Приятное отвлечение

      Гаара просматривал отчёты о миссиях в своём кабинете, когда туда, предварительно постучавшись, вошла Мацури со свитками. — Казекаге-сама, корреспонденция! — её звонкий голос отвлекает его, заставляя поднять глаза от бумаг.       Поклонившись, девушка докладывает о срочном донесении с пограничных территорий, а также — о письме от Хокаге. Первое сообщало о том, что команда из Конохи в составе трёх человек пересекла границу и находится сейчас на территории Страны Ветра; на пропускном пункте им дали добро, поскольку между Конохой и Суной было подписано соглашение о сотрудничестве. В другом послании Хокаге просил своего союзника оказать содействие поисковой команде из Конохи, если таковое понадобится в поимке преследуемого шиноби. Его личность не раскрывалась, в письме сообщалось лишь о том, что это разыскиваемый преступник. Но Гаара не видел в этом особых проблем, когда назначал небольшой отряд шиноби во главе с Канкуро отправиться навстречу команде из Конохи. Он тогда и представить не мог, что очень скоро ситуация примет куда более серьёзный оборот.       На второй день ближе к вечеру, когда Гаара ожидал к себе послов из Страны Чая, в его кабинет без лишних церемоний врывается Канкуро. Обычно его брат старался хотя бы по минимуму соблюдать этикет, но теперь что-то явно заставило его поступить иначе. И это что-то, очевидно, касалось миссии, потому что в противном случае отчёт о ней мог подождать до завтра. — Не думал, что увижу тебя так скоро, — начинает было Гаара, когда Канкуро, даже не думая по своему обыкновению садиться, останавливается в метре от него и сверлит его пытливым взглядом. — Да-да, ты, как обычно, «очень» рад меня видеть, — кривится кукловод, — но сейчас не об этом. Скажи, ты знал, за кем мы ведём охоту?       Быть может, напрасно он решил сыграть в угадайку, потому что настроение Гаары резко меняется. Былой расслабленности не остаётся и следа, теперь Казекаге собран и словно готов к возможному ЧП, о котором, вероятно, собирается сообщить ему Канкуро. — Это Игуро, — выкладывает кукловод, не тратя времени понапрасну. — Тот самый Сасабе Игуро, разыскиваемый преступник, который до сих пор числится во всех розыскных сводках.       Гаара не верит своим ушам. Он с силой сжимает кулаки и кладёт их на стол, взгляд его устремлён в бумаги, и хотя письма от Хокаге сейчас нет перед ним, он с мучительной дотошностью вспоминает, что в нём говорилось.       Канкуро озвучивает свои мысли прежде, чем Гаара что-либо произносит: — Как-то это странно, не находишь? К Игуро ведь счёты не только у Конохи. Но они хотят забрать его себе, даже не поделившись с нами информацией. Мы же вроде союзники, нет? — Что с Игуро? Вы его поймали? — вместо этого спрашивает Гаара. — А то! Ты сомневался? — Канкуро не скрывает своего самодовольства и, вероятно, тут есть, чем гордиться, но Гааре некогда выслушивать детали поимки, которыми брат, без сомнения, хочет поделиться. — Где он сейчас? — вот более важный вопрос. — И что с командой из Конохи?       Мимолётное веселье быстро спадает с Канкуро, и он вновь возвращается к делу, стараясь говорить кратко и только самое важное. — Мы схватили его совместными усилиями. Коноха, если честно, очень помогла. Но сейчас пленник у нас. Мы доставили его сюда, хотя коноховцы были против. Наверно, тебе стоит поговорить с главным в их отряде. Но что ещё более важно, появление особо охраняемого узника в наших стенах не смогло остаться незамеченным. Кое-кто из тюремного персонала уже начал задавать вопросы, когда я уходил. Рано или поздно старейшины всё узнают, так что будь готов.       Казекаге понимает: Канкуро прав, ему следует подготовиться. Ещё немного переговорив с братом, Гаара отпускает его. Странные действия Конохи вносят смуту в его мысли. Стоит ли ждать честного ответа от поисковой команды? И... могла ли это быть та самая команда, в которую входит Хината?       Вернувшись в Суну, Гаара почти не вспоминал о том неловком случае на тренировочном полигоне в Конохе. Если бы не шуточки Канкуро, забыть это было бы гораздо легче.       