I hate you/I love you

— Да чтоб тебя! — Минхо с силой бьёт кулаком в стену и прожигает глазами спину уходящего парня. Чанбин, стоящий рядом, устало качает головой и бросает на Чана красноречивый взгляд мол «опять двадцать пять». — Ну что ты на него взъелся? Он же тебе ровным счётом ничего не сделал, детский сад, Хо, честное слово, — австралиец ака самый старший в компании принимает на себя роль вправляющего мозг. На это Ли только недовольно шипит и угрюмо отворачивается от места, где минуту назад проходил его худший кошмар. — Ненавижу. — За что? Ты ни разу толком не объяснил, — в разговор вступает Чанбин, скрещивая руки на груди и выжидающе глядя на друга. А Минхо и не объяснит. Просто он всей душой ненавидит этого парня. Такого идеального, умного, талантливого, прям распрекрасного первокурсника по имени Хан Джисон. Прийти не успел, а уже стал любимчиком всех преподавателей, однокурсников и даже старшекурсников. Точнее, кроме одного из них. Ли сам не знает, что вызывает такую злость стоит ему завидеть высветленную макушку и большие карие глаза. Просто раздражает эта идеальность. Невозможно быть таким идеальным. — Короче, заканчивай этот цирк и веди себя нормально. Парнишка классный, а ты тут на говно исходишь, — Чанбин стаскивает рюкзак с подоконника, и вместе с Чаном они отправляются на занятия. — И вы туда же! Что в нём классного-то? Вопрос повисает в воздухе и в голове у Минхо. Действительно, что же в нём такого классного?

***

Джисон никогда не искал столько внимания. Просто почему-то все в универе полюбили его, хотя он ничего особенного не сделал. Обычный первокурсник, добрый и отзывчивый парень, умный и весёлый. И всё хорошо было до одного момента… Как-то раз, сидя в библиотеке со своим другом, он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, заметил старшекурсника, который смотрел на него с такой ненавистью, что правда страшно. Хан видел его впервые, поэтому ему в его чудесную маковку и не могло прийти, что он сам является объектом злости. Подумал, что день плохой, а он просто на фон попался, ну мало ли… Оказалось, что данная теория хуйня. Тёмные глаза стали преследовать его постоянно. И вот хоть убейте, но Джисон не понимает, что натворил, чтобы вызвать столько негатива. — Да забей и всё, проблемы у пацана, — спокойно говорит Феликс, переписывая конспект в столовой, пока Хан сидит вытянутой струной из-за очередного ощущения тяжёлого взгляда между лопатками. Забить не может, потому что это напрягает и пугает. Тогда Феликс советует просто подойти, поговорить об этом, и парень соглашается. Только вот подойти не получается. Едва Джисон делает пару целенаправленных шагов в сторону старшего, того как ветром сдувает: то в аудиторию забежит, то за угол свернёт, то реально испарится каким-то чудом. — Что он хочет? — Минхо сидит в кабинете, склонившись под парту и наблюдая за дверью. Ну вдруг тот такой отчаянный, что зайдёт следом. — По ебалу тебе дать. Достал гипнотизировать, — лаконично отвечает Чан, не прекращая рубиться с Чанбином в какую-то игру. На это Ли фыркает и поправляет тёмную чёлку, спадающую на глаза. Но если серьёзно, неужели с ним решили поговорить? От этого становится очень страшно, потому что Минхо может не сдержаться, и тогда младший узнает… Узнает, за что его так ненавидят: ворвался в спокойную жизнь Минхо, перевернул всё с ног на голову, забрал сон и все мысли себе. Узнает, как Ли хочется стереть эту яркую улыбку долгим поцелуем, как жизненно необходимо посадить к себе на бёдра, прижать к стене и ловить томные вздохи. Вдруг вообще узнает, как Минхо долго вечерами дрочит на его светлый образ, яростно рыча и представляя тонкую талию, которую хочется сжать до красных следов, стройные ноги, которые прекрасно бы смотрелись на его плечах, пока Ли бы выбивал весь дух из парня, доводя до умопомрачения, алые губы, которые нужно только целовать и целовать… Минхо умирает. А Джисон бесится. Ну что это такое? Мало того, что его каждый раз морально уничтожают, так ещё и избегают. Аж обидно становится. Может Хан с ним просто пообщаться хочет, а он вот так делает. — Джи, я же говорю, забей ты на него, лучше давай тусовку обсудим, — Феликс виснет на плечах друга и показывает телефон с сообщением, где видно приглашение на день рождения одного из старшекурсников. Джисон заинтересованно изучает всю информацию и говорит, что они обязательно туда пойдут. О том, почему до этого сообщения идёт пожелание спокойной ночи с сердечком от контакта «Бинни-хён» он тактично промолчал…

