Сопутствующий ущерб

Свет в квартире не горит. Инженер закрывает за собой входную дверь медленно, стараясь сделать это как можно тише, но та скрипит несмазанными петлями, скрипит, будто бы с укором, и в тишине звук этот кажется подобным рёву раненного хтонического существа. — Хорошо погулял, отец? — доносится вкрадчивый голос из темноты. Инженер вздрагивает и набирает в лёгкие воздуха, чтобы сказать что-то. Хоть что-то сказать. Но молчит. — Ребята мои вместе с пожарниками тебя ищут. С ними хотел, а они говорят: «Подожди, может, с ним нормально всё, может, он домой явится, там трупов, вроде, не нашли». Слышится кряхтение, тяжёлые шаги и стук трости по линолеуму. С тихим щелчком включается свет. Инженер жмурится, потому что тусклая обычно лампочка кажется взрывом Сверхновой. А глаза открывать и не хочется, потому что видеть разочарование и гнев на лице напротив будет подобно падению с моста в ледяное озеро. Он чувствует, как щеки касаются пальцы — голые, без перчатки. Пальцы мажут по коже, испачканной сажей, отчего по телу пробегает дрожь. — Ты понимаешь, о чём я подумал? — произносит Лидер, делая громкие вдохи носом. — О чём я старался не думать? — Я… — Инженер, наконец, подаёт голос, открывая глаза, но тут же отводит взгляд в сторону. — М-мне жаль, что заст…что ты тут это… Волновался. — Жаль? — Лидер хмыкает. — Твой ёбаный НИИ тушили шесть часов. Шесть. Блядских. Часов. Там ничего не осталось. А перед этим ты звонишь и говоришь, что задержишься на работе. Инженер вздыхает и поворачивает голову к Лидеру. Он смотрит в серо-голубые глаза, не спрятанные за тёмными очками. Смотрит устало и немного равнодушно, потому что внутри эмоций никаких не осталось. Всё сгорело вместе с институтом. Он снимает пальто, на котором зияют прожжённые дыры, бросает его на пол кучей теперь бесполезного тряпья и идёт на кухню. Пьёт воду прямо из-под крана и рушится на стул, неспособный больше ни секунды стоять на ногах. Лидер ковыляет за ним, садится рядом, прислонив трость к столу. Он жмурится, потому что даже эти несколько шагов дались ему с трудом: физиотерапия, конечно, делает чудеса, но врачи — не боги. То, что его смогли поднять с коляски — уже удивительно. — И что ты делал всё это время? — шепчет Лидер. — Кеша?.. — Я… Гулял. Лидер ударяет кулаком по столу, а потом хватает Инженера за руку и прижимает его ладонь к своему лицу: вдыхает, дышит-дышит, рвано и часто, цепляется за эту ладонь до побелевших костяшек. Рука Инженера пахнет гарью и чем-то резким, химическим. — Ром… — Инженер гладит второй рукой Лидера по виску. — Я нор… Цел. Всё с-со мной х-хорошо, тут я, с тобой. — Как это вообще случилось? — Лидер поднимает голову. — Ты сам… Это сделал? Инженер пожимает плечами настолько легкомысленно, что у Лидера по спине пробегает холодок. — Зачем?.. — Достали они меня, — говорит Инженер, закатывая глаза, — зарплаты не пол…не допросишься, платят мелочь, так ещё выговаривают э-э-э… Выговор мне делают ни за что. А как что-то надо там, то всегда я — ну, а кто ж е-ещё. — И вместо того, чтобы уволиться, ты решил спалить всё к чертям собачьим? — Лидер приподнимает бровь. — Действовал в аффект… Н-на эмоциях это было, не сдержался… — Инженер хмыкает и улыбается диковато. — А знаешь… Даже красиво было. Я там постоял ч-чуть-чуть и так легко сразу, ну, на душе. Э-это ж как говорят: на воду, на огонь и на что-то там ещё… Не помню… — И… — Лидер откашливается. — Давно ты хотел это сделать? — Ну-у… Мыслишки были, конечно, — протягивает Инженер будничным тоном, — я подум…прикинул там, что к-как к чему… Всё п-просто так удачно склад…совпало, понимаешь? И людей там не было других, вроде, да? — А если бы были? — сглотнув, выдавливает Лидер. — С-сопутсвующий э-э-э… Ущерб. Инженер ведёт плечами и цокает языком, будто они говорят о какой-то ерунде. — Слушай, Рома, я, ну, устал слег…немного, — говорит он. — Мне помыться там надо, пе-переодеться. И вообще спать хочу — сколько там?.. Ого, ничего себе, пять утра! Да, ну и ночка… Инженер вскакивает со стула и уже в дверях кухни разворачивается и возвращается, чтобы чмокнуть Лидера в щеку. Тот сидит не шевелясь. — Ты ложись там, тебе же тоже с-спать нужно, — говорит Инженер заботливым тоном и, коротко обняв Лидера со спины, уходит, что-то напевая. В ванной включается вода. Лидер вздыхает, сжав пальцами переносицу, и сидит так добрых пять минут. Потом тянется к телефону, набирает номер по памяти. — Отбой, ребята. Да, всё нормально. Пришёл, — говорит он в трубку. — Вы там побазарьте с пожарниками, чтобы всё чисто было. Типа здание старое, проводка сама загорелась — все дела, ну вы поняли. Косточку им бросьте, чтобы не возникали. Всё, до связи. Лидер бросает телефон на стол и окидывает взглядом свою трость. Он знал во что ввязывается. Знал, что Кеша… Такой. Что там, в глубине наивных карих глаз плещется настоящая тьма, и тьма эта рано или поздно выплеснется наружу, разрушая всё на своём пути. Он и сам не святой и людей убивал, но от того, с какой лёгкостью говорил об этом Кеша, с каким нескрываемым удовольствием он описывал то, что сделал… От этого становилось жутко. И это невозможно списать на состояние аффекта. Ни это, ни то, что случилось год назад в «Канарейке». Тьме просто нужен был повод, толчок. Роман понимает, что, возможно, когда-нибудь поплатится за то, что влез в эти отношения. И уже не обойдётся одними ногами — его сметёт, расплющит и разорвёт на мелкие кусочки. Он сам станет тем «сопутствующим ущербом». Но ему хотелось верить, что этого не произойдёт. Что Кеша любит его на самом деле. Если он, конечно, вообще способен любить.