Подавив тихий вздох, Гаара решает не касаться этих воспоминаний. Его проблема сейчас — старейшины, поэтому, прежде всего, стоит уладить всё именно с ними.       Опасения Канкуро вскоре в полной мере оправдывают себя. Давно уже на собраниях не велось столь оживлённых дискуссий, как теперь. Обсуждая возникшее положение, многие старцы ужасно горячатся, но у большинства настроение вполне определённое. — Мы не можем отдать Игуро Конохе, — вот что говорили старейшины, совсем не стесняясь высказывать Гааре свои категоричные суждения. На что ему приходится не в первый раз напоминать им: — Он собирал информацию о Стране Огня, его преследовали от самой столицы. Логично, что Коноха хочет заполучить его себе. Для этого они и просили нашей помощи. — Многие страны разыскивают Игуро уже более десяти лет, — тут же вступает в спор старец в высокой чалме. — И потому он нужен не только Конохе. В своё время Игуро нанёс вред и Стране Ветра. Он похитил информацию о запретной технике клана Ширануи, это позволило Иве в прошлом разработать против нас контрмеры и вторгнуться на нашу территорию. Из-за этого в том столкновении мы потеряли свои лучшие силы. И чуть не потеряли часть наших земель. — Да, — поддерживает говорившего другой старейшина с короткой козлиной бородкой, — Суна тоже имеет с Игуро свои счёты. Говорят, он направлялся в один из наших приграничных городов. Кхестан, кажется? Ему словно было где прятаться, он будто бывал здесь не раз! Согласно отчёту о его поимке Игуро хорошо ориентировался на местности. Потому кто знает, какую информацию он успел собрать о Стране Ветра.       Все попытки напомнить старейшинам об обязательствах Суны в качестве союзника Конохи ни к чему не вели. Гаара и сам не хотел и никогда бы не стал действовать в ущерб собственному народу, но его будто не желали слушать. Старейшины не хотели сотрудничать с посторонними, предпочитая закрыться ото всех и решить вопрос самостоятельно, в то время как прежние методы ведения дел уже не могли работать так же действенно, как прежде.       Потому Гаара выходит из зала совещаний с мнимой, но почти реально ощущаемой головной болью. Со старейшинами он расстался не на самой приятной ноте. Ко всему прочему, он и сам задаётся вопросом, почему Хокаге не проинформировал его о личности преследуемого, ведь тот почти наверняка мог иметь при себе не только тайны Конохи, но и тайны Суны. И это нельзя было игнорировать. По этой же причине стоило присматривать за шиноби Конохи. Они, конечно, не могли ничего поделать с тем, что Суна удерживала у себя их пленника, потому что находились на территории другой страны, но в то же время они были шиноби, они выполняли приказ, сообщать о котором посторонним лицам их бы никто не заставил. И кто же знал, в чём заключался тот самый приказ? Гаара хотел верить Конохе, но действовать приходилось осторожно.       Как только он выходит в общий коридор, на него тут же налетает Канкуро. — Ну, что там? — нетерпеливо спрашивает Гаару кукловод. Старший брат лишь недавно управился с заполнением необходимого протокола при описи всех имеющихся у Игуро вещей, а сразу за этим поспешил сюда. — Что говорят старики?       Те самые старики, так же выходившие из зала, неодобрительно оглядываются на Сабаку, но остаются немы, а Канкуро почти ни капли не смущён. Пропустив их мимо себя, братья решают отойти в противоположную сторону, где Гаара наконец отвечает: — Они желают сделать всё по старинке, не отдавая Игуро Конохе. — Но ведь... — Канкуро чуть хмурится в задумчивости, и Гаара поясняет: — Я тоже признаю, что выдача Игуро может быть нам невыгодна, но хочу сперва переговорить с Хокаге. — Тебе нужна моя помощь? — понимающе спрашивает кукловод, Гаара в ответ отрицательно качает головой. — Я уже написал Хокаге. Посмотрим, что он ответит. Буду действовать, исходя из того, какую игру он поведёт. — Стой! Написал? Хочешь сказать, ещё до совета? — Если бы это случилось после, они могли попытаться мне помешать, — пожимает плечами Гаара. — Кроме того, подозреваю, встреча совсем скоро. Помимо моего послания кто-то из наших гостей уже мог отправить Хокаге свой доклад. Так что пока мы просто должны обеспечить Игуро лучшую охрану.       