Фантомная месть

      — Так и будешь стоять? Мои широко расставленные ноги сбивают его с толку. Пробралась тайком в комнату к сыну Сатаны и бесцеремонно разлеглась на его кровати. Хорошая работа, Уокер. Я буквально чувствую, как внутреннюю сторону бедра обдает пламенем, а он всего лишь смотрит туда. На приличном расстоянии. Даже не касаясь. Повезло, что до прихода Люцифера успело стемнеть. В тусклом свете комнаты не видно, насколько сильно алеют мои щеки. То ли от неловкости самого момента, то ли от нарастающего возбуждения, то ли от бешенного страха. Ведь он все еще молчит. Ни слова не проронил. Даже смешка его фирменного не услышала. Поднимет меня, как старую половую тряпку и выбросит за дверь. В его стиле. Черные простыни давно впитали в себя запах секса. Ничем уже не отстираешь. Так и ощущаю, как сотни тонн пота молодых девичьих тел хранит эта постель. Ненавижу. Их ненавижу. За то, что раздевались, за то, что сжимали его волосы, царапали плечи и позволяли себе несдержанно стонать. Его ненавижу. За то, что родился вообще. Таким красивым. Таким манящим. Придурок. Глаза его ненавижу. Как мое любимое красное полусладкое. Дикие, грозные, посмотрит — и я уже растекаюсь в сраную лужу. Губы ненавижу. Мягкие… Целовать бы их вечность. А потом кусать до крови. А потом снова целовать. Руки его ненавижу. Властные, сильные… Пальцами талию сжимает — улетаю. Шею его ненавижу. Каждую татуировку наизусть знаю. Синие вены вздутые. Сколько языков их обводило, а? Ненавижу. Себя ненавижу. Вышвырнул месяц назад, а меня обратно занесло. Белье это красивое полупрозрачное ненавижу. Для него напялила. Неудобно жуть. Что задело его «Забудь» ненавижу. Что сейчас или пересплю с ним, или останусь униженной девкой, которая напридумывала себе всякого. Что особенная. Ненавижу. Закусывает нижнюю губу, сверкает глазами, ближе подходит. Останавливается у самой кровати.       — Разовая акция для Непризнанных закончилась. Выметайся. Вижу, что не хочет, чтобы я уходила. Завела же уже. Издаю тихий смешок. Медленно вдыхаю и выдыхаю, запрокидывая голову. Смотрит, как высоко вздымается моя грудь, как выпирают ребра на вдохе и напрягается живот. Если бы взглядом, все-таки, можно было бы есть, он бы уже облизывал мои кости. Кладу ладони туда, куда направлен заинтересованный взгляд. Себя уверяю, что для большего привлечения внимания, на деле же для протекции от его краснющих молний. Бесстыже цепляюсь пальцами за соски сквозь тонкую ткань лифа и полуслышно мычу. Правая нога выпрямляется и тянется к демону. Провожу кончиками пальцев по торсу, доходя до ремня, останавливаюсь и поднимаю достаточно невинный взгляд для такого перформенса.       — Так напрягся, — не вру, ведь ощущаю, как дергаются его мышцы в районе живота. Спускаюсь на пару сантиметров ниже, к ширинке, подмечая внушительный рельеф. Закусываю щеку, чтобы не улыбнуться реакции его тела на мои прикосновения и продолжаю театрально хлопать глазками. Таких ты любишь? Милых куколок? Скажешь ей сосать — будет сосать. Перевернешь на живот — будет насаживаться до основания. Никакого доминирования. «Наездница» — табу. Папочка Люци контролирует все, даже когда получает удовольствие. Знаю-знаю. Хватает за лодыжку, громко и напряженно дыша. Сгибает ногу, отодвигает ее, как можно дальше. Садится на колени и кусает внутреннюю сторону бедра, от чего я практически кричу. Больно. До ужаса. Продолжай, Люцифер. Зубами цепляется за трусики, моментально стянув их с меня. Впивается ртом в половые губы, языком настойчиво ласкает клитор, пока пальцы входят в меня так резко, что приходится широко распахнуть глаза. Выстанываю его имя по буквам, тяну каждую гласную до последнего и чувствую, как обнажаются его зубы. Улыбается. Нравится. Отстраняется. Пальцами вытирает остатки моей влаги с губ, не отрываясь от моих глаз. Клянусь, от этого готова кончить вот прямо в эту же секунду. Рано, Уокер. Слезаю с кровати, валю его на пол, садясь сверху, впиваюсь в шею. Кусаю, зализываю, целую. Долго, пошло причмокивая.       — Непризнанная… — тихо смеется, но все же не пытается мне помешать.       — Вики, — шепчу в его ключицу, — меня зовут Вики. В отместку кусаю его снова. Понимаю, что перебарщиваю, когда до ушей доносится шипение. Разрываю его рубашку, на секунду удивляясь своей решительности и силе. В почти черных от возбуждения глазах Люцифера вижу такое же недоумение.       — Можно я сегодня побуду главной? — Лукаво улыбаюсь, спускаясь поцелуями ниже, прокладываю влажную дорожку от сосков к косым мышцам.       — Ты же уже все решила, — хрипотца в его голосе становится все более заметной, глаза прикрываются, ладонь поглаживает мое плечо. Ликую. Люцифер — смышленый мальчик. Все же взрослые знают эту дурацкую категорию вопросов, когда спрашиваешь разрешение, которое тебе по сути не нужно, потому что мозг выстроил четкий конкретный план? Это один из таких. Удивительно, как моя спина не вжалась в пол после этой выходки. Пальцы слегка дергаются, когда я касаюсь ремня и пытаюсь его расстегнуть. Унимаю дрожь и высвобождаю готовый к моим ласкам член. Люцифер прикладывает ладонь на макушку, склоняя меня к своим бедрам. Наивный.       — Кажется, — ласково и медленно убираю мужскую руку, — я ошиблась, когда подумала, что ты понял мой вопрос правильно. До жути грязно облизываю ладошку и плюю на нее два раза, сразу же перемещая ее на член. Несильно сжимаю его у основания, заставляя смазку Люцифера течь активнее. Он бы рад съязвить, высмеять, унизить, но все, что может — сдержанно глотать воздух и закатывать глаза, пытаясь скрыть свое необъятное удовольствие, чтобы не тешить мое женское самолюбие. Вот же довела демона. Придерживая член, насаживаюсь в всю длину. Сквозь свой громкий стон слышу глухое мычание Люцифера и довольно улыбаюсь.       — Давай же, Непризнанная, — хмурит брови и шлепает меня по заднице. Опираюсь на его ноги руками, откидываясь назад. Ерзаю, двигая головкой члена вдоль лепестков.       — Я Вики. В и к и, — шепчу и улыбаюсь. Люцифер никогда не славился своей выдержкой, когда дело касалось меня. Весь вечер я ходила по лезвию ножа. Любое неаккуратное слово или действие — в порошок сотрет. Но я все еще сижу на нем верхом, его бедра даже не пытаются приподняться, чтобы наконец-то вколачиваться в мое тело в бешенном темпе, как это любит делать демон. Он подозрительно терпелив и сдержан. И это пугает больше, чем любая из его колкостей и угроз. Но когда это Вики Уокер не нарывалась на неприятности? Играем до конца.       — Вики, — отзеркаливает мой шепот. На секунду теряюсь от его покорности и еще больше настораживаюсь. Тяжело приподнимается и принимает сидячую позу. Обхватывает мои ягодицы, пальцами сжимая так сильно, что, уверена, останется множество продолговатых синяков. — Насадись, сладкая, — шепчет в губы, открывая рот для поцелуя. Лишь облизываю подбородок Люцифера и окольцовываю мокрую шею. Снова принимая его до основания, скачу на нем, как ненормальная. Кричу, кричу, кричу до оглушения. Слышу мужские протяжные стоны, чередующиеся с рыками. Между ног приятно ноет и капли моей смазки уже стекают по бедрам. По моим и по его. Финальные грубые толчки и я сваливаюсь на тело Люцифера, заставляя его лечь на пол. Он делает несколько плавных фрикций внутри меня, чтобы растянуть наше удовольствие и так же медленно выходит. Заботливо гладит мои волосы, пальцами расчесывая запутанные пряди. Оставляет смазанные короткие поцелуи на лбу и висках и снова шепчет «Вики». ***       — Эй, Непризнанная! — слышу знакомый голос, выходя из аудитории, но игнорирую его. Как порядочный демон, сбежала из постели красавчика до рассвета, оставляя его отсыпаться после горячего секса. Только вот одно, но — уходить совсем не хотелось.       — Вики, — успеваю уловить, хотя сказано намного тише. Разворачиваюсь.       — Люцифер? Ты что-то хотел? Невозмутимая. Будешь ли ты ненавидеть меня за это так же, как я ненавидела тебя? Явно же не такой реакции ожидал.       — Да, хотел, — подходит ближе, цепляя пальцами прядь моих волос.       — Ну? Давай быстрее, мне на занятие нужно. Его секундная растерянность веселит меня больше всего на свете, но, нужно отдать демону должное, он быстро подавляет ее. Но, уверена, это только потому, что незнакомые нам эмоции игнорировать проще, чем привычную роль, которую каждый играет изо дня в день. В театральном арсенале Люцифера никакой робкости, смятения и прочей ерунды не имеется. Значит, просто не замечать их — проще простого.       — Порадуешь меня сегодня? — все еще теребит мой локон, то закручивая его, то разматывая обратно.       — Каким образом, Люцифер? — хитро прищуриваю глаза, — пирог тебе испечь? Слегка хватает за волосы и вжимает в стену. Глазами бегает по лицу, будто пытается что-то отыскать. Только моя довольная рожа от собственной мести, Люцифер, ничего другого не найдешь. Это молчание начинает напрягать.       — Ладно, — закатываю глаза, — я поняла, о чем ты.       — Умница, — ласково трет пальцем мою щеку и улыбается.       — А ты, кажется, нет, — улыбаюсь еще больше, осознавая, что этот нахал все еще думает, что я играю по его правилам. Кладу ладони на его грудь, мягко отталкивая.       — Забудь, — без какой-либо эмоции произношу одно лишь слово, которое из уст Люцифера ранило меня больше, чем собственная смерть. Эмоций в глазах тысяча, понимания — ноль.       — Я не приду, — спокойно, даже по-доброму говорю и, пользуясь его замешательством, оставляю парня одного.       — Хорошая попытка отомстить, Уокер, — доносится в спину.       — Не понимаю, о чееееем тыыы, — кричу, не оборачиваясь. Это потом я узнаю, что его фальшивое «Забудь» было для того, чтобы прикрыть мою глупую задницу. Это потом я пойму, что мстила единственному, кто пытался меня защитить. Это потом, он заставит меня пожалеть, играя мне на нервах. Это потом, я пойму, как сильно он мне нужен. И уж тем более, потом он поймет, как сильно нуждается во мне. Потом. А пока я, довольная тем, что переиграла самого Люцифера, иду на занятие.