С возвращением, папочка

Приглушенный свет в комнате на стенах рисует черные тени, отпечатывающиеся уродливыми кляксами на стенах. Изящное тело прогибается в спине, нога ставится на чужое крепкое бедро и тут же обхватывается пальцами у лодыжки. — Нравится? — Голос глубокий, тихий. Сквозь музыку из колонок его почти не слышно, но сразу понятно, что это самый нежный голос, какой вообще можно услышать за всю свою жизнь. Мальчики с таким очень чувственно и громко стонут. Сладко. — Не играй со мной, Чонгук. Я не для этого мчался с другого конца города домой. — Мужчина как всегда серьезен, хоть и видно желание в глазах напротив. Пальцы цепляют ткань чулок на бедре, короткие ногти слегка царапают внутреннюю сторону бедра, заставляя блондина задержать на секунду дыхание. Кажется, что они не виделись целую вечность, хотя Намджун был в командировке всего лишь неделю. Каждый раз, когда он улетает или уезжает надолго по своим делам, сразу становится тоскливо и одиноко. Квартира уже не наполнена таким теплом, которое греет от нежной улыбки с ямочками за завтраком, не заливается солнечным светом от поцелуя перед уходом на работу и уж точно не приносит никакой радости, как это бывает по вечерам после завершения трудного и тяжелого дня. Ничего толком не только не радовало, но и вообще эта неделя прошла в целом никак. Учеба в университете выматывает похуже вечерней подработки, благодаря которой Чонгук и живет уже второй год. Не то чтобы он не мог проводить все свое время с любимым человеком, просто самому навязываться не хочется и вылететь на последнем курсе учебного заведения — тоже не самая лучшая перспектива для, еще не совсем опытного, дизайнера. По крайней мере, вся эта неделя ушла только на проработку моделей к дипломной работе и в основном правда все время, которое Чонгук скучал по Намджуну, было потрачено только в учебу и по минимуму в работу. Если честно, проверяя клиентов в фитнес-центре и раздавая им ключи от шкафчиков в раздевалках, Чон даже толком не задумывался о том, где он конкретно сейчас находится, прорисовывая очередной женский образ на уже давно протертой ластиком бумаге в блокноте. Так хотелось поскорее встретиться с любимым, почувствовать его губы на своих, приготовить завтрак и проводить на работу у порога, но каждое последующее утро Чонгук просыпался в одиночестве, укутанный в теплое пуховое одеяло, принимал душ, пил зеленый чай в качестве завтрака и бежал на пары, чтобы точно быть на них в нужное время. Конечно, это куда труднее, чем просто доехать на машине до самого университета, но ничего не поделаешь. Однако, речь сейчас не о серых буднях двадцатидвухлетнего дизайнера Чон Чонгука. Скорее, о вечере субботы, когда Ким Намджун вернулся домой. Парень чувствует запах любимого одеколона, слышит тяжелое дыхание и чувствует руки на своих бедрах, обтянутых чулками. Черная ткань приятно обтягивает кожу, бархатом отзываясь в прикосновениях пальцев. Чонгуку хочется больше, теснее. Он очень сильно соскучился. Настолько, что готов разодрать на мужчине его дорогой черный костюм, скинуть его на пол и наброситься с объятиями и долгими поцелуями. Не подумайте, секс тут играет не настолько главную роль, чтобы всю неделю думать только об этом. По крайней мере, так думает Чонгук. Намджун же каждый вечер перед сном думал о любимом теле, которое сейчас может трогать, рассматривать, в который раз пытаясь запомнить каждую деталь. Он и так помнит цвет кожи, каждую мышцу и каждый изгиб. Вкус, упругость, ощущение мурашек под языком, чувствительность сосков и быстрое возбуждение. Такое уже никогда не забудется. Отпечатывается в подкорке моментально с первого раза, стоит только прозвучать тихому и нежному «Намджун», когда пальцы зарываются в жесткие от осветления волосы. Язык ведет дорожку от пупка к проколотому соску, вызывая шумный и тяжелый вздох. Татуированные пальцы оглаживают шею, пробираясь к затылку, пробуют пряди на мягкость. — Сколько раз мне еще говорить тебе про использование кондиционера и бальзама для волос? — Чонгук всегда знает, когда именно нужно поворчать. Очень подходящий момент, конечно. Тихий стон срывается с пухлых губ, блестящих от частого облизывания, при освещении слабых лампочек гирлянды. Намджун улыбается, зажимая маленькую штангу между зубов, надавливает на сосок языков, после касаясь кожи губами. — Прости, лисенок. У меня не было времени перед отъездом. Будем честны, Намджун рвался в свою собственную квартиру как только может мчаться любой охотник за своей добычей. Он просто покидал все свои вещи в чемодан, закрыл кое-как, а все остальное уже дело времени, грубо говоря. Три долгих часа на машине и, наконец, он здесь. Чонгук ничего не отвечает, улыбаясь и запрокидывая голову назад, когда руки доходят до лопаток, губы целуют татуировку на плече, а язык после скользит по шее, вызывая табун мурашек по всему телу. — Я люблю тебя… — Тонет в чувственном поцелуе. Чонгук послушно открывает рот, ведет языком по кончику чужого, дразнится, кусая нижнюю губу Намджуна и прижимаясь ближе. Он чувствует стояк мужчины через плотную ткань брюк, когда опускается своей задницей на колени. Скользит ей по накаченным бедрам, тем самым усиливая хватку пальцев Кима на своей талии. Кажется, сегодня снова будут синяки. Одна песня сменяется другой, кудрявые темные волосы щекочут плечи, когда голова Чонгука снова запрокидывается назад, а уголки опухших губ приподнимаются в слабой улыбке. Останавливаться не в их природе, лишь одна фраза, сказанная на ушко и парень уже готов чуть ли не скулить от предстающей перед его глазами картины. — На колени. Чонгук этого ждал. Еще с того момента, когда поцеловал Намджуна у порога, обнимая за шею. Он улыбается чуть шире, мягко убирая руки мужчины со своего тела, сам ведет пальцами по вырисовывающимся под полупрозрачной рубашкой мышцам груди, прессу, забираясь в места между пуговицами, чтобы почувствовать тепло кожи еще острее, чем через мешающую ткань. Пуговицы расстегиваются медленно, а рубашка на пол летит практически моментально, вместе с надоевшим пиджаком. Еще один поцелуй, пальцы в волосах, убранные на край кровати очки. Чонгук сегодня мучить своего любимого не собирается. Спускается на пол, вставая на колени, облизывает уже ставшие сухими губы, пока пальцы пытаются с первого раза справиться с пряжкой кожаного ремня. Ткань брюк так сильно обтягивает мощные бедра Намджуна, что их хочется укусить прямо сейчас. Парень прижимается щекой к ширинке, заглядывая в глаза, смотрящие на него сверху вниз. Тяжелый выдох сквозь сжатые зубы наверху — ухмылка внизу. Чонгук утыкается в стояк носом, тянет зубами собачку, когда пальцы расправились еще и с пуговицей. Язык проходится по мокрому пятну на трусах, вызывая тихий хриплый стон и немного усилившуюся хватку в волосах. Он знает, как свести Намджуна с ума. Всегда знал и умело этим пользовался. — Чонгук… Чонгук стягивает штаны вместе с нижним бельем, когда мужчина привстает на кровати, чтобы помочь своему любимому мальчику. Не то чтобы это кто-то вообще помощью называл. Ну… Будем считать, что она и есть. Язык пробует естественную смазку на вкус, губы обхватывают головку, когда ведущий сея процесса сжимает пальцами бедра, предотвращая дергания и резкие движения, на которые Намджун охотно может сорваться, потеряв контроль. Чонгук проходил уже это на практике. Не самый приятный опыт, если честно. Хриплый стон в