HeRedero

Рэн вернулся домой когда стемнело, шел пешком. Возвращался домой настолько поздно, что думал будет спать на улице из-за закрытой двери, а стучаться в дом ему было… Стыдно? Он не желал получать в свой адрес вопросы где он так долго был и почему пришел посреди ночи домой. А тем более отвечать на них. Но благо дверь оказалась открытой, об этом ранее позаботилась Скайлор. Внутри было темно, тихо и спокойно, все спали. Не создавая шума, Рэйнольд прошёлся в ванную, скинул грязную одежду и занырнул в душевую, под струи горячей воды. Это единственное чего он желал сейчас. Хотел просто смыть все это дерьмо с тела, с головы в водосточную трубу, а затем лечь спать и не проснуться. Парень вымылся и вышел, выпуская пар с ванной комнаты, ибо мылся он в настолько горячей воде, что аж тело покраснело, особенно коленки и ягодицы, но высокой температуры воды Рэн даже не ощутил. А от его тела исходил пар. Смит устал, физически и морально, он кое-как надел белье и футболку, а затем укутался в одеяло, спрятав хрупкое тельце от внешнего мира. Так и уснул. А утром парнишка на самом деле проснулся давно, кто-то даже заходил в его комнату проверить, есть ли он, спит ли? Но он продолжал прятаться под мягким одеялом, притворяясь спящим. Хотя был дико напуган и взволнован, все эти часы он думал что сказать, а главное КАК, чтобы родители правильно его поняли. Продолжать молчать он не мог... — Доброе утро, Рэн, птички уже поют, солнышко сияет, водичка в чайнике бурлит, одним словом прекрасная суббота. Идеально для похода погулять, к тому же уже пол второго, а ты все ещё спишь, — начал Кай, войдя в комнату. Смит раздвинул шторы по бокам одним движением и, улыбаясь, повернулся лицом к сыну. — Вставай, соня, ну! — Мужчина наклонился над кроватью и потянул руку к кусочку одеяла, а после поднял его, резко скидывая на пол, — э, подъем, ну. Обед уже… Рэн? — Я плохо себя чувствую, — прошептал Рэйнольд, сворачиваясь в позу эмбриона, спиной к Каю, чтобы тот хоть как-то отцепился от него и дал пару часов на размышления. — Что случилось? — Смит присел рядом, поглаживая по голове и заглядывая на его лицо, — почему ты плачешь, эй, Рэн, ты можешь мне сказать… — Я не могу… — вновь шепотом произнес парень и слегка дёрнулся, подняв глаза и заметив Скайлор в дверном проёме. — Я вижу что не все хорошо, Рэн, поэтому тебе лучше рассказать. Мы твои родители, нам нужно знать. — Я… Я знаю что нужно, но я боюсь… — парень попытался прижаться к коленкам сильнее и спрятать лицо и слезы в подушке, — но и… Если я не скажу, будет только хуже… Но я боюсь! — Все настолько плохо? — Скайлор присела так же рядышком, приобнимая дрожащего Рэна, — что там произошло, рассказывай. — Там? Я чего-то не знаю? — Кай с недопониманием глянул на жену, а после перевел взор на сына. Рэйнольд громко всхлипнул, приподымаясь. Он подсел ближе к стенке и прижал подушку к себе между животом и ногами, опустив голову и наблюдая как слезы падают с глаз, просачиваются сквозь ткань постельного белья. — Я вчера вернулся туда… откуда ты меня забрал. Впрочем, это связано с кое-чем из моего детства… К-когда я был меньше, в лет девять, — дрожащим голосом начал парень, все так же дергаясь от страха и волнения, — У моей родной матери был парень, старый. У него были и деньги, и транспорт, и все остальное, я тогда думал что мы уедем с той помойки и даже был рад видеть его, мечтал что бы наконец то все наладилось… Но он с каждым днём становился все страшнее. — Рэн прижал ноги, захватывая побольше воздуха, пытаясь успокоить слезы, что совсем не удавалось. Слезы потекли рекой с новой силой, а дальше он продолжил: — он начал меня т-трогать. Гладил, обнимал, а потом и вовсе распустил руки и… И он... изнасиловал меня. Он делал это пару раз, но мать не реагировала на эти выходки, ей лишь бы была выгода с моего тела… Я не мог себе никак помочь. — Боже, малыш, — услышав эти слова, Скайлор округлила глаза и мигом обняла парня так сильно, что он мог слышать быстрое биение ее сердца. Волновалась она не меньше Рэна. — Но это полбеды, хнык, как то… Мать куда-то уехала, оставив меня с ним дома один на один…

            