Канкуро быстро кивает. — С этим проблем не будет. И потом, за Игуро также смотрит парень из клана Абураме. Говорит, это на его ответственности. Мы, конечно, могли его выпроводить; Абураме не имеет права находиться в закрытых для посторонних объектах Суны. Но пока не было прямого приказа... — Всё в порядке, — позволяет Гаара, — пусть остаётся там. Легче будет за ним присматривать. Но что остальные члены поисковой группы?       Канкуро равнодушно ведёт плечом. — Не знаю. Ты вроде сам подписал распоряжение выделить им помещение для отдыха. — Значит, их не видно? — уточняет Гаара. — Предлагаешь установить за ними слежку?       Гаара колеблется перед тем, как дать ответ. Слишком сомнительным кажется, что первоклассные шиноби, специализирующиеся на поисковых операциях, не заметят установленной за ними слежки. — Нет. Просто охраняйте Игуро. — Понял, — кивает Канкуро, и они расходятся.       Гаара, выйдя из здания, направляется вверх по улице прямо к резиденции. Солнце уже отбрасывает на дома свои прощальные лучи. Но Гааре довольно часто случалось задерживаться на собраниях, поэтому он не обращает на это внимания. В голове крутятся вполне привычные мысли о том, что внеплановое собрание нарушило привычный график, и несостоявшуюся встречу с послами из Страны Чая придётся перенести на утро. Он не сомневается в том, что его помощница справилась с подобной задачей. Но на его рабочем столе наверняка остались отчёты о последних выполненных миссиях, которые следовало взять домой и обязательно просмотреть до обеденных назначений. И это не говоря уже о тревогах касательно Игуро.       Гаара полностью погружается в себя, лишь изредка кивая на приветствия редких прохожих, однако его взгляд всё-таки цепляется за непривычную взгляду картину. Вернее, за человека в непривычной для Суны одежде: слишком открытой и совсем не спасающей от солнца днём, а вечером — едва ли согревающей достаточно хорошо. Первая его мысль — о послах из Страны Чая, но, внимательней вглядевшись в гостью, Гаара узнаёт в ней Хинату.       Собственно, о ниндзя Конохи ему тоже следовало «позаботиться». И если приставлять к ним слежку было попросту бесполезно, вряд ли они станут возражать против ничего не значащей беседы, которая поможет ему узнать об общем настроении в группе.       К тому же, что ещё больше заставило Гаару насторожиться, Хината крутилась возле аптеки. Насколько он знал из отчёта, при совместной операции по поимке Игуро никто из шиноби не пострадал: ни Коноха, ни Суна. Лишь один из отряда Канкуро получил несколько царапин, ничего серьёзного. Его даже не пришлось отправлять в больницу. Так что же Хинате понадобилось в аптеке? Что-то, чего не могло быть в спецсумке шиноби? Болен ли кто-то из их отряда? Скрывают ли они это? И связано ли это с тем, что они преследовали Игуро?       Меж тем Хината топчется на крылечке, почти всем лицом приникая к небольшой белой табличке аптекарского дома. В такое время многие магазины и лавки давно закрыты. И на двери дома аптекаря тоже наверняка уже висит табличка, гласящая о закрытии, но фонарь на этой улице установлен очень неудобно, освещения не хватает, а из-за козырька возле двери стоит полная темень. Гаара дивится, как кто-то из заезжих вообще смог отыскать здесь это здание.       Когда Хината оставляет табличку в покое и поворачивается, чтобы спуститься с крыльца, Гаара дожидается её внизу. Она на мгновение застывает, явно удивлённая этой встречей, непроизнесённое приветствие так и остаётся на кончике языка, а сама девушка пытается выдавить из себя несмелую улыбку. Они не виделись с того самого раза и хотя, конечно, ничего особенного, можно сказать, не произошло, оба испытывают некоторую неловкость. Но оба владеют достаточным самообладанием, чтобы сделать вид, будто ничего и не было. К тому же, того требуют обстоятельства, которые вынудили их встретиться. — Д-добрый вечер, Казекаге-сама, — первой находится Хината. — Что-то случилось?       