Восхождение лорда Темпера

      Начало одиннадцатого месяца 300 года от З.Э.       Солярий Черного Замка, Стена, Север, Семь Королевств.       P.O.V. Элейна Темпер       — Так а теперь медленно и с подробностями. — Обратилась я к сидящему напротив младшему брату, попытавшись привычно скрестить руки на груди и поморщившись от прострелившей боли. Одна из тех ледяных тварей, в виде огромных пауков, под конец прокусила мне руку, едва не оторвав её. Один из наших лекарей конечно обработал рану, но меньше болеть она не перестала.       — Ф-у-у-у-у-х… — Выдохнул сидящий передо мной Аларик, сделав небольшой глоток исходящего паром отвара на лечебных травах и вине. От коленей до макушки он был полностью закутан тёплые меха и одежды, а ноги, отмороженные и почти не шевелившийся, отмокали в горячей воде, с растворёнными в ней вкусно пахнущими маслами и солями. — Рассказ выйдет очень долгим, сестра.       — Мы никуда не торопимся, сир Аларик. — Ответила ему сидевшая рядом со мной королева, которая тоже медленно цедила горячий напиток, в который наверняка добавили несколько чарок огненного вина. После смерти её дракона, Рейгаля, Таргариен несколько дней не покидала свои покои, в одиночестве проливая слёзы над погибшим ребёнком. Многие лорды и придворные пытаюсь ей помочь и успокоить, но безуспешно. Горечь Матери Драконов никто не мог унять.       Лишь явление трех нежданных «гостей», которых я уже давно записала в покойники, смогло вытащить её из комнаты и привести сюда. Хотя, судя по лёгкому сивушному запаху, исходящему от нее, все прекрасно понимали — затворничество королевы может возобновится в любой момент.       — Ну хорошо. — Кивнул брат, отпив еще один глоток. — Только приведите Джона. Одному рассказать все мне будет тяжело.       Кивнув двум гвардейцам, бывших одними из тех счастливчиков, которые в прошедшей бойне не погибли или не лишились конечностей, я вновь вспомнила тот кошмар, который нам кое как удалось пережить.       Мертвецы оказались страшным противником, превосходящим даже наши худшие опасения. Все мои размышления и мысли о слабости Иных и их войска, которых смогли в глубокой древности победить кучка первых людей и Детей Леса, испарились спустя всего пару минут после начала боя. Тем, кто в тот день не сражался рядом со мной, не понять каково это, когда на твоих глазах по считавшейся всеми неприступной Стене ползут, срываясь и завывая, тысячи трупов людей, зверей, и птиц, в чьих пылающих холодным синим светом глазах, было лишь одно желание — вцепиться к нам в глотки и разорвать в клочья.       Не будь у нас четырёх преимуществ, мы бы почти сразу проиграли, став лишь новым пополнением в армии мертвецов или парой строчек в бесконечной книге истории.       Первым конечно было королева с Фиорой и их драконы. Без помощи драконьих наездниц мы бы потеряли всю западную половину Стены в первые же часы битвы, а Чёрный замок был бы стёрт с лица земли огромным ледяным чудовищем, о котором я только слышала в байках северных рыбаков, когда отдыхала в тавернах Браавоса и Лората.       Вторым был внезапный шторм, разразившийся у берегов Восточного дозора. Именно он уничтожил большинство мертвецов и не позволил нам потерять последний путь к отступлению. Ведь возьми Иные Стену, то просто убежать от них не получилось — неутомимый мёртвый всегда догонит устающего живого. Некоторые воины, прибывшие оттуда, говорили что слышали в этом шторме рев богов и видели как их огромные ладони меняют мир по своему разумению. После этого невольно вспоминаются сказки одного островного народа, которому сейчас большинство вестеросцев хочет выпустить кишки.       Третьим преимуществом стало неожиданная смекалка молодого стюарда — Сэмвелла Тарли. Этот огромный и жирный трусишка, который постоянно заикался и нервничал в общении со всеми, кто не был его другом или хорошим знакомым, предложил просто гениальную в своей простоте идею. Упыри, как все знали и проверили лично, погибали лишь от лёгкого проникновения драконьего стекла в их тела. Огромная слабость, которая нивелировалась их невероятной численностью, редкостью самого материала и возможностью у Иных поднимать их в любой момент даже из свежеубитого трупа. И молодой дозорный на одном из совещаний, куда его взяли как няньку невероятно старого мейстера Ночного Дозора, приходящегося королеве двоюродным дедушкой, спросил всех присутствующих там вождей одичалых, капитанов наёмников, высоких лордов и саму венценосную — почему бы заранее не лишить нашего врага его подкреплений, сделав так, чтобы они не могли поднимать наших солдат?       На простой вопрос как это сделать, парень дал такой же простой ответ. Заранее поместить драконье стекло в будущего трупа. Взять мелкие осколки драконьего стекла, оставшиеся после шлифовки мечей и наконечников стрел и копий, и засунуть их под кожу всем нашим солдатам, убирая саму возможность воскресить их в ходе битвы.       Сначала идею приняли прохладно — мало кто верил что мелкого кусочка стекла хватит чтобы остановить превращение в нежить. Но, когда в кожу третьего и последнего выловленного упыря втёрли пару песчинок обсидиана и тот рассыпался, то все возликовали. Сама возможность лишить врага одного из своих главных оружий, пополнения армии прямо в бою и уменьшение морального духа наших воинов из-за нужды сражаться со своими, подняло настроение в войсках на невероятные высоты, а молодого стюарда едва ли не носили на руках.       Наконец, четвертым, последнем, преимуществом, оказались старые боевые машины, установленные в нескольких замках Ночного Дозора, в том числе и Черном замке.       Боевая коса.       