***

— Ну чего ты грустный такой? — Чан подсаживается к одиноко сидящему Минхо, протягивая что-то в стаканчике. Брюнет молча отпивает обжигающую жидкость и тут же резко ей давится. Лёгок на помине. Ещё и красивый до пизды. Австралиец, проследив за чужим взглядом, выдаёт «ясно, понятно», зачем-то желает удачи и уходит. Джисон парня не замечает. Точнее делает вид, что не замечает. В конце концов он пришёл сюда с другом повеселиться, а не играть в гляделки. Примерно час эта стратегия даже работает, пока Хан не решается выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Минхо под воздействием алкоголя уже поебать на последствия, и он направляется следом. Потерявший всякую бдительность и просто наслаждающийся ветерком Джисон вздрагивает сначала от звука открывающейся двери, а затем, обернувшись, и от осознания, кто пришёл. Он быстро осматривает старшего и спокойно отворачивается. — Не замёрз здесь? — Минхо подходит ближе, опираясь на перила рядом. — За что ты меня так ненавидишь? — Джисон игнорирует вопрос, поворачиваясь лицом к парню, а у Ли сердце начинает отбивать бешеный ритм. — Уверен, что тебе нужен ответ? — Да, уверен. Знаешь ли, тяжело немного замечать твои взгляды, не зная причины. Минхо невесело смеётся, качая головой. Этот мальчик его в могилу сведёт. Такой прекрасный, милый, искренний, с блестящими глазками и заразительным смехом. Его то ли хочется заобнимать, зацеловать, то ли трахнуть так, чтоб наутро встать не мог и целый день лежал рядом с ним. И голос у него чертовски красивый, а стоны наверняка слаще всего на свете… — Потому что ты занял все мои мысли. Каждую секунду думаю о тебе, дышать нормально даже не могу. Хочу тебя во всех смыслах и схожу от этого с ума, — брюнет смотрит на ночной город, ожидая реакцию, затем слышит тихий смех и недоуменно поворачивается к Хану. — Это типа люблю и ненавижу? — Минхо задумывается на секунду, а потом медленно кивает. — Пойдём, — Джисон берёт старшего за руку и уводит с балкона. Ли покорно за ним следует, наслаждаясь ощущением чужой маленькой ладошки в своей.