Она поравнялась с ним и теперь смотрит на него снизу вверх, ожидая, что он скажет ей что-то важное. Что-то, что касается Кибы или Шино, либо же их задания. Гаара, кажется, подбирал слова. Ничто не могло бы выдать его небольшого расстройства, но Гааре не нравилось вновь возвращаться в этот формальный тон. — Нашу команду вызывают? — вновь спрашивает Хината. И Гаара не может не задаться вопросом, ждёт ли Хината, чтобы именно он вызвал их в резиденцию и сообщил своё решение относительно Игуро, либо она ждёт какое-то послание от Хокаге с указанием дальнейших действий. — Нет, — качает он головой, — просто я заметил тебя, когда возвращался в резиденцию. — Тогда... м-может быть, вам в чём-то нужна моя помощь? — робко интересуется девушка. Собственная догадка будто приободряет её. Неопределённый срок ждать исхода миссии и находиться при этом в подвешенном состоянии – не лучшее времяпрепровождение для человека действия, для шиноби. Гаара скорее чувствует, чем догадывается, что Хината немного на нервах. В таких обстоятельствах ему ничего не стоит взять её с собой и занять какими-нибудь пустяками, но он не уверен, что имеет право. Потому он вновь отрицательно качает головой и, заметив, что Хината расстроилась, быстро добавляет: — Но что ты здесь делаешь в такое время? Всё уже давным-давно закрыто. — Но не аптека Инасу-сана, — улыбается Хината. — Она, одна из многих, всегда закрывалась очень поздно.       Гаара в удивлении чуть распахивает глаза и вновь бросает короткий взгляд за спину Хинаты. Дверь наглухо закрыта, а из маленьких окошек совсем не проникает свет. О чём тогда толкует эта девушка? Как может она, даже не жительница Суны, знать о его деревне больше, чем он, Казекаге? Перехватив его взгляд, Хината обнимает себя одной рукой и с грустью произносит: — Вот только у меня слишком давно не было миссий в Суне. Многое изменилось, а Инасу-сан переехал.       Гаара давит в себе желание подняться на крыльцо и прочитать ту самую вывеску, которая так интересовала Хинату. Он не должен так явно сомневаться в её словах. Да и что с того, что она, похоже, часто сюда захаживала? — Почему именно аптека? — наконец спрашивает он. — Если кому-то из твоей команды требуется помощь, не лучше ли обратиться в больницу? — В этом нет необходимости, у нас всё в порядке, — просто отвечает ему Хината. — А мне нужна всего лишь горстка трав. Не более. — При больнице тоже есть аптека, — возражает ей Гаара. — Там не достать всех трав, и многие выдают исключительно по рецепту, — шепчет девушка.       Гаара отвечает не сразу. Кажется, его осенила нехорошая догадка. — Выходит, Инасу мог отпускать лекарства без рецепта, — медленно произносит он.       Хината испуганно таращится на него, потеряв на мгновенье дар речи. — О, боже, н-нет! Это н-не так! — волнение играет с ней злую шутку. — Т-то есть, я х-хочу сказать, он н-не делал ничего незаконного, не при мне.       Гаара не находится, что ответить. Он не обвинял, пока ещё нет. Но Хината слишком близко принимала всё к сердцу. — И потом, — добавляет вдруг девушка, чуть успокоившись, — вряд ли майоран для чая можно отнести к чему-то опасному. — Для чая? Не лучше ли тебе тогда сходить в лавку со специями?       Хината, чуть улыбнувшись, лишь качает на это головой. — В лавке со специями мне бы продали высушенные листья, в то время как у Инасу-сана я всегда брала свежие. — Зачем тебе свежие? — Это один из ингредиентов, — поясняет Хината. — Из листьев майорана можно также сделать мазь от растяжений. Иногда я нуждалась в ней после миссий. — Но ты владеешь медицинским дзюцу. Не легче ли воспользоваться им? — В нашей команде им владею только я. А самой себе лечить мышцы спины не очень удобно. — Можно обратиться за помощью в больницу, — вновь предлагает Гаара, но Хината не соглашается с ним. — Это пустяки, — говорит она, — я не хочу отвлекать врачей из-за этого. К тому же, сейчас я приходила за другими травами. — Кажется, ты разбираешься в травах, — делает вывод Гаара. — Если только немного, — признаётся Хината. — Дома в нашем палисаднике мы выращиваем травы. Для собственных нужд. Поэтому дома я не так часто пользуюсь услугами аптекаря.       