Шрамы

Чёрный мерседес остановился у подъезда высокого многоквартирного дома и из него вышел симпатичный длинноволосый альфа. Он лёгким движением руки поправил идеально уложенные волосы, после чего открыл заднюю дверцу автомобиля и достал оттуда огромный букет красных роз и подарочный пакетик. Войдя в подъезд, он сразу же поздоровался с консьержкой и назвал номер квартиры, в которую пришёл. Это, правда, уже было лишним. Здесь его хорошо знали и всегда пускали без вопросов. Выйдя из лифта он сразу же прошёл к нужной двери и вдавил в стену кнопку звонка. Открыли ему не сразу, будто бы и не ждали вовсе, а может и боялись. Верным в этой ситуации был второй вариант, только хозяин квартиры боялся не того человека, который стоял по ту сторону его двери. Омега сначала прислушивался, потом решился посмотреть в дверной глазок, чтобы понять, кто там пришёл. Увидев по ту сторону двери знакомое лицо, молодой человек неохотно, но всё же открыл дверь. Точнее, повернул защёлку, а сам сбежал в ванную. Не понимая, что происходит, альфа надавил на дверную ручку и распахнул дверь. Странно, обычно его здесь встречали и прямо с порога, одарив лучезарной улыбкой, кидались на шею, говорили, что соскучились и предлагали скорее пройти внутрь квартиры, а тут просто как неродного встретили, и его это насторожило. Медленно войдя внутрь, он на ощупь нашёл рукой на стене выключатель и зажег в коридоре свет. Кроме него здесь никого не было. Однако, где же тот, кто щёлкнул замком? Сняв обувь и надев, заранее приготовленные хозяином дома, мягкие тапочки он всё же попытался отыскать живую душу. Долго блуждать в поисках живых ему не пришлось. Из ванной, кутаясь в объёмный свитер, вышел Вэй Усянь. Молодой омега был какой-то не такой. Ну, во-первых, он не встретил Лань Чжаня у порога, а во-вторых, у него на лице не было той улыбки, которая обычно не сходила, да и глаза не светились огоньками. — Привет, проходи, — холодно сказал Вэй Ин, даже не обратив внимания на цветы и пакетик с подарком. — Что-то случилось? — Лань Чжань опустил цветы на небольшой пуфик, который стоял у порога, а на пол поставил пакет. — Всё хорошо, — молодой омега попытался выдавить улыбку, но вышло это у него, мягко говоря, никак. — Ты голодный? Пойдём, покормлю, — и двинулся в сторону кухни. Лань Чжаню это безразличие не понравилось. Точнее, оно сильно насторожило альфу. Он прошёл за парнем, и когда тот набирал воду в чайник, осторожно обнял хрупкое тело со спины, как делал уже много раз. Но тут послышался удар чайника о дно мойки, а Вэй Ин согнулся пополам от боли. Лань Чжань отстранился от него. Испуганным взглядом он смотрел на возлюбленного. — Что такое? Я сделал тебе больно? — тихо поинтересовался альфа. — Не ты. — Выдохнул молодой человек, потирая бока. – Не я? Вэй Усянь понял, что этого разговора не избежать и лучше он сам сейчас всё расскажет своему альфе, чем он будет что-то себе придумывать, нервничать, а то и того хуже. Омежка медленно расстегнул молнию кофты и позволил ей свалиться на пол. Всё его тело было покрыто синяками и ссадинами. Руки так вообще как будто кромсали чем-то острым, множественные синяки на грудной клетке… Они напоминали отпечатки пальцев руки. Такие же следы были и на пояснице. Видимо кто-то очень крепко удерживал паренька в тех местах, в которых можно было бы удерживать партнёра во время полового акта, причём такой половой акт совершался бы явно не по обоюдному согласию. – Это сделал Он? – тихо спросил Ванцзы, поднимая с пола кофту и накидывая её на обнажённые плечи своего омеги. Тот кивнул. – Когда это произошло? – раны и травмы явно были свежими. – Сегодня утром. До Лань Чжаня у Вэй Ина был другой альфа. Довольно симпатичный, но, как о таких говорят, «без башки». Мажор. Деньги богатых родителей, полная безнаказанность и привычка получать желаемое по первому требованию – это его образ и стиль жизни. Конечно, он не хотел видеть рядом с собой абы какого омегу. Ему нужен был красивый человек рядом. Модель и не меньше. Собственно, так он и заполучил Вэй Ина. Ведь он был на хорошем счету в престижном модельном агентстве. Нет, не подкопаешься! Поначалу всё было хорошо. Свою тёмную сторону он раскрыл не сразу, далеко не сразу. Флирт, ухаживания, дорогие подарки, ужин при свечах и красивый секс. Юный омега витал в облаках, он был влюблен. Но вскоре этот проходимец начал таскать других омег, причём зачастую это были