будет больно

Тэхен всегда боялся боли и никогда не понимал страсти к татуировкам. И потому, сидя прохладным осенним днем в автобусе, думал, зачем она ему. Татуировка. Зачем она? Самая болезненная и самая непонятная вещь на свете. Хотя насчет болезненности можно было бы поспорить, но Ким намеренно прятал причину его самой сильной боли глубоко в сознании. В наушниках играла классика. Он никогда не слушал классику, а потому не понимал. Но как только его познакомили с ней, он сразу же влюбился. Можно ли влюбиться с первого взгляда? Ответ на этот вопрос он прятал там же, где и причину своей адской боли. Глубоко в сознании (а может уже и в подсознании) Тэхена жил один лишь человек. Именно он и ответ, и причина. Он всё.

***

- Ты такой космический, - шепчет за спиной голос. Явно мужской, но оно не удивительно – Тэхен обладал той красотой, которая не имеет пола, потому что она выше всех этих мелочей. Ким улыбается и поворачивается, запрыгивая на парапет. Перед ним молодой парень с черными волосами и окольцовывающим руку драконом. Сбоку по шее вьется змейка. Незнакомец не выглядит вульгарно, скорее маняще. У него приятные черты лица, красивые губы и родинка. Прямо под ней, под пухлой алой губой. Так и хочется облизнуть. - Тебя, кажется, ничего не смущает, - говорит незнакомец уже звучным голосом. Чертовски приятным. - Должно? – склонив голову на бок, интересуется Ким. Его уже ничего не смущает, ему хочется одного. Незнакомца. - До заката около часа, мы можем погулять до темноты, - говорит он. - Может, хотя бы представишься? - усмехается Тэхен, но с парапета спрыгивает. - Чонгук. - Чонгук, - пробует на языке имя Ким. – Я Тэхен, Чонгук. Чон улыбается и берет Кима за руку. Вот так сразу, без спроса, не заморачиваясь. Это Тэхена и подкупило. А еще…жаркий, невыносимо потрясающий секс. Лучший в его жизни. Не то чтобы у Кима было много партнеров, но было, с кем сравнить. И Чонгук вырывался далеко вперед. Он начал с нежных поцелуев, которые становились тем мокрее и горячее, чем ниже он спускался. Были покусывания, от которых Кима выгибало; был минет, от которого мысли его вдруг собрались в огромную бомбу и взорвались. И были толчки, сначала аккуратные, медленные, а потом все быстрее, жестче, ярче, от которых Тэхен кончил слишком быстро. Чонгук был опытным любовником, но что еще важнее – он был внимательным к партнеру. Это и был ответ. Любовь с первого взгляда.

***

- Каждый раз, когда я узнаю о тебе что-то новое, я остаюсь в шоке, - говорит Тэхен, делая музыку в системе тише. - Почему? – с улыбкой спрашивает младший. - Ты тату-мастер, выглядишь так, словно правая рука какого-нибудь якудзы, - Ким разворачивается лицом к партнеру, укладывая руки на шею, - ты слушаешь классическую музыку, каждую неделю бываешь в приюте для собак, пишешь музыку на досуге. Я все вспомнил? – шуточно задумывается Тэхен, прищуриваясь. Чонгук в ответ нежно улыбается. Кажется, он влюблен не меньше Кима. - Ты удивительный, Чонгук, - и он тянется за поцелуем. Чон с охотой отвечает, пробуя уже знакомые, но все еще кружащие голову, словно в первый раз, губы. Тэхен в поцелуй улыбается, потому что чувствует то же самое.

***

- Я тебе изменил, - произносит Ким, не поднимая глаз. Чонгук стоит в дверном проеме тэхеновой гостиной и видит, как вещи вокруг обесцвечиваются. Грудь что-то сдавливает, но не до конца, не до смерти. В голове играет «Зима» Вивальди. Его любимое произведение. Их обоих. У Чонгука одно лишь правило в отношениях: не прощать измены. Никогда. И он не прощает.