Оружие, спроектированное и созданное 756 лордом-командующим Оливером Тором почти две тысячи лет назад, когда на Севере шло сражение с одним из величайших Королей-за-Стеной за всю известную историю.       Русом Кровожадом.       Если верить хроникам, то этот мужик, бывший верховным вождем теннов и невероятно талантливым лидером и полководцем, был одним из немногих, кто смог прорваться за Стену, захватив мост Черепов, и вторгнуться на Север. И силы под его командованием были такие, что Мансу можно было удавиться от зависти.       Именно ради решающего сражения с ним были созданы и отлиты эти боевые машины, которые спустя две тысячи лет помогли отбросить армию мертвецов.       — Мягче его Ланс, мягче. — Отвлекшись от размышлений, услышала я гвардейцев, которые заносили в солярий кресло-носилки с Джоном Сноу, братом Ночного Дозора, вместе с Алариком и Мирой Рид, вернувшегося этим утром из Застенья.       Вернулись они, правда, весьма необычным образом — когда на горизонте появилась черная точка, никто из дозорных на Стене не обратил не нее внимания. Но по мере приближения и разрастания там поднялась паника и весь Черный замок был поднял по тревоге.       Да, Иные отступили, потеряв очень много своих сородичей, но это не значило что они не могут вернутся. А странная, все время увеличивающаяся черная точна на горизонте, могла оказаться очередным ледяным драконом, справится с которым могли только Фиора и Дейнерис, которая в тот момент была не слишком готова в битве.       Сестра почти сразу поднялась в небо и начала кружить над замком, лучники заготовили стрелы из драконьего стекла, а я, стоя на высочайшей точке Стены, начала всматриваться в даль, пытаясь разобрать что к нам приближалось, жалея что под рукой нет привычной помощи варгов — все птицы погибли в ледяной буре во время битвы и большинство оборотней сейчас повторяли за королевой.       Заливали горе в вине.       Но вскоре стало видно что это был не очередная мертвая тварь, желавшая отправить нас на тот свет, а огромная стая воронов на огромной скорости приближающихся к Стене. Уже это заставило насторожится — после вторжения нежити бывшие земли одичалых стали безжизненными пустошами, где не осталось ни людей, ни зверей, ни птиц. А здесь такая стая.       Вот только сюрпризы не заканчивались — чем ближе они приближались, тем отчетливей было видно, что в клювах они держали тонкие веревочки, на концах которых болтались три меховых мешка с непонятным содержимым.       «Лучше не рисковать» — Тогда подумала я и с помощью флага передала сестре знак, чтобы она избавилась от птиц и, перехватив их груз, доставила сюда.       Фиора сделала все идеально — выдох Рафаэля за раз испарил почти всю стаю, а его лапы с легкостью перехватили мешки, позволив третьему упасть на землю. Вот только когда из одного из них послышался крик брата, предупреждавший сестру, что в последнем тюке была Мира, было уже поздно. Прежде чем Рафаэль смог развернутся и подхватить ее, наследница Ридов уже упала в лес и сломала себе ноги.       Вышло очень не красиво, настолько что Фиора почти не отходила от нее и все время проводила рядом, ожидая когда она проснется.       Сейчас она бессознательная лежала в мейстерских покоях Черного замка и мейстер Эймон, при посильной помощи молодых лекарей, делал все, чтобы ее кости в будущем нормально срослись и она могла ходить.       Старковский бастард тоже не остался целым — коготь дракона пропорол его мешок и оставил огромную рану на бедре, из-за которой он пару месяцев точно будет прикован к постели.       Единственный, кто не получил травм от случившегося, был мой младший брат, удачно упавший в лапу дракона и отделавшийся все парой ушибов. Вот только, это не значило что он был в порядке — долгий полет через Застенье, в разгар зимы, под пронизывающими ветрами, чуть не стоил ему пальцев на руках и ногах. Еще бы час и брат стал бы беспалым.       — Ну что ж, рассказывайте. — Сказала я, когда кресло с бастардом установили рядом с Алариком, а в солярии остались только я, Ал, королева, Сноу и Робб Старк, который пришел вместе со своим единокровным братом и с позволения Таргариен остался, чтобы послушать рассказ. Ведь там, далеко на севере остался и его родной брат.       — Хорошо. — Выдохнул Аларик и, сделав мощный глоток напоследок, начал. — Сразу после выхода за Стену нас встретил упырь, которого мы хотели убить, но Жойен нас остановил. Младший Рид назвал его Холодными Руками и сказал, что он будет служить нам проводником по землям Застенья. Мои ребята, конечно не поверили, но выбора у нас не было. В том пекловом месте нужно было слушать того, кто хоть что-то понимал в магии. — Слегка выдохнув и качнув головой, брат продолжил. — Мертвец и вправду оказался необычным. Он носил форму Ночного Дозора, облачаясь в доспехи из старой вареной кожи и кольчугу, с мечом на боку, и скрывал своё бледное лицо черным шерстяным шарфом. Единственное, что выдавало в нем упыря это его руки. Я видел какими черными и окаменевшими от холода они были, а его глаза под капюшоном светились черным, пробирающим до кишок, светом. Но самое удивительное — Холодные Руки говорил. — Увидев наши удивленные лица, брат еще пару раз кивнул. — Да, да. На достаточно хорошем андалосе, как не каждый живой сможет. Наверняка до смерти он был благородным и не из самого бедного дома. Возможно из Амберов, ведь рост у него был не маленький, или богатых северных кланов…       — Брат. — Слегка перебила я Аларика, заметив что он слега отошел от темы. Вредная привычка, показывающая что брат нервничал и не очень хотел говорить о происходящем. Но нужно было, знания, которые они принесли с севера могли хоть немного приоткрыть завесу тайны над происходящим.       — Кхм, да. Извините. — Немного смутившись, продолжил младший. — Несмотря на то, что он был упырём, Холодные руки оказался прекрасным проводником. Лишь благодаря ему мы не сгинули в Застенье. Он каким-то образом знал где проходят патрули Ходоков, где лежат засады мертвецов, а где можно было найти еду, который в этой ледяной дыре после прихода Иных почти не осталось.       Вот только каждый день мы всё сильнее удалялись на север.       Становилось холоднее.       Запасы еды с каждым днём уменьшались. Нам даже пришлось в какой-то момент съесть лося, на котором ехал мертвец. Этого хватило на пять дней пути, после чего пришлось пустить под нож и наших варгов. — В этот момент лицо брата перекосило, а в его ярких зеленых глазах я заметила целок море грусти и печали. — Я до сих пор помню слёзы Марло, когда мы зарезали его варга. Представляешь сестра, слёзы. У нашего гвардейца. Лучшего из лучших, которого обучали терпеть боль и лишения на уровне Безупречных. И такое повторялось целых три раза. А путь все не заканчивался.       Аларик выдохнул и, взяв кувшин, налил себе горячего вина со специями и парой капель огненной воды. В других обстоятельствах я бы ему это не позволила, ведь его слова сейчас были невероятно важны и он должен был быть трезвым, но видя состояние брата решила этого не делать. Видно, что там, в далеких ледяных пустошах, он перенес не мало.       «Как и Сноу» — Подумала я, заметив краем глаза, как бастард реагировал на некоторые слова младшего.       — Я уже начал с аппетитом поглядывать на лютоволков Джона и Брандона, когда мы наконец прибыли. — Возобновил свой рассказ Аларик. — Это была огромная пещера, расположенная на холме в Зачарованном лесу недалеко от Клыков Мороза. Обвитая толстыми древесными стволами, словно садовые арки Хайгардена виноградной лозой, она была входом в узкий, извилистый и низкий туннель, со стен и потолка которого свисали корни деревьев. Там, в конце, где ход разделялся на две части нас встретили они.       Взяв небольшую паузу, чтобы посмотреть на наши лица, Аларик продолжил.       — Дети Леса.       Судя по расширившимся глазам Старка и королевы, новость для них была и в самом деле невероятная. Вот только я не была сильно впечатлена — после восставших из ниоткуда Великанов и Иных, появление из тьмы веков еще одного сказочного народа не вызывало особого удивления.       — Представляешь сестра, они и вправду были похожи на детей. Ростом с ребёнка, с пятнистой ореховой кожей, со светлыми пятнами на руках и ногах, как у лани, у них были просто огромные влажные золотисто-зелёные глаза с вертикальными кошачьими зрачками, которые светились в свете факелов и, как оказалось позже, способные неплохо видеть в темноте. — С легкой улыбкой рассказывал брат, вот только я видела, что в этой улыбке было ни капельки веселья. Только боль и горечь. — Они заметили нас задолго до встречи — с их большими чуткими ушами, способными слышать то, что нам недоступно, это было не трудно, и когда мы их увидели, то они уже направили на нас свои копья и луки. Я тогда чуть не рассмеялся в голос — против нас, пяти взрослых воинов, с ног до головы закованных в сталь, вышло десять детей с маленькими луками, у которых даже наконечники были из камня. Правда, когда Бром и Грок заметили что у них всего четыре пальца, которые кончались не ногтями, а черными когтями, то чуть не бросились на них с мечами, приняв за нечисть.       На этом моменте брат вновь фыркнул, чтобы спустя секунду вновь стать грустным и серьезным. Да что там у них произошло?       — Но Жойен их вовремя остановил, начав говорить слова на каком-то неизвестном мне языке.       — Это был язык Детей Леса. — Впервые в рассказ вмешался Сноу и, увидев одобряющий кивок Аларика, пояснил. — Мне об этом позже рассказал Бран.       — Да, они постоянно между собой на нем разговаривали. — Кивнул брат и, сделав еще один глоток вина, продолжил. — Не знаю, что им сказал Рид, но они сняли свои плащи из листьев и одна из них, единственная знавшая наш язык, сказала следовать за нами в один из проходов. Там нас ждало по настоящему невероятное зрелище. Невероятно огромный подземный зал, размером с Великий чертог Харенхолла, соединённый узкими проходами с другими залами такого же размера. Позже, когда мы с парнями исследовали их в свободное время, то видели что некоторые были завалены костями животных и самих Детей Леса. Тысяч Детей Леса, хотя в пещере за все время мы видели всего тридцать живых представителей этого народа.       Тот ребенок, которого Мира назвала Листочек, ведь сложности их имен, сестра, могут позавидовать итийские императоры, провела нас дальше и привела в огромную залу, заканчивающейся глубокой пропастью, на дне которой протекает подземная река, на середине падающая еще дальше вглубь, под землю. По словам того дитя, там глубоко под Клыками Мороза находится невероятно большое и глубокое подземное море, а некоторые из ходов и разломов пещеры ведут к самому центру земли.       От представленной картины невольно закружилась голова. Подземное море. Центр земли. Кто бы знал, что Север окажется такой кладезью древних тайн и секретов.       — Дальше нас провели по узкому каменный мосту еще дальше, вглубь пещеры. — Заметив как у Аларика от долгого рассказа заболело горло, взял слово Сноу. — Там были еще сотни других залов и ходов, внутри которых водились вороны, доставившие нас сюда, росли тысячи разнообразных грибов, а в реке обитали огромные слепые рыбы, которых Дети Леса иногда ловили. Но самое главное другое — вскоре нас привели в маленькую пещеру, где был он. Последний древовидец. Трехглазый ворон.       