Некоторое время Гаара молчит, а потом неожиданно просит: — Идём со мной.       Если это и удивило Хинату, она ничего не говорит и послушно следует за Гаарой. Не последнюю роль в её немом согласии играет то, что она не уверена: попросил ли он её просто по-дружески, либо же это слова Казекаге, а отказывать лидеру деревни было, по меньшей мере, недальновидно.       Даже когда Хината замечает, что они свернули в противоположную от резиденции сторону, она не решается поднять этот вопрос, и потому весь путь они сохраняют тишину. Иногда немногословность Гаары запросто сбивала с толку, поэтому Хината находилась в смешанных чувствах. Хоть как-то проясняет ситуацию то, что они останавливаются возле медицинского центра. Но, пройдя за ворота, направляются вовсе не к центральному входу, а куда-то за здание, огибая его сбоку. За ним стеклянными куполами возвышаются соединённые друг с другом два здания чуть поменьше. Хината понимает, что это теплицы. Но пока она, поражённая, рассматривает их снаружи, Гаара идёт дальше, к небольшой дверце. Кажется, у него откуда-то есть ключ. Он легко отворяет дверцу и проходит внутрь. Его нет всего несколько минут, но за это время теплицы озаряются светом. А потом он показывается в проёме и манит Хинату внутрь.       Ответив на приглашение, она проходит за ним и, неожиданно очутившись среди пестрящей зелени, не может не застыть на месте. Хината оборачивается к своему спутнику, но совсем не знает, что сказать. — Гаара, это же... — Посмотри, есть ли здесь то, что тебе необходимо, — произносит он и сам оглядывается, стараясь рассмотреть, что именно здесь выращивают.       Ему приходилось бывать здесь не так часто; в последний раз его затащил сюда Канкуро, чтобы похвастаться выведенным нейротоксином. По некоторым причинам Гаара тоже интересовался этим местом, но не потому, что здесь выводили нужные в медицинских целях составы. Его занимали методы выращивания редких растений, но, к сожалению, он долго не мог найти времени, чтобы выбраться сюда. И теперь был очень удачный случай. Но вместо того чтобы использовать это время с пользой, Гаара не перестаёт следить за тем, что делает Хината. Он не отрывает взгляд от её чуть просветлевшего лица, робкой улыбки. Его волнует, что она скажет, как отреагирует, что за этим последует. Он наблюдает, как она неспешно ходит вдоль грядок, останавливаясь то у одной, то у другой, и успокаивает себя тем, что все записи, сыворотки, их разработки хранятся в другом помещении под надёжными печатями. Нет никакой нужды беспокоиться о том, что что-то непозволительное может попасться на глаза постороннему. И потом, он ведь рядом. Что непредвиденного могло бы произойти?       Очень скоро Хината садится возле грядки с низенькой, но довольно пышной травой, чем-то отдалённо напоминающей фенхель. — Я правда могу взять немного? — спрашивает она, обернувшись к нему.       Гаара кивает. Это, в сущности, такая мелочь. Всего лишь небольшая услуга и только. Вопросы вызывает другое. По какой такой причине он так самозабвенно проводит время с гостьей из Конохи, когда собственные старейшины, похоже, готовы взбунтоваться против него, лишь бы не выпустить Игуро из Суны?       Мысли о старейшинах кажутся сейчас в высшей степени досадными, но они не могут не беспокоить Гаару. Потому он упускает тот момент, когда настроение Хинаты, до этого с увлечением занимавшейся травами, меняется, брови её чуть хмурятся, и она, приметив что-то любопытное, отходит от него и садится возле другой грядки. На ней посажено ветвистое растение с чуть белеющими соцветиями зонтичного типа. Хината чуть наклоняет к себе одно соцветие и некоторое время что-то внимательно рассматривает, затем отрывает один листок, подносит его к носу и, как бы будучи не до конца в чём-то уверенной, пробует его на зуб.       