***

— Куда ты меня ведёшь? — спустя какое-то время спрашивает он, когда они поднимаются по лестнице. Младший разворачивается и хитро смотрит на парня. К слову, Хан достаточно пьян и ему так же, как и Минхо, поебать на последствия. — Если бы я тебя сейчас поцеловал, что бы ты сделал? — Ли сначала шокировано на него таращится, но быстро берёт себя в руки. Когда ещё такой шанс предоставится… — Проверь и узнаешь, — уголки губ приподнимаются, а глаза загораются желанием, — И что-то мне подсказывает, бельчонок, что тебе очень понравится. Блондин на это только хмыкает, за одно мгновение оказывается совсем близко и целует так, что старший охуевает не на шутку. Даже целуется идеально. Джисон не тратит время на аккуратность. Сразу проникает языком внутрь чужого рта и чуть ли не насилует его, а Минхо вообще не против. Отвечает так же страстно, не спешит бороться за главенство, ибо смысла нет. Скоро младший будет млеть под ним, в этом он уверен. — О господи, хоть в комнату уйдите, кролики, — откуда ни возьмись появляется Чанбин и подталкивает парней в сторону спальни. Возможно вы подумаете, почему тот не удивлён, застав друга сосущимся со своим «главным врагом»? Ну так от ненависти до любви один шаг. А ещё Со проницательный, зараза, и почти сразу понял причину такой злости. Называется, «не твой, вот ты и бесишься». Парочка с сожалением отрывается друг от друга, затем Ли подхватывает парня на руки и несёт в любезно указанное место. Далее хлопок двери, звук закрывающейся щеколды и томный вздох младшего на ушко. — Ты очень красивый, знаешь? — шепчет Джисон, восхищённо рассматривая чужое лицо, а Минхо чувствует так некстати порхающих бабочек, о которых пишут в сказках. Хочется запищать, нырнуть в объятия и тереться носиками, однако он собирается с духом и говорит: — Ты мне ещё дашь фору, солнышко, и мне кажется, что без этого, — поддевает футболку, рукой проникая под неё и гладя по позвоночнику, — будешь ещё прекраснее, что думаешь? — Думаю, что много болтаешь, — Хан отстраняется и самостоятельно стягивает ненужную вещь, а Минхо присвистывает. Не прогадал. Здравый смысл махнул ему ручкой ещё там, на лестнице, поэтому старший делает быстрый шаг к блондину и впивается в губы настойчивым поцелуем. Теперь вести будет он, и не сказать, что Джисон сопротивляется. Минхо проталкивает язык внутрь, щекочет нёбо, обводит ровный ряд зубов, изучает, а второй сдавленно стонет. Он знает, что сам целуется хорошо, но то, что с ним сейчас творит старший, переходит все границы реального. Неожиданно в голову ему закрадывается гениальная идея. Джисон аккуратно ведёт старшего спиной к кровати и на секунду разрывает поцелуй, чтобы несильно толкнуть того на мягкую поверхность. Минхо любопытно, что же будет дальше, и поэтому мирно лежит в ожидании. Идея же Хана заключается в том, чтобы сесть на эти восхитительные бёдра, на которые он положил глаз давно. И ни секунды не медля блондин забирается сверху, усаживаясь слишком близко, но в то же время так далеко от чужого паха, а Минхо еле сдерживает стон и просто тяжело выдыхает. С этим чертёнком точно не соскучишься. — Вот это вот, — Джисон ведёт рукой по чужой груди, мучительно медленно расстёгивая пуговицы на рубашке, — Нужно снять. Она тебе чертовски идёт, но без неё будет лучше. Ли приподнимается, позволяя стащить с себя одежду и пытаясь не застонать ещё больше. Этот хулиган ёрзает своей аппетитной задницей прямо по его члену и, кажется, вовсе не собирается останавливаться. — С огнём играешь, малыш, — Минхо полностью садится и укладывает руки на стройные бёдра, медленно скользя к ягодицам и сжимая их, от чего младший ойкает и запрокидывает голову. Взгляд брюнета проходится по длинной шее, которая очень манит оставить на ней парочку пятен. Впрочем, парень редко себе в чём-то отказывал… Мокро, страстно, с чувством он принимается покрывать медовую кожу засосами, а Джисон только сильнее подставляется под дурманящие ласки. Естественно, ни один из них не подумал, как потом это творчество прятать, но кого сейчас это волнует. Хан долго не выдерживает таких поцелуев и укладывает парня. Теперь его очередь оставлять свидетельство жаркой ночи, с чем он восхитительно справляется: низкие стоны Минхо тому доказательство. Джисон не останавливается, целует, кусает, зализывает ключицы, плечи, грудь — везде оставляет свои метки, и от этого Ли кроет нещадно. Старший с рыком переворачивает блондина на спину, подминая под себя. Снова приникает к желанным губам, при этом руками расправляясь с чужими джинсами. Приходится остановиться, чтобы снять их