Как выжить, если ты волшебник. Книга первая.

      Люциус Малфой сидел в родовом поместье в своём рабочем кабинете. Он пил. Вторая бутылка огневиски подходила к концу, но решение, что делать в текущей ситуации, так и не приходило.       Мордредова Лордова тетрадка, — будь она трижды проклята, — надёжно запертая в экранированной от тёмной магии шкатулке, каким-то невероятным образом проела дно, и явно дурно действовала на всех обитателей поместья. Последние дни настроение было ни к черту. В саду премерзко орали павлины, портя и так не самое радужное настроение. Болела голова.       Люциус сделал ещё глоток из пузатого бокала для виски и сполз ниже в кресле. Лёд в нем почти растаял. Люциус небрежно плеснул туда ещё на два пальца. Завтра спина, — и голова, — не скажут ему за это спасибо. (Эх, старость, — не радость). Отнести, что ли, дракклову тетрадку к Боргину, чтобы не портила тут все? Но было боязно. Когда Лорд вернётся, — а он вернётся, это Малфой видел по темнеющей с каждым днем метке, что было очередным поводом для расстройства, — Люциусу может не поздоровиться. Хорошо, если обойдется одним круциатусом, хотя там и до авады недалеко. (Демоны с ним. После смерти отдохнет спокойно. На хороший исход Люциус даже не надеялся.) Ещё и сын. Горюшко его. Поступил на Гриффиндор, чудо.       И это — наследник Малфой. Предки бы в гробу перевернулись. (Как хорошо, что у них — фамильный склеп, и один лишь прах в старинных вазах.)       Люциус даже не знал, что написать сыну в ответном письме, поэтому просто отмалчивался.       Войти, что ли, в Попечительский совет Хогвартса? Он, конечно, добавит себе мороки, но зато сможет наблюдать за всем, так сказать, из первых рядов.       Где же он так прокололся с воспитанием? Ведь все хорошо было… Наверное. Люциус считал себя хорошим отцом. Да, на людях он был строг, и даже суров с сыном, но ведь он никогда и ни в чем ему не отказывал, даже в самых идиотских его желаниях. Все ему позволял, на многое закрывал глаза, требуя от сына лишь соответствовать высоким стандартам Древнейших и Благороднейших.       И Нарцисса. Люциус напряженно поморщился. Виски на языке неприятно загорчил, но Люциус упрямо стремился увидеть дно бокала. Последнее время жена была сама не своя, но упрямо не говорила, в чем дело.       Самым главным огорчением было то, что кто-то начал грязно под него копать. Недавно в Пророке чуть не опубликовали статью о недобитках пожирателей, причём — с прямым намёком на его семейство, но Малфой вовремя это пресек. Все-таки, деньги творят чудеса, особенно — в редакции газеты. Приходили письма с угрозами. Ну, не как обычно — раза в два чаще. Малфой зажмурился.       Нужно срочно улучшить защиту менора.       Его взгляд задумчиво остановился на третьей бутылке. Открывать или нет?       Сходить, что ли, под обороткой в бордель — развеяться? Красивые мальчики всегда поднимали ему настроение.       Одно радовало: его маленький маггловский бизнес процветал. Люциус, подхватив трость, легко поднялся с кресла, — голова слегка закружилась, но это, право слово, такие мелочи, — накинул на плечи мантию и ушел из своего особняка через парадный выход, чтобы через секунду исчезнуть.       Он любил аппарировать. Это было легко, это было удобно, это было отработано до такой степени, что даже пьяным он оказывался именно там, где хотел быть. Он не рвал грубейшим образом ткань пространства, как делают очень и очень многие, за что вселенная — или мироздание, как угодно — сполна им оплачивает тошнотой, головокружением и прочими неприятными симптомами. Он, если можно так выразиться, делал аккуратный надрез, который после, собственно, перемещения, за собой со всем тщанием закрывал. Одной из фамильных черт Малфоев была предрасположенность к магии пространства и времени. Люциус эту черту в полной мере унаследовал, и активно пользовался своим талантом с самого детства. Еще не один из его экспериментов по свободной аппарации — не представляя образ конечной точки выхода или конкретных координат, о чем идиоты, составляющие учебники, одобренные министерством, пишут «Невозможно, и даже не пытайтесь, иначе умрете долгой мучительной смертью» — не заканчивался расщеплением, застреванием в текстуре или чем похуже. Правда, то, куда именно он попадал… Ну это сейчас к делу не относится. Лорд пошел чуть дальше стандартного учебника — Гвардейцы аппарировали по метке.       