ОСТОРОЖНО подальше слова могут вызвать у вас неприятные чувства и/или отвращение

***

— Не подходи ко мне! — кричал заплаканный мальчишка, поджимая руки и ноги, думая куда ему спрятаться от уродливого ухажёра матери, что вновь намеривался сделать что-то плохое. Он дрожал, побледнел от страха, а губы посинели. — Эй, малыш, в прошлый раз ведь не было так больно, — мужчина облизал свои губы, сделав шаг вперёд, — иди сюда, все будет хорошо) — Нет, пожалуйста! — Рэйнольд в страхе взял нож, лежащий на столешнице, протягивая его в сторону старика, — а то я тебя… — Убьешь?.. Ээ, мелкая ты, неблагодарная скотина, тебе было сказано идти сюда! Я тебя своими же руками задушу если ослушаешься! Старый ступил ещё один шаг, уже собираясь схватить ребенка за волосы, но Рэн, как масло, проскользнул по полу под ним, выбегая на улицу. Яркий свет от летнего солнца сразу ударил мальчику в глаза, от чего тот зажмурился, споткнулся и еле не упал на землю, оказываясь в тупике из старой рухляди и непонятных досок. Мужчина не отставал и быстро схватил Рэна за волосы, от чего тот закричал. — Больно, помогите! — Кричи сколько влезет, не думаю что на этой помойке тебя кто-то услышит или захочет спасти, сука! Я тебя кормлю, а ты даже не можешь меня удовлетворить, падаль! Мелкий ещё раз завопил, заводя руку с ножом за голову и пытаясь зацепить старика, что собственно и получилось. Нож неприятно прошелся по его руке, врезаясь в нее так глубоко, что моментально из вен фонтаном захлестала горячая кровь. Теперь уже кричал мужик и от боли, и от злости. Тот сцепил зубы до скрипа, замахиваясь кулаком на ребенка. Рэн замер, закрыв глаза, но за секунду сделал шаг вперёд, от чего старый напоролся на нож. Но злость настолько переполняла его, что мужик не останавливался. Он с новой силой схватил Рэйнольда за волосы, оттягивая, а мелкий лишь кричал, рыдал и пытался хоть как-то спастись. Или он, или его… Все что он смог сделать, прежде его отпустили, это провести ножом в бок, прорезая плоть и, кажется, печень человека. А потом все как во сне… Тяжёлые, ватные руки нанесли ещё пару ударов. Все действия были резкими и одновременно медленными, контролировать их было тяжело. Рэй проткнул солнечное сплетение, после чего старик упал на землю, а Рэн не останавливаться, а лишь все больше и больше ранил его. Он задел почти все живое, что было внутри. Кровь растеклась по земле огромной лужей, что-то попало на его лицо. Старик замер… нет, умер с открытым ртом и открытыми глазами. Руки Рэйнольда, одежда, орудие убийства были в крови. Когда мальчик открыл заплаканные глаза, он узрел самую ужасную картину в своей жизни… От маминого кавалера не осталось ничего живого, какие-то куски разорванной кожи и мяса, кишки, внутренние органы, кровь и ещё непонятно что было прямо перед глазами девятилетнего ребенка, вываливались из живота… Ему показалось, что мышцы даже сокращались, от чего алая жидкость брызгала по сторонам. Рэн замер, но за мгновение прокричал, срывая голос. Это сделал он? Как маленький и беззащитный мальчик мог такое сделать обычным, старым, кухонным ножом, который даже бумагу не резал?! Сколько ударов он нанес, как вспорол брюхо человеку до такой степени, что внутренности просто вываливались? Как ему поступить, куда бегать, что делать?.. Его шатало из стороны в сторону, сам мальчик дрожал, а на языке чувствовался неприятный металлический вкус, кажется кровь попала в рот. Ребенка уже тошнило, но приложив много усилий, Рэйнольд встал. Кое-как, на ватных ногах, он убежал подальше отсюда, совсем не понимая что делать, пока не свалился где-то в лесу, уронив искровавленный нож.

***

— Я не знал что мне делать, я… Я не хотел его убивать, просто хотел спастись, — Рэн неистово рыдал, слезы катились с глаз, как горох, пытаясь хоть как-то вытереть их, но смысла с этого не было. Слез становилось все больше. Лицо парня покраснело и даже напухло, особенно глаза и нос, а тело не переставало дрожать. Рэй жадно хапал воздух, задыхался, дёргался, ему казалось что ещё пару вздохов и он задохнётся, умрет от своих же слез. Но все ещё пытался говорить… Да, он хотел себя оправдать, а что он может ещё сделать? — Мне было страшно, я не виноват, но… Я не могу понять почему убил его, всхлип. Мне было плевать на себя, на эту ситуацию, пока ты меня не забрал, — обратил он к отцу, — поэтому я хотел забрать тот нож оттуда, где спрятала мать, что бы в случае чего никто не узнал об этом и вы не пострадали. — Рэйнольд вытерел лицо дрожащими ручками, — но его там не оказалось! Поэтому пошел домой, а потом… Потом она сказала чтобы я вас обокрал или она донесет в полицию. она хотела запугать меня и это вышло! Извините меня, пожалуйста! Рэн в итоге рассказал все, что вчера было и продолжил сидеть, ожидая услышать хотя бы что-то от родителей. Но что Скайлор, что Кай пребывали в шоке. Все было запутано, непонятно и страшно. С какого же ада Смит забрал это хрупкое создание. — Н-не молчите... Мм... я сделаю все, что скажите, пожалуйста, простите меня. — парень раскрыл свои глаза, смотря на них, и прикусил губу. — П… Пожалуйста, простите меня. Рэн протянул руку к ним, пуская слезы с новой силой. Сейчас он лишь волновался о них, не о себе. Был готов сделать все, даже сесть в тюрьму, но сделать все возможное, лишь бы Смиты были в порядке и этот «конфликт» не коснулся их семьи. Но те сидели тихо, кажется обдумывая всю, только что сказанную Рэном, информацию. С носа мальчишки пошла кровь… Рэйнольд упал на постель.