10 б выясняет процент натуральности

      Ленивая, сонная тишина оглушила сорок четвертый кабинет. Дневной солнечный луч, пробиваясь через короткие жалюзи играл на копне медных кудрей, белых яблоках щёк и невысоком лбу, заставляя и без того вечно юные, смотрящие куда-то вперёд глаза блестеть новым отливом. Девушка с неподдельным интересом окуналась в лекцию учительницы литературы, сердечно добавляя всё новые детали, отвечая на закрученные в крутую спераль вопросы. Молодой девичий голос был на пару тонов громче преподавательского, а звучание на порядок ретивее и веселее, и даже кабинет не казался уже таким покойным и бездыханным.       В полярном углу кабинета праздность гнула спину другой ученице. Она статично лежала на письменном столе, заслушиваясь речами живой подруги, заставленная спинами своих одноклассников, словно рядом ширм. Глядя на таких людей, человек словно вдыхает их безделье: невольно зевает, веки тяжелеют, и тело наполняет какая-то мягкая усталость.       Звонок оповестил учеников десятого б об окончании второго урока литературы. Вздох облегчения облетел весь класс, задержавшись на второй парте перед учительским столом, откуда послышалось недовольное цоканье девушки. - Не забудьте, что до следующего четверга, - она сделала ударение на этих словах, - вы должны сдать стихотворение Лермонтова по выбору моим помощникам. Это Катя, Аня, Даша и Полина. Всё, на этом мы с вами заканчиваем с Михаилом Юрьевичем и переходим к Николаю Васильевичу. Всем спасибо за урок. Девушка на задней парте, освободив мягкие тёмно-каштановые волосы из нетугого хвоста буквально вскочила из-за парты, прогнав остатки сонливости, накопленной за несколько бессонных ночей. -- Ань, Ань! - останавливая в дверях одноклассницу, окликнула девушка. -- Да-да? - с улыбкой обернулась Аня. Она была сантиметров на 10 выше подруги, и эта разница в росте создавала ощущение своеобразного уюта и защищенности. -- А ты можешь принять у меня Лермонтова на следующей перемене? - потупив взгляд в пол и снова подняв глаза на девушку, спросила Настя. Она неловко переминалась с ноги на ногу, растерявшись под внимательным взглядом одноклассницы. -- О, давай, Лермонтова послушать я всегда рада, - с энтузиазмом закивала головой девушка. -- Всё, тогда чмоки в щеки, забились. - посмелев, Настя привстала на носочки, забавно поцеловала Аню в левую щеку, - ну всё, подруга, я тебя олесбиянила, - за фразой последовало лукавое подмигивание, на что кудрявая только рассмеялась и поспешила покинуть класс, чтобы никто не заметил лёгкий румянец, проступивший даже сквозь слой пудры на круглых щечках.       Девушка смотрела вслед своему милому "экзаменатору", вновь и вновь возводя в голове невесомый поцелуй, вспоминая шёлковую кожу под мягкими губами, знакомый, такой домашний мыльный аромат с чем-то лёгким и почти неслышимым. Пальцы не переставали мять чуть вспотевшие от волнения ладошки, но было ли это простой лихорадкой, что при каждом публичном выступлении заставляло сердце пропускать удары, или же являлось чем-то бо́льшим, ответить не решилась бы и сама десятиклассница.       Шелест страниц стих невероятно быстро, знаменуя конец очередного испытания на железные нервы и позвонки — биологии. Прижимая к груди слегка помятую тетрадь, Настя планировала сквозь ряды низких парт, уже ища зрительной встречи с подругой. — Ань!- едва слышно произнесла она, кивнув в сторону коридора. — Да, иду!- с полуслова девушка поняла намёк и, отложив оформление конспекта, вышла в рекреацию.       