Дело № 0594184

Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо стояли перед троном Главного Судьи Ада, расположенным посреди черной дороги, ведущей в никуда, и старательно друг друга игнорировали. Циньгуан-ван молча смотрел на них некоторое время, задумчиво покусывая губу. — Итак, — произнес он наконец, — вы понесли наказание, уготованное вам людьми и небом. Достаточно суровое, надо заметить. Теперь мне предстоит определить вашу дальнейшую участь. Выдержав приличествующую ситуации многозначительную паузу, Судья продолжил: — Не Минцзюэ. С тобой все, вроде бы, просто. Нет необходимости удерживать тебя или подвергать испытаниям. Осталось только решить, какую судьбу избрать тебе на этот раз. Казалось, Не Минцзюэ хочет что-то сказать, и Циньгуан-ван даже подождал некоторое время, но бывший глава Не все же промолчал. Только чуть выше поднял подбородок, выказывая бесстрашную готовность принять любой приговор вышних сил. — Цзинь Гуанъяо. С тобой непросто. Честно говоря, твои прегрешения слишком велики, чтобы я мог позволить тебе возродиться человеком. Цзинь Гуанъяо посмотрел на Судью отчаянным взглядом и собирался уже было что-то сказать, но его опередил Не Минцзюэ. — Змеей или жабой его возроди, — посоветовал он с заметным удовольствием в голосе. — Вакансия жабы открыта для Хуайсана, — пробормотал Цзинь Гуанъяо, бросив на него мрачный взгляд. — Да ты! — свирепо сверкнув глазами, Не Минцзюэ замахнулся на него, но кулак прошел сквозь Цзинь Гуанъяо, не причинив вреда. Тот только усмехнулся. — Никак не успокоишься, дагэ? Ста лет в гробу со мной тебе не хватило? — Не называй меня так! — Как мне называть тебя? Ты больше не глава Не. Ты больше не Чифэн-цзюнь. Ты никто. Просто неприкаянный дух. Не Минцзюэ снова сжал кулаки, но на сей раз удержался от активных действий ввиду их бессмысленности. — Никак не называй. — Может быть, мне сделать тебя демоном? — глядя на все это, проговорил Циньгуан-ван. — Хочешь ли ты быть демоном, Цзинь Гуанъяо? Тот удивленно вскинул брови. — Что будет нужно делать? — Ничего сложного для тебя. Пытки, убийства, коварные замыслы. Всячески портить людям жизнь. Цзинь Гуанъяо криво улыбнулся. — Думаешь, это именно то, что доставляет мне удовольствие? — Думаю, что это та работа, с которой ты справишься. Начинать, конечно, придется с низов. Будешь каким-нибудь мелким духом, пугающим крестьян и приносящим скверные пророчества. Но с твоими талантами, я уверен, карьера у тебя быстро пойдет в гору. — Значит, такое наказание ты выбрал для меня? — Вообще-то это привилегия. Больше не придется проживать одну жизнь за другой в попытках достичь совершенства. У каждого свой путь, и этот явно не твой. — И мне никогда не возродиться человеком? — Никогда. Но ты не станешь жалеть. Пара сотен лет — и ты уже забудешь, как это: быть человеком. Никаких метаний и терзаний, никакого сложного выбора. Никаких чувств. При этом у тебя будет то, что ты любишь больше всего — власть и могущество. И превосходство над людьми. Поверь мне, лучшего будущего и не придумать. — Нужно мое согласие? — нахмурился Цзинь Гуанъяо. — Я могу подумать? — Конечно, — с легкостью согласился Циньгуан-ван. — Думай хоть целую вечность. — О чем тут думать? — язвительно произнес Не Минцзюэ, кидая презрительный взгляд на Цзинь Гуанъяо. — Разве не к этому ты всегда стремился? Все время, что я тебя знал? — Да что ты можешь обо мне знать? — Цзинь Гуанъяо со вздохом поднял глаза к бледному, словно разбухшему от гноя, небу. — Тебя разве когда-нибудь хоть что-то обо мне интересовало? Ты вбил себе в голову, будто знаешь, что мне делать, о чем думать и чего желать. Все мои цели и стремления казались тебе недостойными и мелочными. Ты постоянно чего-то требовал, все время смотрел подозрительно, словно даже во время похода в уборную я готовил какое-нибудь коварство. Вместо помощи и поддержки, все, что ты делал — это беспрестанно ставил меня в безвыходное положение! — Ты мне врал все время! — гневно воскликнул Не Минцзюэ. — Конечно, я тебе врал! Стоило лишь попытаться сказать правду, и ты тот час же