Гаара действует прежде, чем успевает что-либо обдумать. За краткий миг целый поток мыслей проносится через его сознание. Какие растения Канкуро использует для своих ядов? Могут ли они расти прямо здесь? Не токсичны ли они сами по себе? И почему Хината пробует что-то, если не знакома с растением? Он хватает девушку за руку, тем самым вынуждая её подняться и, без сомнения, здорово напугав. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, не зная, чем вызвана такая реакция. Но в первые мгновения Гаара и сам не может сформулировать то, что он почувствовал. Его тревожит то, что он не смог ей помешать. — Не делай так, — наконец просит он. — Не делай, если не знаешь, что именно здесь растёт.       На лице девушки постепенно начинает проступать понимание, и черты её абсолютно разглаживаются. На губах вновь появляется слабая улыбка. — Н-но я з-знаю, — возражает она, пусть и с некоторым волнением в голосе. — Просто хотела убедиться. Посмотри.       Хината немного поворачивается, чтобы оторвать ещё один листок, и только теперь Гаара замечает, что ей, должно быть, неудобно это делать, ведь он по-прежнему держит её. Это так его поражает, что он сразу же отпускает её, но Хината, кажется, не замечает его поспешности. Вместо этого она вновь оборачивается к нему, протягивая сорванный сизозелёный листок. — Скажи мне, чем пахнет? — спрашивает девушка, когда он берёт его и крутит за тонкий стебелёк меж пальцами.       Гаара не может понять, что именно хочет показать или доказать ему Хината, но он всё-таки чуть подносит листок к носу. Тот пахнет приятно. Гааре смутно чудится, что он знает этот запах. Когда-то давным-давно, пока о нём ещё заботился Яшамару, так могло пахнуть на кухне. И Гаара сам не замечает, как откусывает от листа самый маленький кусочек. Он слышит испуганный вздох Хинаты и вскоре понимает, что совершил чудовищную ошибку. На вкус листок ужасно горький. И Хината, похоже, догадывается, как ему неприятно, по его искривившемуся лицу. — Г-Г-Гаара, т-ты совсем н-не должен был его п-пробовать, — меж тем взволнованно объясняет девушка, не зная, куда деть свои руки. Казалось, Хината хотела дотронуться до его плеча и успокоить, но в то же время не смела этого сделать. И без сомнения, она списывала эту оплошность именно на свой счёт. — Это л-листок ажгона, — говорит Хината. — Я т-только хотела показать, как он п-приятно пахнет. И из-за этого запаха его м-можно перепутать... — тут она качает головой, — н-не важно. Я х-хочу с-сказать прости, м-мне нужно было сперва объяснить, а п-потом уже...       Прервать поток её извинений не так-то просто. Гааре с трудом удаётся это сделать. В конце концов, он не умер, а всего лишь приобрёл ещё один не слишком приятный опыт. — Прости, — ещё раз извиняется Хината, — у тебя есть ключ от этих теплиц, и я думала, ты знаешь, что здесь растёт...       Гаара сдерживает вздох, он не станет объяснять, что вхож сюда лишь потому, что это одно из тех мест, где он может в случае большой надобности обнаружить Канкуро. Вместо этого он говорит ей то, что, казалось бы, не собирался рассказывать никому на свете: — Все мои познания о целебных или просто полезных травах Суны заканчиваются, пожалуй, на том, что масло асафетиды – ужасная гадость. — Масло асафетиды? — удивляется Хината, взглянув на него. — Я о таком не слышала. — Ты счастливее меня, — тихо выдыхает Гаара.       На этом он хотел бы закончить, но Хината смотрит на него так заинтересованно, что ему приходится продолжить: — Когда я был маленьким, то сильно простыл. И... Яшамару, — Гаара запинается на имени, будто ему нелегко произносить его вслух, — он давал мне масло асафетиды. От кашля. Это было не слишком приятно.       Хината тепло ему улыбается. — Лечение часто бывает не слишком приятным.       Гаара не может с этим поспорить, но он всё же не понимает, что может быть хуже лекарства, которое даже насекомые вынести не могут. Озвучивать это он, конечно, не намерен. Хината же, в свою очередь, предлагает ему небольшое утешение. — Но я думаю, — говорит она, — всё же бывают исключения. И... е-если желаешь в этом убедиться, я бы могла заварить свой особый чай.       