***

      Flashback       P.O.V. Аларик Темпер       Никогда еще я не видел зрелища более таинственного и более отвратительного.       На троне из переплетённых корней чардрева дремал, как в колыбели, мертвенно-бледный старик, один вид которого мог напугать простого человека.       Я бы даже подумал что то труп, настолько у него было иссохшее тело и прогнившие одежды. Он был похож на мертвеца, просидевшего здесь так долго, что корни оплели его и пронизали насквозь.       На его бледном, благородном лице, ярко демонстрирующем валирийскую породу выделялось красное пятно, вползающее с шеи на щёку — родимое пятно, из-за которого один знаменитый в прошлом бастард получил свое легендарное прозвище.       Кровавый ворон.       Если я с Джоном был прав и перед нами и вправду был тот самый Бринден Риверс, легендарный человек, прошедший путь от одного из многочисленных бастардов Эйгона Недостойного до Десницы короля и лорда-командующего Ночным Дозором, то выглядел он невероятно жалко.       Тонкие, редкие белые волосы отросли до самого пола, невольно завязавшись в узлы и колтуны, вокруг ног обвились толстые корни, один из которых входил сквозь ветхие панталоны в бедро, прорастая сквозь все тело и выходил из плеча. На лбу у Риверса росли серые грибы, а на самом черепе красные листья. Кожа, туго натянутая на скулах, полопалась, обнажая жёлто-бурые кости. Единственное, что выдавало из этого нечто не просто труп, а Трёхглазого ворона, древнего и могучего оборотня, который привел нас сюда это красный, как кровь, глаз, в котором при свете факела можно было заметить разум, острота которого не притупили ни время, ни проросшие через его тело ветви. Из другой глазницы, пустой, по щеке спускался белый корень.       — Наконец-то ты здесь. — Обратился он к Брандону. Его голос был сухой и тихий, напоминая скрип железа по стеклу. — Я ждал тебя долгие годы.       Гвардейцев, чьи руки невольно потянулись к мечам, я остановил движение руки, приказав не совершать глупостей. Последний час моей жизни и так легко можно было назвать самым невероятным и непонятным из всех прожитых, так что лучше было бы подождать и узнать как можно больше о происходящем.       — Кто ты? — Спросил у него маленький Старк, когда его слуга Ходор вышел вперед и положил его перед Кровавым вороном.       — Тот, кто уже давно является к тебе во снах. Тот, кто вел тебя весь путь от твоего дома до сюда. Тот, чья судьба неразрывно связанна с твоей. — Проскрежетал он, не отрываясь смотря своим кровавым глазом на Брана. — У меня было много имен, но сейчас они не имеют значения. Можешь звать меня Трехглазым вороном, ведь именно это имя мне наиболее близко.       — Ты давно зовешь меня. С того момента когда я лишился ног. — Ответил маленький Старк, не отрывая взгляда от единственного красного глаза полутрупа. — Когда я стал калекой.       — Такова была твоя судьба юный Брандон. — Ответил ему таргариеновский бастрад. — Пасть, чтобы воспарить. Ты ведь уже давно понял, что ты не такой как все. Твоя сила в разы превосходит простых оборотней, которые могут лишь вселяться в животных, а в лучшем случае переселятся в них после смерти.       Сидевшие в пещере вороны на его слова недовольно закаркали, а я, подняв глаза к потолку, чуть не упал.       Сотни.       Сотни воронов, до этого сидевших бесшумно, и наблюдавшие за нами своими умными и понимающими глазами.       После слов Риверса про переселение в тела животных становилось жутко. Очень жутко.       — Но ты Бран не простой варг. Ты видишь не простые сны, доступные твоему брату и остальным оборотням. — Продолжил говорить Кровавый ворон, как только птицы затихли, стоило ему бросить на них свой недовольный взгляд. — Ты гораздо больше. Ты древовидец.       — Кто? — Недоуменно спросил малец, хотя у меня самого был такой же вопрос.       — Лишь один человек на тысячу рождается перевёртышем, ибо кровь Детей Леса в нем была достаточно сильна, как в твоем брате. — Ответил ему лорд Бринден, показава глазом на Джона. — Но лишь один перевёртыш на тысячу может стать древовидцем.       — Я думал, что древовидцы — это волшебники из числа Детей Леса. — Впервые за разговор вмешался Джон, вызвав видимое недовольство у ворона. — То есть поющих. — Поправился он, невольно отшатнувшись из-за впившегося в него кровавого глаза. — Нам так Старая Нен рассказывала в детстве.       — В каком-то смысле да. — Слегка нахмурившись, но увидев интерес Брана, смягчившись продолжил ворон. — У тех, кого вы называте Детьми, глаза золотые как солнце, но изредка они рождаются с кроваво-красным или зелёным цветами, как свежий мох в сердце леса. Так боги метят тех, кого наделяют даром. Их избранники слабы здоровьем и живут на земле недолго, ибо у каждой песни своя цена… но внутри деревьев их век может быть очень долог. Тысяча глаз, сотня шкур, мудрость, уходящая глубоко, как корни. Древовидцы.       — Но ведь со здоровьем Брана все было хорошо. — Уточнил Джон, вернувшись на старое место и начав с беспокойством смотреть на брата, которому эта старая развалина назвала малый срок жизни. — До того, как он не сорвался в башни.       — Он не сорвался. — Ответил ему Бринден, улыбнувшись краешком губ. — Его столкнули оттуда брат и сестра из львиного дома, когда он увидел то, что ему видеть было нельзя.       «Да твое ж Пекло» — Мысленно выругался я, поняв о ком была речь. — «И здесь эти двое отметились»       — Поэтому калекой он стал из-за людей, а не собственных сил. — Продолжил говорить древовидец. — Его жизнь начала бы укорачиваться если бы он чаще и глубже использовал свои силы, а не просто бегал внутри своего волка. Но Брандон, боги никогда не забирают что-то не отдавая взамен. Да, ты лишился ног, но зато ты обрел способность недоступную простым смертным.       Установилось пауза, пока старик несколько раз что-то сглатывал, пытаясь прочистить давно неиспользуемое горло.       — Став древовидцем ты обрел способность летать.       Мальчик, который даже в нужник сходит сам не мог, невольно замер. Я уже видел такое — у наших ветеранов, из-за ран и болезней лишившихся рук или ног, когда те слышали от Квиберна о надежде вернуть былые возможности. Старый мейстер, которого я бы давно отправил на плаху, не будь отец против, уже помог некоторым из них, сделав простейшие протезы. Но сколько из-за этого погибло…       Поэтому фразу ворона про способность калеки летать воспринялась у меня не в лучшем свете.       — Лорд Бринден. — Заметив как при упоминании своего имени древовидец вздрогнул, я продолжил. — Для нас было честью своими глазами увидеть вас и самих Детей Леса, как и узнать так много нового о возможностях перевертышей, но мы явились сюда не только сопроводить юного Старка до вас, но и узнать ответы на собственные вопросы.       Кровавый ворон задумчиво перевел на меня взгляд, а после сделал тоже самое с тремя моими гвардейцами.       — Что ты хочешь знать, сын Помнящего? — Спросил он меня, достаточно странно назвав отца. Помнящего? К чему это он?       — Иные. — Ответил я, решив отложить этот вопрос на потом. Сейчас были другие важные дела. — Кто они? Откуда? И почему вернулись спустя восемь тысяч лет?       Риверс замолчал и больше не говорил почти несколько минут, пока меня за руку и не подергала Листочек.       — Трехглазый ворон больше не может говорить. — Сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Слишком много за один день. Нужно ждать.       — Придется. — Вздохнул я, еще раз посмотрев на сотни сидящих в ветвях воронов. Это место мне не нравилось от слова совсем, но выбора не было.       Нужны были ответы и если придется их ждать, то другого выбора просто нет.       

***

      То же время и место.       Солярий Черного Замка, Стена, Север, Семь Королевств.       P.O.V. Элейна Темпер.       — Мы провели в той пещере почти полгода. — Продолжил рассказ Аларик, сразу после того, как Сноу выдохся. — Дети Леса изготовили Брану трон, рядом с Трехглазым вороном, и тот начал обучать его своему искусству, а в свободное время он рассказывал нам об истории Вестероса. И если сначала это делал сам Ворон, то позже это начал делать сам Бран. Вот только начал он не с рассказа об Иных, а с момента сотворения мира.       Приняв позу поудобнее, откинувшись на спинку кресла, брат начал продолжил рассказ, но слегка изменив голос, будто пытаясь подражать первому рассказчику.       — Все началось пять сотен миллениумов назад, когда боги создали этот мир, уйдя на заслуженный отдых. Именно это время известно как Рассветная эпоха, время в нашем мире властвовали волшебные расы, такие как Дети Леса, Древние, Великаны, Строители Лабиринтов и прочие легендарные создания. Про каждого из них Трёхглазый ворон рассказывал, но нам были важны только первые две расы. В это время в Вестеросе жили только Дети и Гиганты. Первые, «Поющие песнь земли», жили на этих землях с момента их сотворения и со временем начали поклонятся Старым богам — духам могучих Древовидцев, которые были достаточно могущественны чтобы сохранить свой дух после смерти и остаться жить в Чародревах. Это они вырезали лики на этих деревьях, которые раньше можно было увидеть в любом месте континенте. Вот только ничто не вечно.       В этот момент Аларик хмыкнул и вновь приложился к кружке.       — Примерно двадцать тысяч лет спустя очнулись от долгого сна боги, сотворившие этот мир. И им очень сильно не понравилось, что народы, созданные ими еще на заре времен, давно их забыли и начали поклонятся придуманным божествам. Тогда на земле и появились первые люди — народ лишенный даже капли магии в своих жилах, но быстро растущий и уничтожавший все на своем пути. Да, сестра. — Увидем мое удивленное лицо кивнул брат. — По словам Брана он сам видел как первые людские племена уходят из нашей колыбели, Серебрянного моря, и распространяются по миру, медленно и неотвратимо уничтожая все на своем пути. И двенадцать тысяч лет назад в Вестеросе появились вооружённые бронзовым оружием Первые люди. Они пришли из Эссоса через существовавший тогда перешеек, соединявший два материка — Руку Дорна. Люди-поселенцы начали вырубать священные леса для своих полей и крепостей, начав войну с Детьми Леса и союзными им великанами. Именно в те времена был два раза использован Молот Вод, уничтоживший Руку и создавший Перешеек. Вот только людей было гораздо больше и лесной народ, не смотря на многочисленные победы, начал проигрывать. Боги уже начали праздновать истребление двух крупнейших магических рас, вот только все пошло не по их плану. Среди людей родилось чудо-дитя.       На мой, а также королевы и лорда Старка, также уже несколько часов увлеченно слушавших эту историю, недоуменные взгляды брат слегка улыбнулся.       — Гарт Зеленорукий. Основатель рода Гарденеров и половины благородных родов Первых людей на всем континенте. Дитя, чудом рожденное от поющей и простого смертного. Именно благодаря нему в этом мире появились перевертыши и древовидцы-люди, ведь его кровь оставалась сильной даже спустя тысячи лет. — М-да, после такого откровения слова отца о том, что Гарт был простым человеком кажутся полным бредом. — Но самым главным его достижением было заключение мира между тремя народами. На Острове Ликов на озере Божье Око в Речных землях между ними был заключен договор. Дети Леса передали Первым людям большую часть континента — берега морей и рек, равнины и горы, оставив себе леса и запретив вырубать чардрева. С этого момента началась дружба между Детьми Леса и Первыми людьми. Со временем Первые люди переняли веру в Старых богов, которым поклонялись Дети Леса, став еще больше на них похожими. Наступили времена мира и процветания.       На последних словах брат саркастично усмехнулся, будто его самого насмешили собственные слова.       — У заключенного союза были противники. — Вновь присоединился к рассказу старковский бастард. — Некоторые племена не могли простить Детям Леса убитых родных и близких и продолжили войну. В ответ Гарт Зеленорукий собрал войско из гигантов, первых людей и еще готовых воевать Детей Леса и изгнал своих врагов на крайний север, в нынешние земли Вечной Зимы. Он надеялся что они там сгинут и ему не придется брать еще больше крови на руки.       — Как же сильно он тогда ошибался. — Продолжил брат, помассировав нос пальцами. — Большая часть племен и вправду погибла, но одно, самое крупное и сильное, выжило благодаря помощи богов, которым очень не понравилось, что люди заключили союз с Детьми Леса. И один из них пришел к ним на помощь.       — Дай угадаю, это был тот самый Великий Иной. — Предположила я, начиная понимать откуда растут корни всех тех неприятностей, из-за которых месяц назад погибло или стало калеками почти сорок тысяч мужчин и женщин.       — Правильно, сестра. — Кивнул мне Аларик, слегка приподняв бокал. — Это и вправду был Великий Иной, а точнее бог смерти, холода и ночи. Он даровал этому племени благословение, превратившее их в новый, никем ранее невиданный, народ, который мы и называем Иными. Вечно живущая, не знающая ни холода, ни голода, ни болезней раса существ, с силой которой не может сравнится никто в этом мире.       Услышав последние слова меня невольно пробрала дрожь. Вспоминая тех ледяных мертвецов, которое одним своим присутствием вызывали табуны мурашек по всему телу, я до сих пор невольно ощущала пробирающий холод, который чувствовала в тот день.       — Не слишком ли много даров для одного народа? — Впервые за сегодня вмешалась королева. В начале она продолжала лишь медленно попивать принесенное ей вино, но на середине рассказал отставила кубок в сторону и начала очень внимательно слушать, даже слегка протрезвев.       — Согласна, боги те еще скряги. — Кивнула я, согласившись с нашей правительницей. — Вон, Красные жрецы ради своих фокусов каждый раз жертвы требуют, а тут такие силы просто так.       — Нет. Конечно нет. — Подняв руки, ответил Аларик. — За свое благословение Великий Иной взял несколько клятв с этого племени, нарушив которые они обрекут себя на гибель. Первая это вечно служить Великому Иному, выполняя все его приказы. Вторая — никогда не покидать земель Вечной Зимы без позволения Великого Иного. И третья — следить за сохранением привычного уклада в мире. Чтобы выжившие магические расы не расплодились вновь и не нарушили мировой баланс. Пока они соблюдают эти три завета по их телам вечно будет течь сила их покровителя и даровать им могущество и вечную жизнь.       — Которую они проведут в ледяной пустоши, где кроме снега и льда ничего нет. — Фыркнула я, заметив в глазах Старка и двух королевских гвардейцев толику зависти.       Идиоты.       В этом мире за все нужно платить, а за такую силу тем более.       Воцарилось недолгое молчание, за которое братец и Сноу успели задумчиво переглянутся, а королева начала задумчиво смотреть в окно. Не к добру это.       — Свою месть они все же свершили. — Продолжил прерванный рассказ Аларик, сложив на коленях. — Вы наверно уже слышали про эту легенду. Как восемь тысяч лет назад Великий Иной наслал длинную и холодную зиму на Весетрос, которую в будущем назвали Долгой Ночью. Армия Иных вторглась в королевства людей, с очень простым заданием — истребить всех Детей леса и всех потомков Гарта Зеленорукого, в которых тоже текла кровь поющих. У них это почти получилось, но с юга пришел человек, обладавший оружием, способным убивать даже самих Иных.       — Альтир Утреняя Звезда. Первый Дейн. — С нескрываемым уважением и восхищением сказал Сноу, будто в живую видел этого человека. Хотя он же оборотень — только боги знают что мог ему показать его младший брат. — Со своим оружием, Рассветом, он с легкостью убивал простых упырей и ходоков, а в конце битвы даже смог убить настоящего Иного, когда большая их часть уже ушла обратно на север, не дав им до конца выполнить данное им задание. Детей Леса на континенте почти не осталось, но горстка выжила и спряталась в недрах земли.       — Пф-ф… — Слегка фыркнул Робб, попытавшись прикрыть рот, но, заметив недоуменные взгляды Аларика и единокровного брата, пояснил. — Джон, не хочу тебя разочаровывать, но во время последней битвы мы убили несколько тысяч Иных, когда те штурмовали Стену.       В обычных обстоятельствах я лишь посмеялась с такого бахвальства, но во время осады Молодой Волк показал себя как прекрасный воин и полководец. Вместе с гвардейцами своего дома он долго и упорно держал оборону, самолично кромсая мертвецов огромным валирийским двуручником — вновь перекованным Льдом, который ему еще в столице вернул дядя Эйрис.       Вот только реакция наших рассказчиков была далека от ожидаемой.       — Сколько?!       — Не может быть… — С нескрываемым шоком Ал сначала посмотрел на лицо Старка, видимо искав хоть один намек на шутку, а после на меня и королеву. — Этого не может быть. Весь народ Иных, если верить словам Бриндена, насчитывает от силы пару тысяч мужчин и женщин. Да и не пошел бы никто за Королем Ночи!       — О чем вы гово… — Хотела было спросить королева, но ее случайно перебил бастард, резко схвативший за рукав хозяина Винтерфелла.       — Как они выглядели, Робб?!       — Кто они? — Недоуменно спросил его Старк.       — Иные! — С нескрываемой паникой выкрикнул Сноу, неотрывно смотря ему в глаза.       — Как бледные ледяные статуи. — Ответила я вместо Старка, начав перечислять черты тех тварей, которые под конец битвы карабкались по Стене. — Прозрачные, с выступающими ребрами, длинными белыми волосами и уродливыми рожами. Они сражались мечами изо льда и постоянно что-то громко кричали, что аж уши кровоточили.       — Фу-у-ух-х… — Резко выдохнули оба рассказчика, посмотрев друг на друга с понимающими улыбками.       — Это были не Иные, лорд Старк. — Сказал Аларик, хорошенько отхлебнув из своего кубка. — Тех, кого вы приняли за Иных были Белые Ходоки. Это высшие упыри, которые они могут создавать из младенцев и маленьких детей. Против вас в тот день воевал только один Иной.       Один Иной?       Один Иной?!.       Мы еле выстояли против всего одного Иного, а там, по словам Аларика, их несколько тысяч…       Повернув голову и увидев замершее в ужасе лицо королевы, я была готова поклялся — я не сильно от нее отличалась.       — Сестра, ваше величество, не нужно так беспокоится. — Обратился к нам брат, заметив наше настроение. — Без приказа Великого Иного и разрешения Совета они никогда не покинут свой город.       — Совет?       — Город? — Задали мы с королевой одновременно вопрос, повернув голову к братцу.       — Иные живут в своем отдельном городе, расположенном в глубине земель Вечной Зимы. — Вместо Аларика ответил Сноу. — Ими правит Совет, состоящий из самых первых Иных, которые первыми получили благословение от их бога. Без разрешения Совета ни один Иной не может покидать город и применять сильную магию, как создание Белых Ходоков или навивание Белой Стужи.       — Но вы же говорили что у них есть король. Король Ночи. — Уточнил один важный момент Молодой Волк.       — О нем еще в легендах говорилось. — Кивнула я, вспомнив сказки, найденные в библиотеке Дозора.       — Король Ночи это не титул, а прозвище, данное самому себе. — Усмехнулся Аларик. — Как только Иные исполнили приказ своего бога они ушли на север и основали свой город, они обнаружили проблему, присущую всем магическим народам. Влечение их стало слабо, а понести для их женщин стало невероятным подвигом. За сотню лет, прошедших после их похода на юг, у них родился всего один ребенок. Девочка, обладавшая любовью и милостью самого Великого Иного. Именно про нее говорится в той старой легенде.       — Но как она оказалась у Стены? — Спросила я, вспомнив как в детстве за мной следил отец и слуги. Я не то что из-за замка не вышла бы без охраны, голову из окна бы не высунула. А здесь единственный ребенок за целый век.       — Древовидцы сами этого не знают, ведь в тех землях не то что чародрев, ни одного живого существа. — Пожав плечами ответил Аларик, сделав очередной глоток из своего кубка. — Просто в какой-то момент молодая Иная, которой не было в последнем вторжении, появилась около Стены. Там ее заметил Торгун Старк, бывший тогда лордом-командующим Ночного Дозора. Дальше все было как в сказке — он погнался за ней, поухаживал, обесчестил под ближайшим кустом…       — Пф…       — Аларик! — Прикрикнула я на младшего брата, впервые позволившего себе такие выражения. Особенно возле королевы. На гвардейца, с горящей огненной цепью на гербе, который еле сдерживал смех, я старалась не смотреть.       — Но все так и было. — Возразил брат и его неожиданно поддержал Сноу:       — Все верно. Лорд-командующий попрал свои обеты и сбежал из ордена ради этой женщины со своего поста. — С нескрываемым презрением сказал бастард, судя по всему искренне верящий в идеалы Ночного Дозора. И то, что его далекий предок их нарушил, было большим уроном для его чести. Рыцарь без страха и упрека… тьфу. — В Зачарованном лесу он возлежал с ней, а она, влюбившись в него, даровала ему часть своей силы, превратив в Иного.       «Совсем дура» — Подумала я, но глянув краем глаза на королеву чуть не ударила себя рукой по лицу. На ее лице прямо читалось понимание, а вспоминая про ее «счастливый» брак с дотракийцем мне стало понятно, что дур в этом мире всегда было много.       — Дальше все было как в сказке. — Продолжил Аларик, оперившись головой на руку и с нескрываемой издевкой продолжил. — Принц, обрёдший силу благодаря своей возлюбленной принцессе, начал мстить своим врагам. Ведь принц считал несправедливым, что у него отобрали Винтерфел и власть над Севером. Покорив своей власти орден он начал шествие на юг и север, подчиняя своей воле племена людей и великанов, а тех, кто стоял против него до конца умерщвлял и превращал в верных только себе слуг. Вот только не спали злые силы и собрал под своим началом Брандон Крушитель, бывший братом принца, и пошел на него войной. Долго шла битва. Десять долгих лет сражались одичалые и северяне против мертвецов и дозорных, пока не прилетел из земель Вечной Ночи огромный ледяной дракон, несший на своей спине отца принцессы. Он, быстро взяв дочь за загривок, увидел творившееся в землях живых безобразие и сделал тоже самое с принцем, уже тогда взявшим себе титул Короля Ночи. И улетели они в закат, оставив непонимающих смертных гадать, что только произошло на их глазах.       