возгорался желанием меня убить, вместо того, чтобы хотя бы попытаться выслушать и понять! Суждения, достойные сына шлюхи! Это все, что ты мог мне сказать! Благородный, непогрешимый, всегда точно знающий, что есть добро, а что зло, герой, мать твою, Не Минцзюэ! Как хорошо, что мне все равно теперь, что ты думаешь! Говорить тебе правду — огромное удовольствие, поверь! — Я был прав, — процедил сквозь зубы Не Минцзюэ, сверля его взглядом. — Всегда был прав насчет тебя. Ты двуличная безжалостная тварь. Ты называл меня братом, и ты убил меня. Ты разрезал меня на куски, лишив возможности перерождения! — Ты не оставил мне выбора, — сказал Цзинь Гуанъяо, отводя взгляд. — И потом, наш милый Хуайсан все равно все устроил наилучшим для тебя образом. Смотри: ты цел и невредим. И благополучно готов переродиться. Цзинь Гуанъяо, вдруг словно вспомнив о чем-то, повернулся к Судье Ада и улыбнулся ему своей лучшей улыбкой. — Я прошу прощения. Все это ужасно неуместно. Та жизнь закончилась. А в следующей все будет забыто. — Нет-нет, напротив, это очень любопытно, — Циньгуан-ван снисходительно махнул рукой. — Удивительно, но, как я вижу, вам в самом деле не хватило ста лет в одном гробу. — Мы были лютыми мертвецами, — поморщился Цзинь Гуанъяо. — Не слишком расположенными к дискуссиям. Только гнев и ярость… — пробормотал он, — бесконечная злоба. Ненависть. Желание рвать и кромсать. И лишь где-то очень далеко, очень-очень далеко… Хотя не важно. Это все, что я помню. А ты? Он обернулся к Не Минцзюэ, но тот смотрел куда-то на дорогу за спиной Судьи Ада, стиснув зубы. — Я не хочу становиться демоном, — проговорил вдруг Цзинь Гуанъяо. — Это определенно очень лестное предложение, и я благодарен, но… Если у меня действительно есть выбор, я откажусь. Циньгуан-ван и Не Минцзюэ посмотрели на него с одинаковым изумлением. — Ну что ж… — Судья выглядел немного разочарованным. — В таком случае, вопрос с тем, что с тобой делать, остается открытым. — Век змеи недолог, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Возможно, это будет… даже интересно. — Ты издеваешься над правосудием, — с горечью произнес Не Минцзюэ. — И нисколько не раскаиваешься. Цзинь Гуанъяо обреченно застонал. — Отстань уже от меня, Не Минцзюэ, во имя всех богов! — А знаешь, пожалуй, я мог бы вернуть тебя человеком, — сообщил вдруг Циньгуан-ван. — Если кто-то, — он выразительно посмотрел на Не Минцзюэ, — был бы готов за тебя поручиться. И в следующей жизни постарался добиться того, чтобы твой путь был более достойным. — Нет! — воскликнули Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ одновременно. — Только не это! — добавил Не Минцзюэ. — Лучше я буду змеей! — сказал Цзинь Гуанъяо. — Никто из вас не раскаялся и нисколько не изменился! — разозлился Судья Ада, глаза на благожелательном прежде лице полыхнули красным. — Вы оба там же, откуда начинали свой путь! Сто лет в гробу — псу под хвост! Ты, — он ткнул когтистым пальцем в сторону Цзинь Гуанъяо, — самодовольный мерзавец! Ты, — он перевел палец на Не Минцзюэ, — высокомерный глупец! К тому же так и не смог победить свой гнев, хотя тебе была предоставлена такая возможность! На пагубное влияние родового проклятия теперь не сошлешься: сабли в твоей руке больше нет! Циньгуан-ван сокрушенно покачал головой. — Может, стоит возродить тебя женщиной, Не Минцзюэ? Ты станешь послушной дочерью, потом — преданной женой и матерью. Может быть, это научит тебя гибкости и мягкости? Снисходительности? Разумности? Цзинь Гуанъяо, слушая эти слова, казалось, вот-вот испытает оргазм. Не Минцзюэ смотрел на Судью так, будто прямо сейчас совершалось самое ужасное за все его жизни предательство. — Так я заслужил именно это?! — воскликнул он. — Да, — кивнул Судья Ада, сурово глядя ему в глаза. — Именно это. Почему бы нет? Прими правосудие со смирением. Или это годится для кого угодно, кроме тебя? На этом месте Цзинь Гуанъяо зажмурился с выражением такого удовольствия на лице, что не оставляло сомнений — оргазм у него таки случился. Не Минцзюэ панически думал, что предпринять, но в