полностью вместе с нижним бельём. Отбросив всё в сторону, Минхо оглядывает это совершенство, которое сейчас принадлежит только ему. — Прекрасный… — шепчет, наклоняясь ближе и целуя совсем нежно, а Джисон млеет от того, с какой любовью старший это делает. Пальчиками зарывается в тёмные волосы и пытается так же отвечать. Всю идиллию прерывает нехватка воздуха, и Минхо с сожалением размыкает поцелуй. Встаёт, чтобы до конца раздеться самому, а ещё чтобы найти в прикроватной тумбочке смазку. К счастью, находит, но когда Ли разворачивается к парню, то чуть ли не роняет её. То, как младший лежит с закрытыми глазами, закушенной губой и медленно водит рукой по собственному члену, может довести до инфаркта. Брюнет снова склоняется над ним, раздвигает стройные ножки и почти умирает. Джисон слишком горячий. — Пожалуйста, — хнычет Хан, подаваясь бёдрами вверх, пока Минхо чересчур долго выливает смазку на пальцы и согревает её. — Пожалуйста что? Одно твоё слово, Джисони, и я всё сделаю. Любой каприз для моего малыша. — Хочу тебя, не медли, умоляю… Блондин практически выстанывает эти слова, доводя Ли до точки невозврата. Старший медленно вводит один палец, целуя впалый животик и успокаивающе гладя по бедру, спустя некоторое время ещё второй. Джисону стоит отдать должное, он стойко терпит все прелести растяжки, ну или просто возбуждение настолько велико, что превосходит любой дискомфорт… Теперь Минхо ритмично трахает парня тремя пальцами, сцеловывая тихие стоны и шепча на ушко, какой его мальчик молодец. В какой-то момент Ли давит на комочек мышц, и младшего аж подкидывает на кровати с таким стоном, что у брюнета всё темнеет перед глазами. До чего восхитительный звук… Хочется слушать вечно. — Милый, котёнок, прошу тебя, трахни уже, — Джисон скулит, глазки жмурит, простынь в кулаках сжимает, а Минхо дважды просить не надо. — Джисони, посмотри на меня, — парень еле открывает глаза, замечая беспокойный и нежный взгляд, — Если что-то будет не так, станет больно или неприятно, не молчи, хорошо? Хан кивает, получая глубокий, тягучий поцелуй, во время которого старший аккуратно входит наполовину. Блондин прикусывает чужую губу и сразу зализывает, как бы извиняясь. И нет, ему не больно, ему безумно хорошо. Минхо начинает двигаться то медленно, то быстро, с оттяжкой, попадая по простате с каждым толчком, а Джисон стонет так громко, пошло и сладко, что наверняка слышно за дверью. Да похуй вообще-то. — Остановись на минуточку, — сквозь всхлипы проговаривает блондин, и Минхо замедляется. — Всё в порядке? — Да, просто, — переводит сбившееся дыхание, — Хочу оседлать тебя. Ли смеётся и быстро меняет позу. Кажется, он серьёзно влип в проблему по имени Хан Джисон. Младший пересаживается и медленно опускается на член, красиво выгибаясь в пояснице и закусывая нижнюю губу, а Минхо чуть ли сознание не теряет от того, как превосходно парень выглядит в этот момент. Но когда Хан ещё и умело начинает двигаться, вращая бёдрами, то всё, можно писать завещание… Брюнет по-собственнически сжимает тонкую талию, толкаясь навстречу, из-за чего Джисон кричит имя старшего, наверное чтоб все знали, с кем ему тут так хорошо. На самом деле просто всё летит из-под контроля и по пизде. Парни отдаются чувствам и эмоциям, действуют на уровне инстинктов, и именно это порождает такие потрясающие ощущения. — Сладкий, ты замечательно справляешься, но отдохни, дальше я сам, — с этими словами Минхо укладывает Хана снова на спину, устраивает стройные ножки себе на плечи — да, как мечтал столько времени — и резко входит, начиная двигаться быстро и размашисто. Джисон задыхается, переходя со стонов на хриплые крики, чужую спину царапает и жмётся ближе к сильному телу. — Котёнок, я скоро… — блондин выгибается в пояснице, а сердце Минхо второй раз за вечер делает сальто от этого милого обращения. Он укладывает ладонь на чужой член, надрачивая в такт толчков, а младший чуть ли с ума не сходит, не зная, на чём именно сконцентрироваться и по итогу теряя связь с реальностью вообще. Спустя несколько мгновений он кончает, громко простанывая имя старшего, и Ли едва успевает выйти и излиться на чужое бедро. — Ты был восхитителен, — брюнет ласково целует разомлевшего парня в лоб и выуживает откуда-то коробочку с салфетками. — Мне никогда ни с кем не было так хорошо, — Джисон переводит взгляд на старшего, вытирающего его, и ладошкой гладит по щеке, — Спасибо. — Давай спать, малыш, ты совсем устал, — Минхо ложится рядом, накрывая их одеялом и обнимая младшего со спины. Ненависть сменилась чувством бесконечной любви.

