О пользе необдуманных поступков

Пригласить Гарри на Рождество было плохой идеей. Она устраивала хаос повсюду, где бы ни оказалась. Джон уже не пытался сгладить углы; он вырос с ней рядом, в конце концов, и знал, чем это грозит. Тогда зачем же он позвонил ей? – Ей было одиноко, а ты её единственный брат, – голос Шерлока прорвался через общий гул, когда тот незаметно сел рядом. – Это твои слова, не мои. – Шерлок, как ты... а, неважно. – Скоро вечер закончится. – Но она всё ещё будет моей сестрой, – безнадёжно произнес Джон, с отвращением глядя на пустой бокал в своей руке. – Сколько она уже выпила? – Только здесь или вообще за день? Джон не хотел знать ответ. Он покачал головой, и, избегая внимательного взгляда друга, посмотрел в сторону кухни. Лестрейд, беседующий о чем-то с Молли, выглядел вполне довольным жизнью. Они оба, по правде говоря. Миссис Хадсон убежала к себе – насколько ей позволяло бедро, – чтобы поболтать по телефону с какой-то давней знакомой. Гарри же досталась Стэмфорду и его милой, не осознающей масштабов бедствия жене. Они вежливо поддерживали беседу, хотя его сестра-алкоголичка вела себя совершенно невыносимо. Сначала она разглагольствовала о политике, затем – о своей новой причёске, а потом плавно переключилась на сексуальные предпочтения. – ... а я говорю, это заложено на генном уровне! Ге-не-ти-чес-ки! Либо то, либо другое! Вот, например, мы с Джоном, – тут Гарри посмотрела в его сторону и взмахнула рукой в каком-то непонятном жесте. – Правда же, Шерлок, он прелесть? Я всегда знала, что он... – Замечательный парень! – воскликнул Лестрейд, безошибочно оценивая обстановку. Гарри не обратила на него внимания. Она заплетающимся шагами дошла до дивана и остановилась перед ними. Остальные, предусмотрительно собравшись в кучку, завели какой-то общий разговор. Джон не знал, что написано у него на лице, вот только сестра от этого зрелища едва заметно вздрогнула. Хотя, возможно, во всём была виновата тошнота (прямо как у отца, и глаза точь-в-точь, жуткое сходство). Джон сделал глубокий вдох. – Я так рада за вас, мальчики, – почти пропела Гарри и с присущей ей раздражающей фамильярностью потрепала Шерлока по волосам. Это было хуже, чем Джон себе представлял. Он перехватил её руку и мягко, но уверенно сжал запястье. – Я вызову тебе такси. *** Шерлок ненавидел, когда кто-то прикасался к его волосам. Чересчур личное взаимодействие – его точная формулировка. Джон мог это понять. Он тоже не любил, когда чужие люди прикасались к нему, но за годы службы и не к такому привык. Жизнь с Шерлоком, безусловно, размыла многие границы между ними, и всё-таки были вещи, которые ни один из них не допускал. Иногда Джону хотелось запустить пальцы в кудри Шерлока – просто так, ради интереса. Ощутить их текстуру, нарушить их порядок и заново его создать. Однако Шерлок всегда увиливал от подобного контакта – не проявляя раздражения, как с другими людьми, но чётко давая понять, что это недопустимо. Сейчас они сидели в гостиной вдвоём. Тишина была бы уютной, если бы не суматоха, в которую превратились мысли Джона. Он думал о Шерлоке и его волосах, думал о Гарри и её зависимости, думал о своём детстве; всего этого было слишком много. – Твой чай остыл, – констатация факта прозвучала как упрёк. – Ты зациклился, Джон. – Не только тебе можно зацикливаться. Вечеринка была отстойной. Шерлок пожал плечами. По его мнению – Джон отлично это знал – любая вечеринка была отстойной хотя бы потому, что подразумевала общение с несколькими (а то и со многими) людьми сразу. Но Джону было нужно это. Какое-то подобие семьи, нечто понятное и знакомое; своеобразный маркер его адаптации в социуме. После Афганистана всё стало иным. Вернуться к гражданской жизни было нелегко, завести друзей – ещё сложнее. – Тебе не о чем переживать, – неожиданно мягко сказал Шерлок, глядя куда-то в сторону камина. – Все они тебя любят и ни в чём не винят. Праздник прошёл хорошо. Джон замер. Слова, которыми пользовался друг, всегда были обдуманными. Он говорил только то, что хотел сказать, опуская сантименты и лишние подробности. Сейчас же он, казалось, ободрял Джона