создания не тяжёлого ума и поведения. Стал больше показывать свои собственнические требования по отношению к молоденькой модели, а уж когда лицезрел его за разговором с кем-то из поклонников или в компании стаффа, а особенно если там были альфы, то вообще зверел. После таких вот моментов он мог позволить себе поднять руку на Вэй Ина и без зазрения совести отправиться куда-нибудь бухать. Омеге в один момент всё это надоело. Он тоже не пальцем деланный. У него и деньги есть, и известность, да и поддержка со стороны закона нашлась благодаря хорошим связям, когда, уже на тот момент, бывший возлюбленный, стал раскидываться угрозами о том, что благодаря возможностям отца может сделать жизнь парня невыносимой. В тот момент, за все страдания и страх, судьба послала Вэй Усяню подарок. Это было так нелепо и забавно. Парня пригласили для съёмок в одной рекламе и выделили для подготовки отдельную гримёрку. В то же время другая компания работала над своим проектом в соседнем павильоне, и директор этой компании решил порадовать своих сотрудников кондитерскими изделиями. Он нагрузил на больших размеров поднос целую гору разных пирожных и нёс их своим ребятам, но нечаянно попал не в ту дверь. Или, всё же, в ту?! Собственно, из-за размеров этого самого подноса человечек и не смог рассмотреть дверь… и ещё одну, и ещё, и потом ещё… и попал не туда. Вэй Усянь начал вопить, ибо омежка то приличная и крайне стеснительная. Он отлупил наглеца своими миниатюрными ладошками, а все пирожные вывернулись ему прямо на голову. Этим невоспитанным негодяем и был Лань Чжань, который не ожидал такого поворота событий и с испугу забился в угол. Конечно, блин, оно и не удивительно! Ты заходишь, по сути, в гримёрку к своей банде и вместо того, чтобы помочь донести лакомства до какого-нибудь столика, на тебя кидаются с визгами и начинают избивать. Потом, конечно, им обоим пришлось извиняться друг перед другом. Молодому омеге было крайне неловко. Человек-то, по сути, ничего плохого ему не сделал, а он с ним так. Нет, ну и Ванцзы мужчина культурный. Понял, что виноват и получил по заслугам, поэтому в качестве извинений, хоть и самому в этой ситуации досталось больше, чем тому, пригласил Вэй Ина в ресторан. На следующий день он позвал его уже в парк кормить уток фруктами и овощами. Парень был крайне удивлён такому повороту событий и шокирован одновременно, когда узнал от нового знакомого, что организм уток не приспособлен к перевариванию булочек и прочих хлебных изделий, которыми люди пичкают птиц по неграмотности, а те потом страдают от несварения, а в худшем случае от заворота кишок. Вэй Ин помнил каждый момент, проведённый с этим альфой. Так же, они часто вспоминали момент их знакомства, сидя на веранде или балконе огромного дома Ванцзы и попивая глинтвейн, ну, или свежевыжатый сок. С этим альфой ему было спокойно и легко. Однажды он обернулся назад, вспоминая, как развивались его предыдущие отношения. Он перебирал в памяти, как зарождалась влюблённость в его альфу, и понимал, что то, что он испытывал к Лань Чжаню, отличалось от тех чувств. Он ужасно испугался этого. Испугался в тот момент, когда осознал разницу между обычной мальчуганской влюблённостью и настоящим сильным чувством, которое носит гордое название «любовь». Он боялся признаться даже не себе, нет, для себя у омеги уже всё было решено. Ему было страшно открыться Ванцзы, но тут был ещё один подарок судьбы – альфа сам раскрыл перед ним врата своего сердца желая впустить и больше никогда не выпускать. И всё было замечательно. Если его прошлые отношения со временем давали трещину после расстановки всех точек над «i», то есть началом ведения совместного быта, то тут чувства закипали с каждым днём всё сильнее. Никто никого не звал принципиально жить к себе. Они могли неделями жить в квартире Вэй Ина, а могли и не жить. Лань Чжань мог просто приезжать к омеге после тяжёлого рабочего дня на «поболтать обо всём и ни о чём», а потом уехать к себе, а мог и остаться на ночь. Они могли жить в его доме, и, причём Усяня Ванцзы ставил так, что ты здесь хозяин, ты можешь делать что захочется. Можешь ухаживать за мной, делать уборку и готовить, а можешь и меня заставить делать всё тоже самое. Их отношения не имели рамок. А Лань Чжань был тем, о ком говорят «идеальный муж». Он стал для парнишки всем. Он стал для него самым лучшим другом, а главное это то, что он