(не)заинтересованность

Билли называет его жалким. Билли говорит, что в этом не заинтересован. Стоит так близко и весь полыхает гневом, что Хьюи бы впору бояться и бежать от него куда подальше, но он с места сойти не может: слушает, впитывает в себя очередную порцию хлёстких, болезненных оскорблений. Не заинтересован. Как же. Не заинтересован настолько, что заводится с одной фразы, брызжет жгучим ядом слов, стараясь уколоть побольнее, и смотрит — отчаянно зло и смертельно устало одновременно. И всё это из-за того, что он конечно же ни капли не заинтересован. Ему хочется рассмеяться Бутчеру в лицо, потому что его слова — брехня полная. Между ними то самое пресловутое напряжение и куча слишком явных недосказанностей. Между ними всё так сложно, что впору биться головой об стену или сразу идти сдаваться Семёрке, и слова Билли — сказанные по телефону и сейчас — не приносят абсолютно никакой ясности. У Хьюи от всех этих полунамёков и повисших в воздухе вопросов болит голова. Ему бы к Энни, милой и понятной Энни, чтобы не грызть себя, чтобы голову не забивать абсолютно ненужными вещами, взлететь как канарейка к яркой звëздочке в небе. Но проблема в том, что его к Энни не тянет. Сейчас — никак. Абсолютно. Не тянет совсем. Всё его естество тянется к этому бородатому мужику напротив — побитому, уставшему и злому, которому легче назвать тебя тупой пиздой и послать нахер, сломав что-нибудь на прощание, чем сказать обычное «прости» — искренне, от души. Бутчер напоминает Хьюи пса — старого, уставшего, избитого жизнью, но невероятно живучего. Этот пёс сначала цапает тебя за руку, стоит хотя бы приблизиться к нему, а потом ластится к искалеченной ладони, безмолвно извиняясь. Даже безмолвного извинения от Мясника хрен дождëшься: не в его это природе, не умеет он этого совсем. — Просто отойди и не мешай. Хьюи качает головой и с места не двигается, бросая собственную гордость под чужие тяжёлые сапоги, и дыхание задерживает, когда секундная слабость и уязвимость Бутчера сменяются привычной решительностью и раздражением. От тяжелого взгляда Билли мурашки по телу бегут и сердце начинает биться бешено-бешено, как у загнанной в клетку канарейки. Он всë ещё не совсем понимает, что значит это сравнение, и не уверен, что хочет знать. Не сейчас и не в ближайшее время, по крайней мере. — Не заставляй меня убирать тебя с дороги. — Попробуй. Его неожиданный ответ удивляет обоих; Бутчер выразительно поднимает брови, чуть склоняя голову набок, а Хьюи сглатывает нервно, впиваясь короткими ногтями в ладони. — Давай, действуй, тебе же это, блять, нужно, ёбаный ты самоубийца! Подозрение сменяется удивлением, и у Билли в глазах явно читается «какого хера, парень», но Хьюи делает шаг вперёд, оказываясь близко к человеку, в которого он почему-то вцепился обеими руками. Они оба — поехавшие на всю голову. — Ну, чего ждёшь? — он тычет подрагивающим пальцем в чужую грудь, кривя губы. — Давай, придуши меня и иди к Нуару, он тебя там уже заждался. У него голос сочится ничем не прикрытой обидой — на свою слабость, на Билли Бутчера, на всю жизнь с долбанными супергероями. Мясник откровенно в шоке и пытается что-то вставить, но Хьюи толкает его в грудь и горько усмехается. — Тебе же не нужна ничья помощь, потому что ты — Билли ёбаный Бутчер! Ты ведь не заинтересован. — Пацан… Кажется он опять на грани. Им бы тут не помешал ММ, чтобы не случилось чего-то непоправимого. — И я, блять, не твоя канарейка, хоть и не имею ни малейшего понятия, что это значит. Хватка у Бутчера крепкая, хоть и аккуратная, он обхватывает чужое запястье, медленно опуская руку вниз, и шершавой подушечкой большого пальца считывает пульс Хьюи — сердце у того бьётся так быстро, будто вот-вот из груди выскочит, упадёт к носкам грязных сапог, где уже лежит его гордость. Хьюи понимает: весь океан эмоций и чувств у него на лице, и Мясник читает его, читает как какую-то раскрытую книжку — уже немного потрёпанную, но хорошую. Они так и стоят в молчании — Бутчер держит его запястье и смотрит внимательно, раздражающе-пристально, пока Хьюи наконец не успокаивается, выдыхая и отходя на шаг. — Такому психу как я всегда нужна канарейка, Хьюи. Так что даже и не думай съебаться, всё равно поймаю и посажу обратно в клетку. Вопросов стало ещё больше, недосказанностей — тоже, Хьюи мнётся и неуверенно поднимает удивлённый взгляд, боясь обмануть самого себя. Но Билли ухмыляется в своей типичной бутчеровской манере и проходит мимо, задевая плечом. — Пойдём, пацан, нас ждут дела. Один главный ответ на два вопроса сразу он получил, через брошенный напоследок взгляд и лёгкое касание рук: Билли Бутчер совершенно (не) заинтересован.