Не любит Бог троицу

Киба готов был плакать. Горько, долго и много. Он и подумать никогда не мог, что умереть ему захочется от стыда. Вот от грозной руки врага — да, от старости — разумеется. Но когда на тебя смотрит усмехающийся Нара, тут уже не до рассуждений подобного рода.

***

Вылазки к Канкуро удавались редко, да и ещё и неметко. Шиноби Песка приезжали всего лишь три редких раза, а у Кибы напроситься к ним вообще не выходило — Хогаке все ворчала, мол его способности не подходят для миссий. Зато вот Шикамару брали всегда. Киба был уверен — Цунаде делала это из-за того, что он видите ли, редко видится со своей этой Темари. Ли тоже брали частенько и тоже по очевидной причине в лице Казекаге. Хотя как частенько, задания в Песке удавалось брать где-то раз в пару месяцев, Киба считал это редко. Но все же это не отменялись того, что Ли и Шикамару идут на миссии в основном, чтобы повидаться с Темари и Гаарой. Кибе же приходилось терпеливо ждать Канкуро в Конохе. И, о боги, знали бы вы, как он ликовал, когда тот появлялся в поле его зрения! Правда, сделать он ничего не мог, они договорились, что о их связи никто не узнает. Но один лишь вид нинздя-кукольника заставлял Кибу чуть ли не прыгать от радости. А когда он бросал все свои дела, всеми возможными способами отмахивался от Акамару, дожидался затишья и только потом, через окно пятого этажа, тихо пробирался к Канкуро, случалось нечто. Их уже ничего не могло остановить. До определенного момента. В первый раз это оказалась хлипкая кровать, нерасчитанная на двоих немаленьких шиноби, поддавшимся страсти. Та предательски прогнулась под ними, да так, что уже и не починить. А Канкуро ещё и бедром ударился, Киба вообще закусил себе язык, когда падал сверху. Наделали они шуму знатного, пришлось закрывать лавочку. Второй прекрасный раз оборвал Ли, ворвавшийся в запертую ни с того ни с сего дверь и орущий про потерю Гаары. Благо, Киба услышал решительные шаги, и залез под кровать, хотя Канкуро настаивал на продолжении, мол не зайдет он. Ага, Ли чуть дверь не выбил. Гаара, кстати, оказался в душе. Что там у него с Рок Ли было — никто не в курсе, но зато Киба точно знает чего не было у них с Канкуро. Тогда впервые они сильно поссорились. Оба были на нервах, злые, и Канкуро наорал на Инузуку из-за того, что от него, видите ли, воняет псиной. Киба начал причитать в ответ. Сказал, что не очень-то приятно смывать эту дурацкую фиолетовую краску с губ, это не так то просто. Дальше уже пошли оскорбления просто так, без разбора. Кончилось все тем, что злющий Киба пнул марионетку Канкуро, ещё в придачу и плюнул. И свалил. По прошедшию нескольких дней, он обходил место прибывания шиноби Песка за километр. Хотя его, вроде, не так уж и бесила краска Канкуро. Да и увидеть его хотелось до страшной боли в районе груди. Акамару тогда лаял без остановки, пока в последнюю ночь Киба не решился и все-таки приперся к кукольнику. Он приволок яблочный пирог, приготовленный сестрой в знак извинения. Как только Канкуро увидел на горизонте маячущий силуэт Инузуки, он нахрен позакрывал все окна. Но Киба долбил до победного, Канкуро сдался и открыл. Ох, Киба в жизни не видел ничего прекраснее. Была поздняя ночь, но он разглядел. Канкуро был очаровательнее всех людей, которых Киба видел. Мягкие черты лица, тёмные, глубокие глаза, пухлые губы и взъерошенные покруче, чем у Хатаке Какаши волосы — все это придавало загадочный и одновременно такой простой и усталый вид. Он выглядел куда лучше без своего камуфляжа, Киба, впервые увидеши такое чудо, смотрел бы вечно. Канкуро, видимо, очень трудился и и вправду устал. Он, как брат, сплел руки на голой груди и уставился на стоящего в окне с пирогом в руках Инузуки. Киба же принял решение, что долгожданный секс не очень то и важен, Канкуро нужны простые человеческие объятия. Отложив пирог, он молча сгреб кукольника, осторожно кладя руки на голую спину — до неё ещё дело не доходило. Канкуро сначала не понял, затем просто потупил, и только потом вспомнил, что обычно люди обнимают в ответ. И обвил руки вокруг талии Кибы. Его притянули ещё сильнее. Канкуро не ожидал, что станет так легко. В сердце закололо. Таких чувств он ещё вообще не испытывал. Зарывшись лицом в теплую куртку Инузуки, он равномерно дышал и отчаянно пытался не заснуть. У него вышло, потому что Киба аккуратно донес его до кровати и уложил. Кукольника такой расклад не устроил: он мигом встрепенулся, встал, нагреб одеял, кинул их на пол и предложил Кибе лечь с ним. Как предложил, просто лег, а Киба догадался сам. Тогда они мирно поспали в обнимку, а на утро молча поели пирог. Акамару, кстати, больше не лаял. Киба не считает это за раз, но безумно любит вспоминать ту ночь. Тогда он понял, что с Канкуро можно не только трахаться. Третья попытка произошла сегодня. Он, как обычно от Наруто узнав, что шиноби Песка прибыли, завалился к Канкуро. Тот, мигом отвлекшись от книги, провернул несколько операций, типа закрыть дверь, или наложить звукоизоляцию. И сбросив верхнюю часть одеяния, подошёл к Кибе и бросив тихое «Здравствуй» потрепал его по макушке. Киба в ответ ждать не стал — бросился, как собака на добычу. Даже не поздоровался.