стал его истинным альфой. Альфой, которому было дозволено совершить самый важный шаг в жизни любой пары – пометить омегу. Добрый, заботливый, обходительный. Он не давал ему переутомляться и если уж Вэй Ин начинал заниматься хозяйством в его далеко не маленьком доме, то никогда не делал это в одиночку. Уборка. Вэй Усянь вытирает пыль со всех поверхностей и пылесосит пушистые ковры, а его альфа делает влажную уборку полов. Готовка. Омега берёт на себя основную работу в приготовлении блюда, Лань Чжань стоит рядом и что-то нарезает, а то и посуду сразу моет, чтоб не накапливалась. А что они вытворяли по ночам… В сексуальной жизни у Вэй Ина был не особо богатый опыт, но он всё же был. Ему доводилось регулярно заниматься сексом со своим бывшим альфой, да и до него пару раз что-то было. Но ни один из его прежних мужчин не мог и близко встать рядом с Лань Чжанем. С ним он понял, что значит заниматься не сексом, а именно любовью. Этот альфа был с ним настолько нежен, будто бы он был сделан из хрусталя. Целовал его везде, шептал на ушко всякие нежности и доводил до крышесносного оргазма. Но была и ещё одна сторона, так сказать, тёмная, но она была не менее приятной. Конечно, особой жести они не практиковали, но связать Лань Чжаня и покрыть всё тело засосами Вэй Ин вполне себе мог позволить. А ещё иногда в ход шла плётка. Все эти развлечения оставляли на теле альфы следы, от чего ему приходилось носить скрывающую тело одежду, ведь любоваться его нательными «узорами» было дозволено лишь одному человеку. С появлением в жизни Ванцзы мир Вэй Усяня перевернулся с ног на голову. Он и представить себе не мог, что бывает так, что настоящая любовь действительно существует и приходит крайне неожиданно с подносом тортиков и пирожных, за что отгребает по полной программе. Но вот так вот встречаются попугаи–неразлучники. А его бывший… А его бывший заявился сегодня утром пьяный и злой как собака. В очередной раз он угрожал Вэй Ину, заставляя его вернуться к нему, а когда услышал отказ избил несчастного так, что он еле смог пошевелиться после его ухода. Когда за этим скотом захлопнулась входная дверь, омега забился в истерике. Он сам не понял, сколько времени проплакал: десять минут или два часа. И неизвестно откуда у него взялись потом силы чтобы доползти на четвереньках до ванной, смыть засохшую кровь, а после и выбросить порванную одежду. В тот момент он хотел только одного: оказаться в крепких объятиях своего Лань Чжаня и наплевать на весь окружающий мир. Чтобы он прижал его израненное тело к такому тёплому своему, чтобы нежно обнял, погладил по голове и сказал, что всё хорошо, что он рядом и больше ничего с ним не произойдёт, что он не оставит, что только Вэй Ин ему нужен. И всё это альфа сделал. Всё. Содрогающееся в новой истерике хрупкое, словно цветок, тело омежки прижали к крепкой груди. А какой от него исходил приятный аромат. Объятия нисколечко не причиняли дискомфорта, хоть ушибов с ссадинами было много. — Подняв руку на слабого омегу он доказал всем, что не мужчина, а просто человеческий выродок. — Лань Чжань глубоко вдохнул. — А подняв руку на Мою омегу – заранее подписал себе смертный приговор, потому что Моя омега – святое. Я никому не позволю причинить тебе вред. Ванцзы тепло улыбнулся и эта улыбка была для Вэй Ина как солнечный лучик. — Умоляю, не нужно грустить. — Он осторожно прикоснулся ладонью к щеке своего возлюбленного. — Больше не буду. — Ладонь омеги легла поверх руки Лань Чжаня, и он ответил мужчине такой же солнечной улыбкой. — Точно не будешь? — Обещаю. Но только пока ты рядом со мной. — То есть до конца дней? — До него самого. Альфа осторожно коснулся губ возлюбленного своими, а тот тут же завлёк их в долгий и нежный поцелуй. Они целовались, переплетая пальцы рук как двое влюбленных школьников, только у этих «подростков» за спиной был какой-то кусочек жизни, который они сберегут в своих сердцах, но будущее, совместное будущее, будет для них самым трепетным моментом. — Я купил кольцо. — Поцелуи перешли на щеку Усяня, в то время как рука Лань Чжаня уже осторожно поглаживала его бедро, на котором был эти жуткие отпечатки чужих пальцев в виде синяков, но которые скоро побелеют и вовсе исчезнут под нежными ладонями любящего мужчины. — Хватит мне тянуть с предложением. Я хочу, чтобы у нас с тобой была семья. — У меня будет самый лучший муж. — Потому что он любящий. — И любимый.