***

- Здравствуйте. У меня сеанс на три часа, - говорит Ким милой девушке за ресепшеном. - Здравствуйте. Ваш мастер заболел, вас примет другой. - Но я шел конкретно к тому. - Но этот мастер не хуже, - девушка наклоняется к Тэхену и говорит на тон тише, - Он даже лучше. Мы еле его получили в нашу студию. Так что не переживайте. Тэхен в итоге соглашается, но только потому, что ехать ему в этот салон далеко, и присаживается на диван. Через десять минут из зала выходит парень с замотанным предплечьем. - Проходите в зал, - говорит ему девушка. Тэхен слушается. Осматривает просторное помещение. На трех кушетках лежат люди, над которыми работают мастера. Одна свободна. Широкоплечий мастер расстилает по ней одноразовое покрытие. У Тэхена на секунду останавливается сердце. Не от страха нет. Он узнает эти плечи. Он узнает эту спину. Он узнает его. Кима словно прибивают к месту, потому что он не двигается и, кажется, не дышит. Когда Чонгук поворачивается, в его глазах равнодушие. Он пару секунд смотрит в глаза, вонзая лед в и без того больное сердце старшего, а после отворачивается к рабочему месту. - Проходи, - произносит он и натягивает черную маску на нос. Голос Чонгука отрезвляет, Тэхен проходит и садится на кушетку. - Эскиз? – говорит мастер, не поворачиваясь. Ким протягивает ему бумажку. И внимательно наблюдает. Одна бровь Чонгука слегка изгибается, он поднимает на клиента вопросительный взгляд. Но там не только вопрос. Еще и усмешка, и горечь. - Издеваешься? – все тем же равнодушным тоном спрашивает Чон. - Я клянусь, не знал, что ты здесь работаешь, - начинает оправдываться Тэхен, расширяя глаза. Чонгуку больно на это смотреть, потому что еще не прошло. Ни капли. Внутри все ноет. Прошло два месяца, но кровоточить не перестало. Тэхен по-прежнему космический. - Если б я знал, не пришел бы. То есть… - Ким совсем теряется, - я могу уйти, - выдыхает он в отчаянии. Он и правда готов уйти. Как и всегда, да, Тэхен? Сбежать, испугавшись риска? Потому что Чонгук по-прежнему удивительный. Если б Ким знал, что Чон работает в этом салоне, он бы и не приблизился к нему. Потому что конечно он поймет. Чонгук разбирается в нотах. И уж точно он разбирается в своем любимом произведении. Их обоих. - Сиди, - произносит мастер и отходит к компьютеру. Через десять минут эскиз распечатан. - Где ты хочешь ее? Тэхен закатывает рукав, обнажая предплечье. Чонгук кивает. Организовав рабочее место, Чон смазывает руку какой-то субстанцией и прикладывает эскиз. А сам думает. Чонгук знает, какой Тэхен чувствительный. На физическом уровне, разумеется. Его болевой порог слишком низкий для такой масштабной татуировки. Еще и первой. А она у него первая, Чон уверен. Мысли его путаются. Он не хочет. Не хочет находиться рядом с тем, кто однажды так просто разбил его, высек из жизни одним точным ударом. Не хочет оставлять на этом человеке след на всю жизнь, особенно если след – любимое произведение. Их обоих. Ложь. Больше всего на свете Чонгук желал бы быть первым и единственным, кто оставит на его любимом человеке след на всю жизнь. Только его рука. Только их произведение. Тэхену будет больно, очень больно, ведь он слишком чувствительный. Но не только физически. Ведь он пока еще не знает, что значит сильная боль на физическом уровне. Зато знает, что значит – отпустить любимого человека. Не просто отпустить – своими руками оттолкнуть, обрубить сомкнутые в крепкий замок ладони по самое плечо. Потому что он – Тэхен – трус. Он боится быть счастливым. Всегда боялся. И в день, когда Чонгук приехал забрать его вместе с вещами к себе, Тэхен «изменил». Глупец, идиот. Трус! Бояться отношений – полбеды. Бояться серьезных отношений – две трети. Но бояться быть счастливым в серьезных отношениях – это диагноз. Счастья не было. Как и измены. Вот только измена была выдумана, а счастье было настоящим. Чонгук перед тем, как проткнуть нежную бронзовую кожу в первый раз, задумывается: нужно ли предупредить Тэхена о боли? Он бросает короткий взгляд на Кима. Тот уставился в пол. Задумался. Чонгук колит, чувствуя, как мышцы тэхеновой руки напрягаются. - Расслабь, - только и произносит он. Старший, задержав дыхание, подчиняется. Медленно выдыхает. Это больнее, чем он представлял. Вернее, это как раз то, что он представлял в самом худшем случае. Ощущение, словно рисунок делают лезвием, задевая самые чувствительные болевые окончания. Через час ладошка немеет от холода, а еще даже не половина. Вернее, половина, но первого из трех нотных станов. Тэхену уже хочется умереть. Без преувеличения. Его болевой порог, кажется, ниже нуля, если такое возможно. Чонгук на мученика не смотрит, сосредоточившись на работе. Зато Тэхен в попытках отвлечься скользит аккуратным взглядом по широкому открытому лбу, собранным назад в пучок волосам, нахмуренным бровям. Как бы он хотел сейчас увидеть его губы, но чертова маска все закрывает. Игла, кажется, задевает все, что способно отвечать болью. К середине третьего стана Тэхена начинает трясти. Буквально. Мышцы по всему телу, в особенности в ногах, начинают непроизвольно сокращаться. Ким знает, что для отопления еще рано, но и контролировать себя он не может. Чонгук вдруг останавливается и выключает машинку. - Сделаю чай, - еле слышно говорит он и выходит. Почти сразу он возвращается с пледом и накрывает им клиента. - Спасибо, - тихо благодарит Ким. Через пять минут Чонгук приносит две кружки чая и – наконец-то – опускает маску. Как же Тэхен скучал. Просто смертельно. Как он мог жить эти два месяца без Чона? Как мог дышать, не ощущая такой приятный аромат одеколона, перемешанный с его собственным? Как мог пить чай каждое утро, не видя согревающей лучше любого чая улыбки? Как Тэхен мог без Чонгука? Чон старается не смотреть на бывшего парня. Ему все еще больно, потому что Тэхен все еще космический. Когда кружки осушены, парни возвращаются к рабочему месту. К концу Тэхена снова начинает трясти, но еще сильнее. - Не дергайся, - спокойно говорит Чон. - Я не контролирую это, прости, - неловко улыбается Тэхен. Когда Чонгук заканчивает, Кима все еще трясет. Мастер знает, что от обработки будет трясти еще больше. - Будет больно, - говорит Чон. Тэхен поднимает измученный взгляд. И как только салфетка, смоченная каким-то раствором, касается поврежденной кожи, Ким чуть ли не подпрыгивает. Он шумно вдыхает и задерживает воздух внутри. Потому что так легче. Кажется. Чонгук протирает тату с усердием, но не потому что хочет сделать больно; он никогда не преследовал такой цели. Так нужно. В правилах написано. Но Чону от одного вида страдающего Тэхена больно. Закончив с обработкой тату и закрыв его от окружающей среды, Чон подошел к Тэхену и укутал его всего в плед так, чтобы ни одна часть тела не обдувалась. Через пару минут, заметив непрекращающуюся дрожь, Чонгук подошел, сел рядом и…обнял. Тэхен даже задержал дыхание на несколько секунд: а вдруг спугнет? Но Чон лишь заботливо обнимал, укрывая парня теплом. - Твое тело так реагирует на боль и шок, - тихо говорит Чонгук, уложив подбородок на плечо. Просто так удобнее. Тэхен кивает, позволяя себе уткнуться подбородком в плечо мастера. Они сидят так, не думая про время. За окном уже поздний вечер. Последние два часа единственной мыслью Кима было «быстрее бы». Сейчас же он молится всем известным богам, чтобы время остановилось. Идиот. - Какой же я идиот, - шепчет он, не сразу понимая, что говорит вслух. - Это правда, - тихо отвечает Чон. - Ты знаешь, - улыбается Тэхен, не отстраняясь. - Знаю. И это «знаю» звучит слишком многозначительно. Ким заставляет себя отстраниться и посмотреть в глаза. - Твои глаза, - говорит Чонгук. – никогда не дадут соврать. В тот вечер ты их даже не поднял. Ким чувствует, как конъюктива начинает заполняться жидкостью. Чон знает его слишком хорошо. - Почему ты ушел? - Ты хотел этого, Тэ. И Тэхен больше не сдерживает себя. Потому что только Чонгуку удавалось вложить в две буквы столько нежности и любви. Только Чонгук любил его так сильно. - И к тому же, я понял это только потом. После ухода. - Что? - Что ты даже не смотрел на меня. Теплые ладони вытирают непрекращающиеся струйки горячей жидкости, Тэхен сглатывает слезы. Его трясет, но уже не от холода. Чон обнимает его, но уже по-другому. Как тогда. - Чонгук, - шепчет Ким, утыкаясь влажным носом в любимую шею. Теплая ладонь зарывается в волнистые волосы и гладит. Тэхен всхлипывает и улыбается.

