серебро, шаг, золото

минхао привык распределять людей по спектру цветовой температуры, как снимки. подавляющее большинство – в центре шкалы, может, чуть тепловатые, в зависимости от окружающего пространства и настроения. себя же он однозначно относил к холодному типу. тонирование выбеленных волос в платину раз в две недели, кольца из серебра на каждом пальце, ни одной чрезмерно яркой вещи в гардеробе. минхао детально знал, как хочет выглядеть и какое впечатление производить. – эй, какой объектив ты используешь? вот так посреди католического кладбища конца 18 века, в тишине мраморных плит и скорбящих ангелов, на минхао обрушилось глобальное потепление. оглянувшись через плечо, минхао увидел в опасной близости от себя парня – буквально человеческое обличье всего, что неимоверно его раздражало. он едва удержался от того, чтобы зажмуриться и отвернуться, такой искрящейся теплотой разило от незнакомца. факторы: тёплый тон кожи; тёплый цвет глаз; тёплый подтон в каштановых волосах (с медью, кажется, хотя закатное солнце могло исказить картинку); ярко-розовая худи; оранжевые кроссовки; улыбка– эта улыбка. минхао отшатнулся, окинул парня максимально равнодушным взглядом и засунул руки в карманы пальто. – minolta rokkor, сорок пять миллиметров, f2. – круто! у меня из minolta был только fisheye на шестнадцать миллиметров. я с ним не справился. – ожидаемо, – усмехнулся минхао и лишь сейчас заметил ремешок камеры, скрывающейся за спиной у парня. – и на что ты снимаешь? – pentax, – он задумчиво покрутил фотоаппарат в руках. – ещё был старенький canon, но я случайно сбросил его в каньон на экскурсии. – как это? – да просто выскользнул из рук, – незнакомец беззаботно пожал плечами, – а потом я чуть не свалился следом за ним. я мингю, кстати. – ну... хорошо, что ты остался жив, наверное, – растерянно протянул минхао, – но постарайся обращаться с камерами поаккуратнее. – ты не назовёшь своё имя? – минхао. – приятно познакомиться, – и снова эта улыбка. минхао сам не понял, как его затянуло в этот торнадо с золотистым отсветом солнечных лучей и медовыми глазами. мингю разбирался в камерах и линзах меньше, чем он сам, но горел этим как будто даже сильнее. и вот они снова встречаются – осенний парк, заброшенная железная дорога, исторические улочки города. едут к морю на целые выходные, чтобы снимать, пока погода ещё не сильно кусается. дышат солёным ветром на мысе, стоя прямо у обрыва, и минхао следит за тем, чтобы камера мингю – новенькая leica, – осталась невредимой. странно. мингю по всем параметрам должен его бесить. он громкий, неуклюжий и яркий – внешне, внутренне, по-всякому. его манера одеваться, все эти немного детские принты и мягкие ткани – на фоне строгой чёрно-серой палитры минхао, на фоне его серебряных цепочек и высоких мартинсов, – выглядит смешно. мингю, в конечном итоге, тёплый. но минхао вдруг открывает для себя новый тип тёплого – приятный, искренний и по-настоящему красивый. окутывающий, домашний и совсем не поверхностный, как раньше думалось. у них с мингю – целые ночи разговоров, общие любимые фильмы и шутки на двоих. мингю никогда не говорит ему, что он слишком «чёрствый» и «безразличный», не обвиняет в нарциссизме, не пытается изменить, а просто принимает. – «эй, какой объектив ты используешь?» – мингю вслух читает надпись на табличке и заливается смехом, гулко проносящимся через весь зал. – ты серьёзно назвал так экспонат? – а что? это идеальное название. арт-галерея, первая персональная выставка в жизни минхао, и на снимке, перед которым они стоят – статуи двух ангелов с того самого кладбища. последняя фотография, сделанная им до появления мингю. прошло уже три года, и минхао думает, что готов заменить одно из своих колец с серебряного на золотое. в кармане его пальто (чёрного, конечно) бархатистая коробочка приятно греет ладонь.