***

Они наконец переспали. Киба был на небесах от счастья, когда осознал, что перед ним лежит потный, уставший, растрепанный, но радостный Канкуро. Это был не тот грозный шиноби Песка, а разгоряченный, смущенный и безумно красивый Канкуро. Его Канкуро. У него вышло! Бог любит троицу, чёрт его побери! Но всему хорошему наступает конец — ему нужно было помогать родителям и Киба, немного разочарованный тем, что не сможет поваляться с кукольником, стал собирать монатки. Канкуро вообще собрался за минуту. Как-то неловко попрощавшись, Киба на последок зачем-то чмокнул Канкуро в только что накрашенный нос. Но не посчитал это лишним и довольно улыбался. — Идиот, — лишь бросил Канкуро и закрыл дверь. Киба, весь на радостях, повернулся и зашагал. Пока нос к носу не столкнулся с Нарой. И сейчас, поражаясь собственной и канкруовской тупостью, он, наверняка красный, как рак, стоял напротив Шикамару. Он молча усмехнулся. Все понял. Ну как? Как можно было ТАК облажаться?! Всегда он ходил через окно, а тут зачем-то поперся в дверь. И Канкуро тоже молодец, ни слова не сказал. Как же хотелось испариться прямо здесь… — Ну что, Инузука, — тихо начал Нара. — Так и будешь тупить? Киба нахмурился. — Кто ещё тут тупит. — Определённо вы с Канкуро, — выдал Шикамару, улыбаясь лишь уголками губ. — Проебались как могли. — Ты о чем? — Киба решил состроить дурочку — если врать, то по полной. — Я не мог занести ему свитки? Вообще-то, он единственный из Песка, кто занимается бумагами, сестренка ему не помогает, только глазки всем вокруг строит, — он отчаянно пытался свети тему. — Я даже говорить о твоей тупости не стану, — лицо Шикамару приобрело хмурость. — А вот за «сестренку» ты ответишь, не дай Бог, Хокаге поставит нас в одну миссию. Киба молчал. Что тут говорить, он реально смолол херню. Нара может зайти к Канкуро да проверить эти свитки на существование. — Ну так что? Сам признаешься? — вернул его к печальной реальности Шикамару. — В чем? — Киба решил отстоять путь дурочки до конца. — Тебе по фактам все разложить? Киба нахмурился брови, будто не понимает. А у самого сердце в пятки ушло. — Не разу тебя тут не видел. Если бы Цунаде решила послать Канкуро свитки сделал бы это через Ли, он сейчас у нее. Далее, Темари предполагала вашу интрижку. Ах, и не только она, Гаара и Ли тоже думали об этом. Ну, и я собственно тоже. Затем, ты растрепан, ну это очевидно. Волнуешься. И ещё — губы у тебя в краске, дурень. Такие очевидные ошибки. — Нара победно усмехнулся. Вот блять… Поцелуй в нос на прощание был лишним. Киб, распинался, обещал Канкуро — дальше них это не пойдёт. Никто не узнает. А тут… Чуть ли не пол Конохи, считай, Ли молчать не умеет. Таков и конец их отношениям, потрахались, вот и все тут. — Что мне, блять, делать… — Киба отчаянно приложил руки к лицу. — Ничего. — Ты дибил? Если ты ещё не понял, об этом никто не должен был узнать. Шикамару вновь усмехнулся. — Считай, никто не знает. Киба убрал руки от лица. — Мы никому не скажем, выгоды никакой. — Ах ты чёрт эдакий, — выругался Инузука. — Тебе бы лишь выгоду. — Ну да, — легко согласился Нара. — Единственное, не мог бы ты подтвердить это Ли? Тогда он задолжает мне обед в Ичираку. Ах они ещё и спорили… Неужели, происходящие между ним и Канкуро было столь очевидно? Как он скажет ему об этом… — Не мог бы, — буркнул Киба и решительно поперся куда-то вперёд. Шикамару улыбнулся. — Ты куда это? — Домой. — Выход в той стороне, — Нара показал в абсолютно другой конец коридора. — Сейчас пришёл бы к Гааре. — Спасибо, что ли, — в пол сказал Киба и поспешил — не очень то и хотелось болтать с надоедливым Нарой. — В следующий раз придешь — предупреди! Может, Темари и тебе рамен сделает. Мы, возможно, даже станем в каком-то роде родственниками… И знаешь! Не забудь притащить свои шмотки, я тебе ничего не дам! А, и ещё… Дальше бред Нары Киба не слушал, лишь нахмурился ещё сильнее и ускорил шаг. Теперь Шикамару до конца жизни не отвяжется. А вот брехни, про то, что Бог любит троицу на то и брехни! Единственное, что он любит — издеваться над Кибой.

