"Я верю что ты можешь быть хорошим..."

Холодный пот, тяжелое дыхание. Мертвый бойфренд, который будто только что был жив. До ужаса отвратительная рана на лице, бывшем некогда красивым лице, исполосованное ныне ножом. Бежать? Бежать нет сил. Страх накатывает вновь и вновь, но Тара понимает, что боятся уже нет смысла. Дойти до тревожной кнопки? Нет... Она не дойдет, а если и дойдет, то кнопка будет уничтожена, как и все остальные до этого. Она тяжело опустилась возле стены, облокотившись на нее спиной. Рука, поддерживавшая плоть, которая вот-вот готовилась соскользнуть с лица, бессильно рухнула на пол. С чавкающим звуком открылась рана. Тара закрыла глаза. Они... Они ведь все контролировали. Откуда ОН нашел нож? Что произошло? Ответы на вопросы ускользали от нее, психика испытуемого не дала себя раскрыть, а после ударила. Все в один миг обернулось кошмаром. В коридоре раздались шаги. Тихие, мягкие, пританцовывающие. Тара, не открывая глаз, знала, кто так осторожно, по кошачьи крадется за своей жертвой. Прислонившись затылком к стене, она постаралась принять спокойную позу лотоса. Как ее мать учила. Неграмотная, неряшливая полная и, скорее всего, полоумная женщина, верящая в гадания и прочую ерунду, и которая обожала ее всем сердцем. В позе лотоса она молилась своим богам, неизвестным и странным, тем, которые, возможно, жили только в голове матери. Сейчас Тара взывала к этим богам. Надежда на спасение? Нет, конечно нет. Она не верила в это. Надежда - ложь и мертва, а боги если и работают, то только с теми, кто в них искренне верит. Тара же не верила совершенно. Зачем она молилась? Да и сама она не дала бы ответа на этот вопрос. Мягкие шаги приближались, пока не остановились. Остановились, очевидно, возле тела. Надо же... Тело... Так она себя называла. Когда Мортис вломился к ним в спальню, озаряемый лунным светом, он предстал пред ней во всей красе. Хотела ли она взять его изгибы? Хотела. Но прежде этого, пухлое тело Джина, маленького, смешного Джина, который пытался ее защитить, было насажено на нож. А та тварь, что представилась прекрасным принцем, безумно сверкала глазами во тьме. ОН был хищником, и она знала это, так как и сама была хищницей. Но тогда она стала белым кроликом. Парень, ничего не говорил. Молча стоял и смотрел на свою жертву. Тара до сих пор не открыла глаз, просто знала это. Раздался шелест - должно быть шелест рубашки, распахнутой белой рубашки, открывающая аполлонский торс психопата, и следом, ее губ коснулись холодные губы маньяка. — Я тоже был не против. Вы интересны. Но Вы... В Вашей клинике был мужчина. Он мертв. Наказан за то, от чего пытался вылечится у Вас. Прощайте, — прервав поцелуй сказал он и чуть отстранился. Следом последовал удар, который ознаменовал легкий порыв ветра. Боль... Она слишком устала, чтобы ее толком прочувствовать. Даже не поморщившись, она приняла следующий, и много следующих ударов. Ветерок, который исходил от Мортиса, был приятен. Онпостепенно усиливался, приносил лёгкость и воздушность. Внезапно, Тара распахнула глаза. Ветерок играл сней, звал за собой. И она убежала с ним, убежала в далекие зеленые луга, где весело смеялась с ветерком, соревнуясь в прокачивании травинок...