Гаара с недоумением смотрит на девушку, он явно собирался заверить её, что совершенно здоров, а потому не нуждается в лекарствах. — Он помогает расслабиться после тяжёлого рабочего дня, — опережает его реплику Хината. — М-моему отцу он, кажется, нравится. И м-мне он тоже не раз помогал. Н-но я не настаиваю... Просто... е-если ты хочешь... — Да, хочу, — почему-то соглашается Гаара, и Хината, услышав это, с облегчением выдыхает. Но её волнение никуда не уходит, она словно боится, что он может передумать, и потому немного спешит. — Т-тогда, как только я соберу некоторые травы, д-давай зайдём к нам на квартиру, — предлагает Хината, проскальзывая мимо него и вновь опускаясь к грядке с пышной растительностью.       Гаара садится рядом, желая по возможности помочь ей. Он видел, как ловко пальчики Хинаты отщипывали нужные веточки, и он тоже вполне мог справиться с этой задачей. Девушка быстро, но вежливо пресекает эти попытки помощи. И всё же Гаара не спешит подниматься. Кое-что ещё волнует его. — Всё ли будет в порядке, если я зайду? — спрашивает он наконец, и Хината непонимающе поднимает на него глаза, отвлекаясь от своего занятия. — Я говорю о твоей команде, — поясняет Гаара. — Шино сейчас нет, но Киба и Акамару будут очень рады, — просто отвечает девушка, и Гаара чуть хмурится. Он совсем не то имел в виду. Но говорить об этом было не так-то легко. — В прошлый раз у тебя возникли трудности, когда мы устроили спарринг, — начинает он, — и я не хочу создавать их снова.       Хината моргает, но сразу же за тем отворачивается к грядке. Она старается сосредоточить взгляд на небольшой охапке трав, что лежали рядом, и вместе с тем как-то унять охватившее её волнение. Теперь она в полной мере поняла, что хотел сказать Гаара, и не знала, как с этим быть. Ей требовалось время, но его у неё просто не было. Поэтому, стараясь говорить ровным голосом, она как можно бодрее произносит, всё ещё не глядя на своего собеседника: — Я не думала, что слухи так разрастутся в тот вечер. Но, к счастью, всё уже уладилось. Никто об этом даже не вспоминает.       Хината наконец осмеливается взглянуть Гааре в лицо и пытается улыбнуться, но выглядит не очень-то убедительной. И Гаара не может до конца поверить в эти слова, глядя на её напряжённую фигуру. Возможно, хотя бы для одного человека всё уже было совсем не так, как прежде. Или даже не одного? Было ли всё по-прежнему для него, если сейчас он так упорно напоминал ей об этом? Он, правда, хотел бы знать... — В тот вечер ты вела себя необычно, — вновь начинает Гаара и теперь без всяких сомнений видит, как мучительно покраснела Хината. Должен ли он продолжать? Она нервничала, поэтому Гаара решает взять её за запястье. Стоило ли ему это делать? Он не был уверен, но ему казалось, если он произнесёт ещё хоть слово, Хината сорвётся с места и просто сбежит от него. — Могу ли я задать тебе один вопрос?       Хината, тяжело выдохнув, кивает и вновь поднимает на него глаза. Она чертовски старается просто сохранять спокойствие, просто выслушать его и, вероятно, так же предельно ясно ответить на вопрос, но румянец, как бы она ни хотела, всё равно не мог бы сойти с её щёк, шеи по одному только её желанию. И это обстоятельство вновь окрашивает всё в какие-то особые тона, делая ситуацию неправильной. Это обстоятельство словно возвращает их в тот самый вечер, заставляя Гаару против воли испытывать чувство дежавю. Для довершения череды совпадений не хватает лишь случайного свидетеля, чтобы их прервать. Но в следующее мгновение в теплице, как по волшебству, хлопает дверь, и лишь это, а вовсе не чакра брата, возвещает Гааре о появлении Канкуро. — Гаара, наконец-то! Ты здесь! — кукловод, ворвавшись внутрь, как видно, хочет сказать что-то ещё, но вовремя прикусывает язык, обнаружив, что Гаара не один. Он, однако, не тушуется и идёт прямо к брату и его спутнице.       Гаара поневоле вынужден отпустить Хинату и подняться с земли, девушка поднимается следом за ним, с явным волнением ожидая того, что так спешил сообщить Канкуро. Если бы ещё она перестала так краснеть, проносится в мыслях Гаары, но с этим уже ничего нельзя было поделать. — Что случилось, Канкуро? — как ни в чём ни бывало спрашивает Казекаге.       