неловкости. Он меня привлекает, честно, это глупо отрицать. Во время просмотра сериала я постоянно ловила себя на мысли, что хочу коснуться его руки. - Ты когда-нибудь пытался резаться? – внезапно спрашиваю я громче, чем хотела. Чангюн останавливает сериал и вопросительно смотрит на меня. – Увидела запястья Вайолет и стало интересно. - Нет. Я никогда не думал об этом. Это глупость. - С чего бы это? - Это способ сбежать от проблем, - Им поворачивается ко мне и садится в позу лотоса. На нем черная толстовка с длинными рукавами, на голову накинут капюшон, так что виднеется только кончик носа и губы. Вишневые, слегка блестящие от экрана ноутбука. – Да, на какое-то время это приносит облегчение, но нельзя бежать всю жизнь. Проблемы настигнут каждого рано или поздно. Проще сразу принять реальность и пытаться изменить ситуацию, чем оттягивать неизбежное. А ты? – он поднимает взгляд. В темноте его глаза буквально сияют, манят утонуть в них. - Думала. Но мне было слишком страшно. Да и большая вероятность того, что мною снова завладеет стихия, и тогда уже точно лучше держаться от меня подальше. - Ты отталкиваешь любого, кто пытается помочь. Даже не пыталась это укротить? Я усмехаюсь и полностью разворачиваюсь к нему, подсаживаясь ближе. - Я каждый день своей гребаной жизни пытаюсь справиться с этим. Я перепробовала все: медитацию, мысли о смерти, самобичевание в виде причинения физической боли, успокоительные. Единственный вариант для меня – давать волю эмоциям, кричать, плакать, биться в истерике, пока все вокруг не покроется пеплом. Я слишком чувствительная сейчас. Чувствую, как тревожность растет вместе с легким раздражением, а в глазах скапливается влага. Руки постепенно пробивает дрожь, я приобнимаю себя за плечи и шепчу, чувствуя, как первая слезинка скатывается по щеке: - Чангюн, мне нужно уйти. Сейчас. Я привстаю, но чужие ладони сначала ложатся мне на плечи, прибивая к месту, а потом хватают за голову, приближая к себе. Между лицами несколько сантиметров. Я могу видеть еле заметные шрамики на щеках, трещинки на губах. - Кричи. Плачь. Прямо здесь, передо мной, - тон, не терпящий неподчинения. Я открываю рот, но Им прижимает палец к моим губам. – Доверься мне. Хоть раз поверь кому-то. Пожалуйста. Страх. Непонимание. Злость. Растерянность. Целый океан эмоций бушует в душе, бьется о камни. И все это так контрастирует с черными дырами, от которых невозможно оторваться. Хочется поверить. Прыгнуть в неизведанную пустоту. Я зажмуриваюсь, позволяя слезам наконец литься нескончаемым потоком, и кричу. Громко, вкладывая всю боль и усталость, вспоминая все разы, когда я была одна посреди леса, поля, разрушенного здания. И осознавая, что сейчас мою голову прижимают к груди, гладят по волосам, шепчут успокаивающие слова. Я чувствую, как становится жарко, огонь охватывает комнату, но не трогает ни меня, ни Чангюна. Открыв глаза я понимаю, что это он. Он контролирует все. Глаза цвета янтаря смотрят в мои красные, а вода заливает разрастающийся огонь.