***

- Почему ты решил ее набить? – интересуется Чон, когда они смотрят на черную гладь воды. Это то место, где они познакомились. Плечо к плечу, но без прикосновений. Слишком еще свежи раны. - Мне ничего от тебя не осталось. Только музыка. - Я не умер ведь. - Если бы ты умер, было бы не так больно. Чонгук поворачивается к Тэхену и смотрит с недоумением. - То есть…Я имел в виду, в том, что случилось, полностью виноват я. Ветер дует с реки, и Кима передергивает. Он кутается сильнее, но тренч не спасает. Чонгук еле сдерживает себя, чтобы снова не обнять. - Почему, Тэхен? – резко поворачивается мастер к старшему. – Ответь мне только на этот вопрос. Тэхен облизывает губы, а затем нервно их кусает. Обдумывает несколько секунд ответ. - Я испугался. Вот так сразу. Без предупреждения. Вгоняя Чонгука в ступор. - Ты первый, с кем я чувствовал так сильно. Ты первый, с кем у меня было так серьезно. Я не верил, что может быть так хорошо. Как только такое происходит, всегда случается что-то плохое. Очень плохое. И я боялся этого очень сильно. Я подумал, если прекращу все сейчас, потом будет не так болезненно. - Это получается у тебя плохо. Тэхен смотри на Чона, а в глазах – непонимание. - Что? - Думать, Тэ. Почему бы тебе не попробовать жить, не думая над каждой мелочью? Не загадывать будущее? Попробуй, увидишь, жить станет проще. Тэхен моментально погрустнел. - Меня всегда поражала эта твоя способность, Чонгук. - Научить? Ким поднимает блестящие глаза. - Мы можем? – шепчет Тэ. - Мы все можем, - и Чонгук обнимает Кима, крепко прижимая к себе. Тэхен отвечает, вдыхая любимый запах. Он больше не боится.