Кукловод косится на Хинату, которую явно считает здесь посторонней, но, раз уж Гаара не возражает, он, вздохнув, начинает: — Возникли кое-какие проблемы с нашим пленником. Пришлось перевести его в место понадёжней.       Новая информация крайне заботит Хинату, потому как она, до сих пор молчавшая, заметив, что Гаара медлит с ответом, осмеливается заговорить сама: — Казекаге-сама, могу ли я чем-то помочь? Наша команда головой отвечает за Игуро. Если вы разрешите, я бы хотела быть в составе группы, охраняющей его.       Гаара, скользнув по девушке взглядом, не более, с минуту молчит, но понимает, что вынужден отозваться: — Отвечая за Игуро, ты следуешь приказам командира вашего отряда, не моим. Потому, прежде всего, тебе следует отыскать его и действовать по инструкции.       Лицо куноичи становится серьёзным, даже красные пятна начинают понемногу отступать. Хината кивает и, сложив печати, исчезает в облаке белого дыма. Собранные ранее травы остаются лежать на грядке. Сейчас девушке, определённо, не до них.       Как только Хината уходит, Гаара скорым шагом направляется вон из теплиц, прекрасно зная, что Канкуро последует за ним. — Что в действительности случилось? — коротко бросает он брату. — Можешь рассказать подробней? — Попытка нападения. Неизвестные. — Старейшины? — Думаю, да, — фыркает Канкуро. — Их, похоже, смерть Игуро даже больше устраивает, чем переговоры с Конохой на наших условиях. Что же они так упорно скрывают?       Гаара на мгновенье замедляет шаг, как бы что-то обдумывая, и Канкуро чуть не врезается ему в спину. Вовремя затормозив, он серьёзно спрашивает брата: — Что ты теперь собираешься делать? — Снова соберу совет, — произносит тот как что-то неизбежное и оборачивается к Канкуро. — За Игуро в это время отвечаешь ты. Куда именно ты его перевёл?       Кукловод усмехается. — На этот счёт не волнуйся. Помнишь тот заброшенный подземный полигон, который закрыли под предлогом обрушения конструкций? Он будет там, с моим личным отрядом.       Гаара не возражает. — И с тем парнем Абураме тоже... — добавляет Канкуро, помолчав. — Он не желал оставлять Игуро.       Гаара чуть прикрывает глаза, пока это не шло вразрез с его соображениями, он мог только примириться с этим. Канкуро понимает это и принимает. Но старший брат, конечно, не может вот так сразу уйти, обойдя стороной любопытное, как он считал, происшествие. — Что же теперь, девчонку Хьюга тоже брать в наш отряд? — усмехнувшись, спрашивает Канкуро. — Задал ты ей, конечно, задачку. Найти своего командира. Я не виню тебя, ты тогда ничего не знал. Но всё же, вдруг она справится с этим? Отпускать мне её тогда или оставить с Абураме? — Посмотришь по ситуации, — нехотя цедит Гаара. Ему не терпится поскорее уйти, потому что он чувствует: Канкуро уже что-то приготовил для него. Глупый каламбур или даже что похуже. — Хорошо бы, она нас нашла, — меж тем отвечает ему кукловод, хитро блестя глазами. — Не терпится с ней пообщаться и узнать, насколько правдивы были те слухи из Конохи.       Гаара, собиравшийся было исчезнуть, вынужден притормозить, чтобы серьёзно посмотреть на брата и сделать ему внушение. — Это лишь слухи, ты сам так сказал. И ты знаешь это не хуже меня. — Да, я так думал, но, знаешь, теперь вот как-то сомневаюсь.       Гаара близок к тому, чтобы закатить глаза, но, сдержав себя, спокойно отвечает: — Тебе показалось. Ничего не было.       И сколько раз, интересно, он будет повторять эту фразу, чтобы от него отстали? — А тебе бы хотелось, чтобы было? — не унимается Канкуро, но Гаара его больше не слушает, исчезая в облаке поднявшегося песка.       Последним, что достигает его слуха перед тем, как он оказывается подле здания совета, становится раздосадованный возглас Канкуро «да брось, я ведь пошутил», но Гаара никогда не признавал таких шуток. И, входя в широкие двери, он может только надеяться, что бьякуган подведёт Хинату и ей не доведётся столкнуться с Канкуро. Положение, возникшее между ним и этой девушкой, вновь начинает волновать его, и он не знает, почему.