В солярии установилось молчание. Мне, Роббу и королеве нужно было время, чтобы понять и осознать сказанное. Прозвучавшая история была больше похожа на историю перепившего менестреля, вот только не смотря на издевательский тон, слова Аларика были серьезны и не имели даже намека на шутку.       — Ты хочешь сказать…       — Да, сестра. Нас атаковал древний Старк, который лишь желал вернуть отнятые, как он считает, у него земли. Ведь прими участие в войне все Иные, то над Семью Королевствами летали бы тысячи ледяных драконов, а Белых Ходоков было в разы больше. — С грустью сказал мне младший брат, взяв меня за здоровую руку. — Но когда-нибудь он вернется, собрав еще одну армию мертвецов. Ведь для древнего Старка захват континента это цель всей жизни и идти к ней он будет до конца.       — Ведь у него есть то, чего нет у нас. — Закончила я за братом, слегка опустив голову.       — Время. — Кивнул Аларик, сжав мою ладонь. — Бесконечное время.       — Но это ведь не конец истории. — Вмешался в разговор нынешний лорд Старк. — Где Брандон? И где Жойен? Где Ходор? Почему оттуда вернулись только вы втроем?       — Робб, Бран остался там, в пещере. — Ответил ему Сноу. — Он занял место Трехглазого ворона, став новым Древовидцем.       — Но зачем?! — Даже вскочил со своего места Робб. — Зачем он это сделал? Почему ты его не остановил, Джон.       — Потому что он сам так хотел. — Дозорный не мог встать из-за раны на бедре, но его спокойный и твердый взгляд быстро остудил пыл его единокровного брата. — Робб, он сам сказал мне что и в Винтерфеле, и в Кархолде, и в Белой Гавани он навсегда останется калекой. А оставшись там он смог летать в телах птиц, бегать в телах волков и плавать в телах рыб. Я не смог ему отказать. Жойен... - На этом моменте Старк замялся, но быстро взял себя в руки и продолжил. - Еще во время пути к пещере он заболел Белой горячкой. Каждый день ему становилось хуже и когда мы прибыли к лорду Бриндену он уже был на последнем издыхании. Дети Леса забрали его в свои закрытые залы и обещали исцелить, вот только...       - Их исцеление было больше похоже на казнь. - С нескрываемой злобой сказал брат, невольно сжав руку в кулак. - Они присоединили его к одному из деревьев, дав ему прорасти сквозь него. Чардрево не дает ему умереть, но и жизнью это назвать нельзя.       - Мы чуть всех их не перерубили, когда Ходор случайно нашел это место. - Кивнул Сноу. - Лишь слова Бран, который смог общаться с Жойеном не дали нам совершить глупость. Оказывается болезнь, которой он переболел много лет назад, должна была его убить, но Трехглазый ворон спас его, силой пробудив в нем дар варга, что его спасло. И тогда его время пришло.       — Бред собачий. Что касается Ходора и остальных парней, то они вернутся своим ходом, когда Застенье опустеет от Иных. Нас же решили доставить воронами, чтобы мы успели предупредить вас накануне битвы. Но опоздали. — Опять вмешался в разговор Аларик, слегка осунувшись на послених словах. Наверняка он винил себя, что не смог прибыть во время и помочь с обороной Стены. Вот только я понимала, что даже с его помощью, многого мы бы не достигли. — К тому же лорд Старк, Брандон не просто последний древовидец. Он последняя нить, удерживающая в этом мире остатки Детей Леса. Без него они все выродятся и их магия перестанет существовать. А ведь именно на ней держится основа Стены. Без магии она станет лишь куском льда, который вряд ли поможет сдержать следующую атаку Короля Ночи.       — Когда она будет? — Требовательно спросила вставшая королева, заложив руки за спину и подойдя к окну, за которым уже садилось солнце. Удивительно, но мы просидели в солярии несколько часов, даже не заметив этого. — Когда Король Ночи вновь пойдет на мир живых.       — Не знаю ваше величество. — Переглянувшись с Алариком, ответил Джон. — По словам лорда Бриндена Иные думают не днями и годами, а веками и тысячелетиями. Но одно могу сказать вам точно — когда Король Ночи вернется нас давно не будет в живых.

***

      Из оставленных в пещере людей в живых вернулся лишь один вместе с белым лютоволком Джона Сноу по имени Призрак спустя почти три месяца. Оказалось что Дети Леса очень не хотели, чтобы о их существовании хоть кто нибудь знал. По словам гвардейца, вороны, контролируемые поющими и несущие Сноу, Миру и Аларика должны были с высоты сбросить их на скалы, чтобы те разбились, но тайно вмешался Бран, который в этот момент уже стал новым Трехглазым вороном и не дал им погибнуть.       На самих воинов и Ходора на следующую ночь напали сами Дети Леса и они бы погибли, если бы храбрость и самоотверженность северянина, который первый принял на себя удары копий и дал одному из них отступить из пещеры, забрав с собой доспехи и оружие. Оставшихся двоих сожгли с помощью каких-то волшебных бомбочек, мгновенно превративших невезучих воинов в кричащие и катающиеся по полу факелы.       Выжившего гвардейца не преследовали, думая что тот не выживет в ледяных пустошах Застенья. Вот только воин Темперов был сделан из совсем другого теста и, пользуясь помощью сбежавшего с ним Призрака, смог живым дойти до Стены.       С тех пор дом Темперов, а также их гвардия, носила одни простой и жестокий обет, передававшийся из поколения в поколение.       Никогда не доверять Детям Леса.