В предвкушении задушевной литературной беседы отрывистые смешки сыпались сами собой через сито частых переглядок, бархатных улыбок и вскользь брошенных фраз, не имевших никакого информационного груза. Коридоры успели заполниться журчанием льющихся разговоров, из кабинетов повылезали замученные учащиеся и патрульные-преподаватели, разодетые в синие медицинские маски. Одна из таких надсмотрщиц, приземистая, коротко стриженная, по-молодому быстро перебирала старческими ногами по задушенной нескончаемым шумом рекреации. -- Настя!- с улыбкой выловила классная руководительница ученицу из толпы,- Скажи всем,- она махала сухим указательным пальцем в немного приказном тоне,- чтобы спускались вниз переодеваться и ждали меня в вестибюле. -- А что у нас будет?- интерес, перемолотый с тревогой и каким-то детским любопытством пронизал голос Седовой насквозь, пуская корни в само ее нутро. -- Исправительные работы с граблями! За ваши двойки по химии!- без крупицы злобы или укора отшутилась женщина,- Вот,- она протянула ключ Насте,- закрой за всеми класс, когда будете уходить.       Концерн десятого "б" во главе с Татьяной Александровной работал быстро, без лишних мыслей и слов перебрасывая информацию из одного угла класса в другой, так, чтобы каждый видел ориентир и план действий. Настя a.k.а. Шалаш обрисовала взглядом захламленный, немного пыльный и весь в разводах кабинет, проверяя, можно ли закрывать дверь. Как неожиданно и приятно: из-под второй парты блестели бронзовые кудри, отливая под любовным осенним солнцем. Девушка призраком прошла между партами, присела на корточки в соседнем от однокласснице проходе. -- Ань?- с горошиной робкости в тоне позвала она подругу, немного рассеянно, неуклюже раскапывающую свою сумку.       Курчавая голова взметнулась над партой. Тёмные блюдца зрачков испуганно скакали по кабинету, не находя источник звука. Может, показалось? Но не станет же сознание так жестоко розыгрывать свою хозяйку, верно? Это бесчеловечный мазохизм, так играть на своих собственных чувствах! Однако что-то в этом было: каким-то образом голос "боевого карлика" застрял в черепной коробке Ани, и каждый звон напоминал его, каждая нота, выловленная из шума толпы была похожа, и всякая фраза, озвученная женскими устами, подталкивала к мимолётной мысли: "вдруг она?". Девушка никогда не обращалась к этим вспышкам -- надежда "расслышать" дорогой голос затухала также быстро, как и возгорала, словно её и не было. -- Я здесь!- Шалаш поднялась в полный рост, что её наконец стало видно из-под стола.       Хихикая, она отряхивала провисшие колени на старых потёртых портках, пока подруга смущённо-виновато тараторила какие-то извининения то ли за свою задержку, то ли за то, что сразу не приметила миниатюрную девушку под партой, то ли за бог знает что ещё. -- Закрой глаза!- уголки губ расплылись в улыбке, обнажая детские ямочки на круглых настиных щеках. -- А?- отрывисто вылетело из приоткрытых губ.       Седова стояла в мантии недоумения, но интерес быстро одержал победу, и та покорно опустила длинные, почти кукольные ресницы. Два тяжёлых стука, громких прыжка, и лишенные резкости девичьи пальцы оказались на скулах одноклассницы, приподнимая голову вверх. К мягким бархатным устам милой копуши прилегли тёплые суховатые губы. Они целовали её, словно застыв в лёгкой улыбке, как-то невинно, хорошо растирая границу дружеского шутливого поцелуя и дерзкого любовного признания.       Рваный выдох Шалаша окончил их секундное наслаждение. Аня открыла глаза и чуть пошатнулась от трясущего душу удивления, что пришлось облокотиться о подоконник. Перед ней на стуле стояла одноклассница, чуть нагнувшись вперёд, ближе к ней. Настино лицо светилось радостью победы. В первый раз она была выше. -- Теперь прощена,- засунув руки по карманам, она спрыгнула двумя ногами на пол,- выходи, мне кабинет надо закрыть.