***

Канкуро не объявлялся неделю. Киба не знал, в деревне ли он, да и не хотел знать. Может, Канкуро в курсе всей этой заварушки с Шикамару? Тогда тем более. Киба не имел никакого желания выяснять отношения, хотя Канкуро бы не стал. Он бы и не взглянул на него, забыл про его существование. Такой расклад событий ещё хуже. Киба бы угнетал себя и дальше, пока в один из вечеров, Акамару не залаял. Тихо, чтобы слышал только Киба. Но настойчиво и упрямо, словно пытался заставить сделать что-то. Что, Киба сразу понял — так Акамару лаял, когда чуял Канкуро. И Киба, отвязавшись от него и родных, пулей поднялся в комнату. В окно еле слышно стучали. — Чего ты… — тёмный силуэт в окне чуть шатнулся и послышались тихие ругательства. Киба рассмеялся и открыл окно, протянув руку. В ответ крепко схватили. — Аккуратно только, — улыбался Киба, осторожно подтягивая Канкуро, стоявшего все это время на какой-то очень сомнительной лестнице, достатой непонятно где. — И тихо, у меня вообще все дома. Испуганного до полусмерти Канкуро, все державшегося за ладонь Кибы нехило потряхивало от пережитого адреналина. Не готовила его жизнь к такому. Залезать ради какого-то шиноби из Конохи на высоту пяти-шести метров перспектива не очень радостная. Но пришлось. Очень уж хотелось. — Ты нормально вообще? — Киба аккуратно заглянул в напуганное лицо кукольника. Глаза тупо смотрели в одну точку, приоткрытый рот тяжело дышал, а по щеке стекала капелька пота. — Эй? — Отлично все, — отмахнулся Канкуро. — Ты высоты боишься? Да? — догадался Киба. Канкуро хмуро глянул на парня, затем гордо выпрямился и осмотрелся, но руку так и не отпустил. — Псина где? — сухо поинтересовался он. — Акамару внизу, не называй его псиной. Откуда-то послышался звонкий одиночный лай. — Все он слышит, собачонка вездесущая, — Канкуро немного сжал руку Кибы и продолжил: — Я завтра уезжаю, возможно, на два месяца, у Гаары дела в Стране Волн. Киба нахмурился и впомнил Шикамару. Так он не сказал Канкуро? — Подожди, — начал он. — Ты… — Нара оповестил, да. Темари до сих пор не успокоилась, припоминает мне при каждом удобном и неудобном случае. — Ох… — Киба неловко почесал затылок. — Я думал, ты прибьешь меня… Канкуро в абсолютном спокойствии повернул голову и улыбнулся одним лишь уголком ярко накрашенных губ. — Мысль была, — сквозь зубы процедил он. — Но с другой стороны — я тоже идиот, выпер тебя, дибила, через дверь. — Хах, ага… — Киба попытался состроить ответную улыбку. — Так, ты не зол? Ну, точнее, не так уж и сильно? Канкуро молчал. Кибе даже показалось, он едва ли сильнее сжал его руку, но тут же все прекратилось. — Если зол, говори. Я понимаю. — Я не возлагал большие надежды на то, что вообще заимею с тобой что-то, помимо того спасения в лесу, но вышло иначе, — это фразу он выдал как-то чересчур тихо и резко. — И на то, что об этом узнают люди тоже не рассчитывал, — вышло ещё тише. Канкуро поспешил продолжить. — Но я и не жалею, и не злюсь… вроде. Это странно, господи. Обычно, если у людей есть отношения, то об этом знает кто-то помимо них. Канкуро резко обернулся и посмотрел на Кибу так, как ни смотрел никогда и ни на кого. С глазами, полными детской надежды. — У нас отношения, или я не так понял…? — шепотом и очень боязливо спросил он. Киба опешил. Канкуро очень строгий, резкий и ни в коем случае не сентиментальный, а тут… Это здорово, что он задумывается о таких вещах. Он по настоящему раскрылся, это радовало Кибу до безумия. Маска