голову ничего не шло. — Ладно… — меж тем продолжил Циньгуан-ван. — В любом случае, у нас есть еще одно незаконченное дело, сильно все усложняющее. Знаешь ли ты, Цзинь Гуанъяо, где твоя рука? Цзинь Гуанъяо погрустнел. — Осталась в храме Гуанинь, очевидно. По понятным причинам, не знаю, что с ней случилось потом. Вероятно, сожрали собаки. — Это не так. Твою руку забрал и сохранил глава ордена Лань. Цзинь Гуанъяо посмотрел на Судью потрясенно. — Лань Хуань? — пробормотал он. — Сохранил?.. Мою руку?.. — Забальзамировал и сохранил, — подтвердил Циньгуан-ван. — И с тех пор она у него. — Он все еще жив? — Лань Сичэнь — достойный муж, достигший вершины духовной силы, заслуживающий восхищения и подражания. — Он сделался отшельником? — спросил Не Минцзюэ. — Нет. Он все еще живет в Гусу. Правда, последние годы проводит в уединении и молитве. А кланом правит его старший внук. — Так он женился! — воскликнул Цзинь Гуанъяо. Они с Не Минцзюэ радостно переглянулись. — Не думал, что он это сделает. — У него есть долг перед кланом. Понятие тебе незнакомое. Цзинь Гуанъяо проигнорировал этот выпад и обернулся к Судье. — Так мы можем его увидеть? — Ты можешь пойти к нему за своей рукой, — кивнул Циньгуан-ван и обратил взор на Не Минцзюэ. — Ты можешь пойти вместе с ним, если хочешь. Как дуновение ветра призраки вылетели из Преисподней. Даже самые большие расстояния ничего не значили для бесплотных духов — один миг, и они уже были в Гусу. Над землей царила ночь, и Облачные Глубины были погружены в сон. Здесь как будто ничего не изменилось, и странным казалось думать о том, сколь много лет прошло с тех пор, как они были здесь в последний раз. Найти маленький домик, принадлежавший Лань Сичэню, не составило труда. Его обитель находилась там же, где и всегда. В отличие от горных хребтов и могучих сосен, за истекшие сто лет Лань Сичэнь изменился. Он выглядел значительно старше, даже старше, чем Лань Цижэнь, каким Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ его помнили. Он выглядел совсем стариком. Но так казалось только на первый взгляд. Если приглядеться, где-то в глубине, за пергаментной, покрытой морщинами кожей почти чужого лица скрывались хорошо знакомые черты. Цзинь Гуанъяо опустился на край кровати. — Он нас увидит, Не Минцзюэ? — спросил он с беспокойством. — Откуда мне знать, — глухо ответил тот. Цзинь Гуанъяо наклонился и коснулся губ Лань Сичэня призрачными губами. Тот не проснулся, но ресницы его дрогнули, расслабленно лежащая на покрывале рука поднялась, и словно по наитию коснулась плеча Цзинь Гуанъяо. — Проснись, эргэ, проснись… — прошептал призрак, склоняясь к его уху. Голос предательски дрогнул. Лань Сичэнь открыл глаза и в тот же миг по тому, как осветилось радостью его лицо, Цзинь Гуанъяо понял, что он его видит. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. И Цзинь Гуанъяо не мог ничего сказать, потому что горло сдавило спазмом. Слезы потекли по щекам, неожиданно горячие. Лань Сичэнь коснулся его лица, будто рассчитывал вытереть их, а может быть, он и правда это мог, потому что Цзинь Гуанъяо почувствовал тепло его пальцев. Потом Лань Сичэнь, приподнялся на локте, перевел взгляд на Не Минцзюэ и поманил его рукой. — Подойди, пожалуйста, ближе, хочу посмотреть на тебя тоже, — улыбнулся он. — Я скучал по вам. Я так долго вас ждал. Не Минцзюэ подошел и опустился перед кроватью на колени. Выглядел он растерянным и несчастным. — Вы наконец свободны, — сказал Лань Сичэнь. — Надеюсь, больше не держите друг на друга зла? — Нет, — покачал головой Цзинь Гуанъяо, — конечно, нет, все в прошлом. Ста лет достаточно для ненависти. Спасибо, что сохранил мою руку. Теперь я смогу уйти на перерождение. Мы вместе уйдем, — он бросил умоляющий взгляд на Не Минцзюэ, — Циньгуан-ван обещал нам. — Хорошо, — в глазах Лань Сичэня блеснули знакомые веселые искорки. — Минцзюэ-сюн, ты же присмотришь за А-Яо? — Вы мне оставляете выбор? — мрачно спросил Не Минцзюэ. — По-моему, нет. Цзинь Гуанъяо улыбнулся и коснулся руки Лань Сичэня. — Пойдем с нами, Лань Хуань. Вернемся вместе?