Про трансконтинентальную аппарацию там тоже написано. «Очень сложно. Очень затратно. Запрещено. Можете оказаться посередине океана, и никакая магия вас не спасет.» Хах. Наивность. Дело в том, что у многих слабых волшебников просто не хватало магического резерва.       Люциус мог пройти незаметно где угодно. Дело взмаха палочки. Чары отведения внимания надежно укрывают от любопытных глаз, и вот он уже в центре Лондона. ***       Чтобы не откладывать на потом, по пути в Хогвартс Люциус решил заглянуть в Лютный переулок.       Радость от того, что он все-таки избавился от Лордова дневника, окрыляла. Горбин до последнего не хотел «забирать это» в свою лавку, Люциусу даже пришлось доплатить. Ну да Мерлин с ним, сдался ведь! Это была победа. Даже если какие-нибудь идиоты наклепают на него анонимный донос о том, что он держит запрещенные артефакты в своем поместье, а аврорат каким-то чудесным образом сможет получить ордер на обыск — никто ничего не найдет. А потому что ничего и нету! Мысленно Люциус коварно хихикал. Где бы там ни был сейчас Лорд, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мать-магия! — пусть он остается там подольше. Желательно — насовсем.       Окрыленный своим успехом, в Хогвартс он шел в максимально хорошем настроении. И даже унылое выражение лица давнего коллеги по организации не могло его испортить.       Люциус мило улыбнулся Снейпу. Северус в ответ презрительно скривился, будто за раз сжевал лимон. Гордый полукровка. Интересно, как он выглядит безо всех этих своих гримас?       В голове будто неожиданно зажегся люмос. Люциус улыбнулся еще очаровательней, хотя, казалось — куда бы.       Завалить Снейпа. Прекрасная же идея! И чертовски опасная. Это как трахнуть ту же мантикору, или еще какую смертельно-ядовитую гадость четвертого-пятого класса опасности. Мысленно Люциус коварно хихикнул. Он был весь в предвкушении. ***       Северус Снейп был несчастным человеком. (Что удивительно — не только по мнению самого Северуса Снейпа.)       Неудачи преследовали его буквально на каждом шагу. Этот год обещал выдать непревзойденное комбо: Поттер в Хогвартсе, Лорд — судя по состоянию метки — возвращается, а Дамблдор темнит, ведя какую-то свою игру.       В последнее время активизировался Люциус. Его блондинистый хвост мелькал то тут то там, где надо и где не надо.       И вот посмотрите-ка, «скользкий друг» теперь заместитель председателя Совета попечителей.       Как говорится, не было печали. Двух Малфоев одновременно Хогвартс точно не переживет. (Загадка, почему в их семье поколениями рождается только один ребенок, была решена: двое Малфоев… брр. Однозначно — перебор.)       Драко — на Гриффиндоре и дружит с шайкой чертового Поттера. Нонсенс ведь!       А Люциус ничего не говорит по этому поводу, даже не приходил к директору поскандалить. Значит — одобряет.       Люциус ведёт свои какие то интриги, а ему, Северусу, некогда даже заниматься собственными исследованиями! И вообще, как так вышло, что он застрял в этом мордредом проклятом месте под названием Хогвартс?       Ах, да. Сам дурак. Надавал Альбусу обетов и теперь следи, чтобы глупый мальчишка не убился. А ведь он не только сын ненавистного Джеймса, но и Лили…       Вон хоть эта их эскапада с Пушком. Северус под заклинанием невидимости стоял в запретном коридоре, пока беспечные дети восторженно глазели на трехголовую псину, и бдил. Прелесть же! И все это безобразие — с полнейшего одобрения директора.       О да, кто проследит за тем, чтобы никого не сожрали? Северус.       Кто угомонит тролля? Северус!       Кто пойдет встречать попечителей?       Да уж…       Совмещая неприятное с бесполезным, Северус неспешно шел с Люциусом и остальным Советом попечителей по направлению к кабинету директора. ***       Для МакГонагалл настали сложные времена. Почему? Потому что Поттер здесь. Она с ужасом ждала того момента, когда его компания подрастет. У неё и так было категорически мало свободного времени. Даже компания Мародеров не доставляла ей столько хлопот уже на первом курсе. И ведь сам Поттер, кажется, даже не был инициатором всех этих шалостей. Взять хоть этот их поход к Церберу. А ведь она говорила Альбусу, что держать такое животное в школе слишком опасно.       Смотря на то, как часто дети посещают Хагрида, Макгонагалл начала понимать, откуда у Грейнджер такая любовь ко всякой опасной живности. Но запретить им общаться она не могла. У неё просто не было на то адекватных причин.