злого строгого старшего брата джинчурики снималась, явился Канкуро. Эта их внезапная интрижка переросла в нечто намного большее. Внутри у Инузуки что-то перетянуло, словно струна, о существовании которой, он узнал только сейчас. Улыбка сама напросилась. — Разумеется. Тогда улыбку не сдержал и Канкуро. Киба поднес их сплетенные руки к своим губам и нежно прикоснулся ими к ладони кукольника. Тот, видимо, покраснел, но виду не подал. — Сам не ожидал, что так выйдет, но я рад на столько, на сколько возможно. Вместе ответа, стояла тишина, а Канкуро бегал глазами по комнате. Инузуки допер — тему нужно перевести. — Слушай, пошли сядем, у меня снова тот яблочный пирог от сестры, — Киба кивнул на стоящий на столе ароматный пирог. Канкуро приземлился на стул и взял себе кусочек. Киба поступил аналогично. — Это, так кто знает то? — вспомнив, спросил он. — Я не договорил. Цунаде-сама позвла тебя на ту двухмесячную миссию с Гаарой, как только Ли рассказал ей. Киба поперхнулся пирогом, хотя не будь бы его, он бы поперхнулся воздухом. — Так сколько знают? Все что ли? Канкуро помотал головою. — Темари, Гаара, Ли, Шикамару, естественно, и Хокаге, ну это по случайности — Ли проговорился. Киба куснул пирог. — Ясно, — промямлил он. Они молча поели, держась за руки. Канкуро так окончательно и не пришел в себя, чтобы отпускать Инузуку. — Завтра в 5 утра возле выхода из Конохи, псину можешь не брать. Снова грозный лай Акамару. — Можешь и брать, мне без разницы. Киба усмехнулся. — Хорошо, возьму. Канкуро явно хотел сказать что-то помимо Акамару, потому что не собирался уходить. Киба терпеливо ждал. — Не знаю как это назвать, — спустя какое-то время все-таки решился кукольник. — Но мне просто хочется… Ну… Это же нормально для отношений, да? Вместо ответа Киба решительно при двинулся ближе и прикрыв глаза, прикоснулся губами к канкуровским. Тот немного опешил, но ответно пошевелил, давая знак, что он в деле. Киба углубился и положил руку на талию, вторую на щеку, стараясь не смазать краску. Канкуро все тупил, как будто впервые целуется, в самом то деле. Но Киба не спешил, лишь ласково поглаживал щеку Канкуро. Как только кукольник вникся в поцелуй, снизу опять донесся неодобрительный лай. — Ладно, — Канкуро отстранился. — Мне нужно идти, Темари прикончит меня. — Ты, кстати, как узнал где я живу? Тоже Цунаде? — Нет, псина твоя. Тоесть Акамару. Лая не последовало. Киба снова недопонял. Все что-то от него скрывают. — Это как? Канкуро промолчал. Даже Акамару его предал… Даже Акамару… — Все, до завтра, — буркнул кукольник и потопал к окну. — Так-так, — оборвал Киба. — Мне тут инсульт не нужен, ты еле живой сюда приперся. — И что прикажешь делать? Просто спускаться? — Да! — как-то слишком весело выдал Киба. — Ты же высоты боишься, не мучайся. — Справлюсь, — раздраженно произнёс Канкуро и со страхом посмотрел на хлипкую лестницу. За руку дернули и решительно потянули. — Как ты там говорил? «Об отношениях должны знать другие»? Вот, познакомиться с моей семьёй. Ты, злюка, вряд ли им понравишься, но со временем симпатия придёт, мне ты тоже не сразу божьим одуваном представился. Канкуро даже времени возмутиться не хватило — Киба уже дотащил его до двери, а затем неожиданно остановился. — Ты не против? — неуверенно уточнил он. Канкуро сам себе улыбнулся и помотал головой. Этого дурня он терпит, значит и знакомство с его родней тоже переживёт. Четвертый раз вышел лучшим. И кто сказал, что Бог любит троицу?