Колючая тьма

Посреди ночи Ганса разбудил резкий грохот, - такой бывает, если уронить тяжёлый металлический предмет на плитку, - раздавшийся, как понял, проснувшись, мужчина, из ванной комнаты. Волна прошлых переживаний вновь нахлынула, окончательно отогнав сон. Стараясь не шуметь, он поторопился к ванной, заметив краем глаза, что одеяло Саймона на полу, а его самого нет в постели. Добравшись в темноте до ванной, он увидел полоску света из-под закрытой двери. Он постучал: - Саймон, ты в порядке? Никакого ответа. Снова постучав, он прислушался. Стояла тишина, из ванной комнаты не доносилось ни звука. Волнение усиливалось, дойдя наконец до критической точки. - Саймон, ответь, черт тебя возьми! С этим возгласом Ганс рванул дверь, оказавшуюся незапертой, и вбежал в ванную, но тут же замер на пороге. Сперва ему показалось, что его друг уснул, склонившись над раковиной, однако через пару секунд стало ясно - парень бодрствует. Его плечи судорожно дергались, дыхание сбивалось и было похоже, что Саймону плохо. Подойдя к нему, Ганс попытался заглянуть ему в лицо, но от неожиданности отпрянул - в зеркале отразились глаза парня, бешено бегавшие по сторонам. Во взгляде читался страх и бессмысленность. Пока Кёлер стоял, пытаясь успокоиться, дыхание Саймона замедлялось, он перестал дёргаться и наконец со стоном сполз на пол, еле удержавшись от мгновенного падения. Пару минут они молча смотрели друг на друга, затем парень произнес странным хриплым голосом: - Как долго ты здесь стоишь? - ответом было молчание, - Как долго ты здесь стоишь?! - голос начал срываться, переходя в хрип. - Минут пять. Что за чертовщина с тобой происходит? - Пять минут? Тогда, наверное, ты не слышал моей просьбы. Приди ты чуть раньше, не пришлось бы наблюдать, как я извиваюсь. - Почему ты не рассказывал ничего об этом? И что вообще сейчас было? - Постой, сейчас я приму один препарат, чтобы это не повторилось, и объясню. Иди в комнату... Хотя нет, лучше подожди. Помоги найти жёлтую квадратную банку - что-то я её не вижу. Скорее всего, закатилась под шкаф. Присев на корточки, Ганс пошарил рукой под шкафом, нащупав заветную банку. Он уже собирался протянуть её Саймону, как вдруг услышал, что дыхание позади него ускорилось, временами меняясь на подобие лая. Он резко вскочил, сжав в руке лекарство. На него вновь смотрели пустые глаза без признаков интеллекта. Саймон начал крутить головой, размахивать руками, приближаясь к Гансу. Однако внезапно он остановился, конвульсии прекратились, и Кёлер услышал глухой прерывистый голос: - Три... Таб-таблетки... Дай... С-скорее! Дернув крышку, он высыпал на ладонь содержимое банки, торопливо выхватил три таблетки овальной формы, сунул их в руку Саймону и отошел на пару шагов назад. Странным круговым движением руки парень наконец донёс лекарство до рта. С трудом проглотив, он остановился, вновь содрогнулся и наконец выпрямился. - Спасибо! - в этот раз голос стал еще более хриплым, слова давались с трудом, - В ближайшее время повториться не должно. Пойдём в комнату. Пропустив друга вперёд, Ганс направился за ним. Возле двери он заметил металлическую коробку. Подняв ее, заглянул внутрь, но кроме мотка ниток, пары пуговиц и толстой иглы ничего рассмотреть не успел - Саймон схватил ее и поставил в шкаф. Придя в комнату, они расположились в креслах и парень начал рассказывать: - То, что ты сейчас видел - моя болезнь, начавшаяся еще в детстве. Правда, тогда она отличалась от нынешней, лет с пяти до восьми мой левый глаз мог внезапно заметаться независимо от правого. Меня водили к врачам, однако никому из них не удавалось увидеть это самому - болезнь проявлялась внезапно и так же внезапно все проходило. - Тебе поставили диагноз? Или это что-то новое и неизвестное? - До шестнадцати лет болезнь прогрессировала, порой приобретая временные свойства: во время аттестации на черный пояс у меня случился очередной приступ, и я на время не чувствовал боли и усталости. Все было словно в густом тумане, я плохо слышал голоса других людей, а хуже всех - свой. Однако я сдал лучше всех. На следующий день я не смог встать. Мне вызвали врача, потом повезли в больницу. Предполагали даже перелом позвоночника. Однако, проспав двое суток, я встал здоровым и сразу пошел. Во время пребывания в больнице я познакомился с одним врачом - Ларсом Бергом - которого заинтересовал мой случай. Я рассказал ему все, что помнил. Примерно в то же время умерла моя мать. Среди ее вещей, доставшихся мне были и дневники, о существовании которых я не даже догадывался. В них мы с доктором нашли много упоминаний моей болезни. Это помогло ему составить наиболее полную картину. - Что за таблетки ты пил? Они выписаны Бергом? - Не им одним. Как выяснилось, есть клиника, специализирующаяся на подобных заболеваниях. Само явление названо "двойной сон" - если я правильно понял объяснения врача, два состояния - бодрствование и сон - накладываются друг на друга, поэтому в нас будто два человека - один видит, другой действует. Но мой случай особенный, поскольку мне почти удалось совместить мои "личности", благодаря чему повышается болевой порог, выносливость и скорость реакции. Остальные просто впадают в ступор, пока приступ не пройдет. - Но почему сегодня ты не смог справиться? - Если я чувствую, что сейчас станет плохо, необходимо принять лекарство, а в этот раз приступ случился как только я проснулся. Я пытался добежать до ванной, но в последний момент обессилел. - Почему ты не предупредил меня?! - Мало кто знает даже о существовании такой болезни. Я не хотел распространяться об этом. - И что, теперь ты до конца жизни должен сидеть на препаратах? - Нет, если верить врачам, либо к тридцати годам болезнь победит, и я впаду в кому, а после умру, либо лекарства сделают свое дело, избавив меня от потребности в них. - И ты так спокойно это говоришь?! - Ганс был поражен, - Ты словно сидишь на пороховой бочке и как ни в чем не бывало болтаешь ногами! - он заходил по комнате и наконец вернулся в кресло. - У меня это до сих пор не откладывается в голове. - Когда мне об этом сказали, моя реакция была ожидаемой: я был в отчаянии, даже хотел покончить с жизнью сразу, но... Не хватило духу, да и врачи не дали... Когда я смог здраво мыслить, я решил, что уйти так просто будет позором. Поэтому пока я жив, и вроде не так уж плохо устроился. Закончив рассказ, Саймон откинул голову назад - как он всегда делал после долгой речи - и спросил, не желает ли Ганс выпить. - Пожалуй, не откажусь. Чего-нибудь крепкого, например, кофе. - Хорошо, я тогда тоже. Выпив кофе они обнаружили, что спать, несмотря на поздний час, им не хочется. Тогда Ганс предложил составить план поиска Майкла или хотя бы примерные действия. За долгими спорами и исправлениями прошел весь остаток ночи. К утру в блокноте Саймона были набросаны идеи, которые могли помочь в поисках. Однако вид у товарищей был соответствующий - мешки под глазами, отвратительное настроение и мрачные лица - все свидетельства трудовой деятельности налицо. Умывшись, позавтракав и приведя себя в порядок они решили пойти строго по списку. Собравшись, они отправились в полицию, надеясь, что те продвинулись в расследовании хоть немного.