потолок, губы прикусывают ствол, язык венки считает, облизывая солоноватую и гладкую кожу под головкой. Чон и сам кайфует от процесса, ведь это одно из немногих положений, в которых он может полностью контролировать не только ситуацию, но и самого Джуна. Удобно, однако. Музыка продолжает играть на фоне, пока Чонгук полностью насаживается ртом на член и начинает делать первые движения головой. Медленно, со специальным стоном и взглядом снизу вверх. Намджун стонет чуть громче, сжимая в пальцах кудрявые волосы. Запрокидывает голову немного назад, не смея прерывать зрительный контакт с парнем, который так старается сделать этот вечер максимально приятным и богатым на множество ощущений. Покалывание внизу живота, напряжение бедер, капли пота на бронзовой коже. Не в первый раз, но каждый вызывает восхищение. Кожа немного краснеет под хваткой пальцев Чонгука, движения головой чаще, резче, глубже. Язык уже достает до мошонки прямо в таком положении. Если бы парень мог, он бы усмехнулся, слыша свое имя в качестве хриплого стона. Его держат за голову так, чтобы головка члена упиралась в горло до упора. Чонгук ждет, когда его отпустят, поглаживая внутреннюю сторону бедра и водя языком по нежной коже яичек. Очередной стон и Намджун упирается локтем в матрас сзади себя, пытаясь сделать позу более удобной не только для себя, но и для Чонгука. Тот делает слишком много лишних телодвижений, когда взволнован или увлечен процессом. А тут — самое настоящее комбо. Минет от Чонгука всегда вызывал что ни на есть отличное от других чувство эйфории и восхищение. Не каждый знает столько техник глубокого минета, сколько знает этот, казалось бы на первый вид, безобидный парень. Сейчас же он стоит на коленях перед Кимом, которые уже саднят от жесткого ворса ковра, в черных кружевных чулках, купленных уже очень давно на распродаже, и сосет даже лучше всякой опытной шлюхи. Не то чтобы Намджун проверял. Просто, умения Чонгука даже сравнивать с умениями других не нужно. Ким всегда знал, что его лисенок самый лучший во всем, за что мог браться. И он сейчас это доказывает. Мужчина никогда так не стонал, как стонет под умелыми ласками своего любимого. Постоянные касания, утыкание носом в лобок, громкие причмокивания губами и хлюпанья вызывают такой спектр непередаваемых эмоций, что от них хочется по настоящему сдохнуть. Настолько это крышесносное ощущение. Опухшие губы останавливаются на головке. Они блестят от слюны и смазки, покрасневшие уголки губ приподняты в слабой ухмылке. Чонгук выглядит потрясающе сейчас. Слишком нереально. Он касается ствола щекой, трется о него, прикрыв на секунду глаза. Намджун захлебывается в очередном стоне, больше не смея сдерживать себя. Он и так терпел слишком долго, чтобы не считать все это очередным мокрым сном, от которого утром увидит пятно на своих спальных штанах. Да, и такое случается. Сперма стекает по щекам на губы грузными каплями, когда Чонгук распахивает глаза. Щеки также блестят от белесой жидкости, которую парень пробует языком на вкус. Пальцы мужчины касаются той, на которой остался отдельно влажный след от смазки, большой палец ведет по ней к губам. Взъерошенные волосы, возбуждение плещется в радужке темных глаз, разливаясь очередным потоком тепла внизу живота, который все еще приятно стягивает судорогой наряду с напряжением в сжимаемых Чоном бедрах. Он облизывает палец, на котором остатки спермы смазываются с кожи, посасывает, надавливая на подушечку языком. — Самый любимый лисенок на свете. Такой красивый… Чонгук как ребенок подползает на локтях чуть выше, укладывает свою голову на живот Намджуна, улыбаясь и не прекращая облизываться. Вкусно. — Папочка, я хорошо справился сегодня?