***

Джисон медленно открывает глаза и тут же тихо шипит от пронзающей головной боли. Мигрень такая сильная, что он даже не сразу замечает чьи-то руки, обнимающие его за талию. Сделав глубокий вдох и вроде успокоившись, Хан оборачивается и видит мирно посапывающего Минхо. Нет. Хуйня. Не успокоился. Еле сдержался, чтобы не заорать… Парень судорожно пытается вспомнить события прошлой ночи, и ему это почти удаётся. Только не ясно, хорошо это или плохо, потому что его память прекрасно воспроизводит момент, когда он скакал на старшем. Ладно, думает он, то, что было, не исправить, но можно попробовать свалить. Блондин аккуратно скидывает одеяло, почти выпутывается из расслабленных объятий и уже радуется успеху, но его резко притягивают обратно и сверху закидывают ещё ногу. Чтоб наверняка. — Ну и куда ты собрался? — сонным, хриплым голосом тянет Ли, покрепче обхватывая младшего за талию. — Предположительно домой? — Нет. — Что нет? — Я тебя не отпущу. Джисон аж задыхается от возмущения и разворачивается лицом к брюнету, с вызовом глядя на того. Кстати, Минхо даже глаза не удосужился ещё открыть. — Что значит не отпустишь? Ты же меня ненавидишь, так что давай… — Люблю. — А ну-ка повтори… — Я тебя люблю. Вчера же ещё сказал. И никуда ты от меня теперь не денешься. — Как будто у меня был выбор, — Хан прячет довольную улыбку, утыкаясь носиком в шею старшего. — Это значит, что ты теперь мой парень? — Минхо наконец-то открывает глаза и ласково смотрит на свернувшегося в его руках калачиком блондина, который тут же положительно угукает. Тишину разрушает чей-то смех за дверью и топот по лестнице. Затем крик и счастливое «поймал». Один из голосов Джисону кажется очень уж знакомым… — Феликс? — он приподнимается с постели и, хмурясь глядит на дверь. — И Чанбин, — Минхо тоже садится и обнимает со спины, невесомо целуя в шею, но Хана это мало волнует, и он вопросительно смотрит на своего парня, — Что? Это дом Чанбина и, кажется, твой Феликс сегодня тоже не у себя ночевал. — Голубки, подъём! Мы уже стол накрыли, спускайтесь, — раздаются стук и бодрый голос Со. В голове Джисона тысяча и один вопрос к своему другу, которые он ему обязательно задаст, а сейчас важнее тот парень, что льнёт сзади, оставляя неторопливые поцелуи на спине и плечах. Хан понимает, что успел чертовски сильно влюбиться, а Минхо наконец-то больше не прячет чувства под дурацким словом «ненавижу».