именно теми словами, которые тот хотел услышать. – Спасибо. – А теперь прекрати об этом думать, потому что твоё беспокойство меня напрягает. Джон рассмеялся. На душе стало легче, и даже остывший чай уже не казался противным. *** Утро, снежное и немного сказочное, наступило слишком быстро; стоя на кухне в ожидании тостов, Джон рассеянно поглядывал на часы. Вчера они долго сидели в гостиной – даже после того, как разговоры сошли на нет. Шерлок блуждал по Чертогам, а сам он читал, пока строчки не поплыли перед глазами. Уходя в спальню, он пожелал Шерлоку счастливого Рождества, но тот и не шелохнулся. Желание прикоснуться, вернуть его в реальность обожгло Джона, как никогда прежде, и он спешно ретировался. Теперь же Шерлок спал на диване, приняв совершенно неудобную позу и посапывая в подушку. Изучив друга так хорошо, как только мог, Джон прекрасно осознавал, сколько сил тот приложил, чтобы влиться в праздничную атмосферу. Никто бы не счёл странным или грубым, если бы он просто проигнорировал это, однако он почему-то решил быть там, вместе с ними. "Все они тебя любят" Джон улыбнулся. Тепло этой фразы всё ещё грело его изнутри. Сказанная Шерлоком, она обрела какой-то особый смысл. Знал ли он, что все эти люди любят и его тоже? Гарри не в счёт – ей было плевать на всё, кроме выпивки. Мутный осадок, что всегда оставался у него после встречи с ней, сегодня почти не ощущался. Шерлок заворочался, глухо пробормотал что-то. Он выглядел моложе во сне. Уязвимее. Джон подумал о том, какими бы были их отношения, встреться они раньше – до службы в армии, до наркозависимости, до расследований и ранений. Сумели бы они построить дружбу? Рискнули бы они пойти дальше, шагнуть ближе? Захотел бы Шерлок того, чего так яростно хотел он сам? Картинки, яркие и опьяняющие, заполонили сознание Джона. Засыпать и просыпаться вместе, гулять по городу, держась за руки, хохотать во весь голос и целоваться до одури – много ли нужно тем, кто влюблён? Джон мотнул головой, зажмурился. Картинки исчезли, оставив после себя горько-сладкое послевкусие. Ему не стоило об этом думать. Смена в клинике начиналась в два часа и обещала быть насыщенной. Шерлок тихо застонал, и этот звук полностью обездвижил Джона. Он мог бы поклясться, что прежде не слышал подобного. Будто бы желая свести его с ума, Шерлок медленно, лениво потёрся пахом о расслабленную ладонь. Невероятно. Какие сны посещали его повенчанного с работой соседа? Джон с удвоенной силой возненавидел дистанцию между ними, вынуждающую строить догадки и довольствоваться полуправдой. Он не заметил, как покинул надёжное убежище кресла, как шагнул к дивану – один, два, три шага. Коснуться взъерошенных кудрей было желанием, которому Джон на этот раз не сумел противостоять. Он даже не успел одёрнуть руку или отойти назад. Проведя пальцами по прядкам, он замер, потому что Шерлок снова издал этот великолепный звук и потянулся за его прикосновением. Это не было согласием – разумеется, не было. Он спал. Но Джон, окрылённый оказанным эффектом, мягко скользнул подушечками по его затылку и снова вернулся к макушке. Минуты шли одна за другой, а он никак не мог оторваться от своего запретного наслаждения. Почти решившись на это, он нечаянно коснулся щеки Шерлока, и тот проснулся. В его заспанном взгляде застыл вопрос. – Спи, – надеясь на то, что его голос звучит нормально, Джон схватил край пледа и поправил его. – Подумал, вдруг тебе будет холодно. Он был настоящим идиотом. *** – Ты что-то скрываешь. После тяжёлой, изматывающей смены в клинике обвинения от Шерлока были последним, что Джон хотел бы услышать. Тот смотрел на него своим пронзительным, всезнающим взглядом, и даже аппетит куда-то пропал. Но Джон не собирался игнорировать ужин. Он устал и проголодался, и он заслужил хотя бы несколько минут покоя. – Это началось вчера вечером. После того, как все ушли, включая миссис Хадсон с её бесконечными сплетнями. – Тебе скучно. – О, вовсе нет, – медленно, с расстановкой произнёс Шерлок. – Теперь мне совсем не скучно. Джон сделал вид, что тщательно жуёт, но слабая надежда избежать скользкого разговора испарилась без следа, когда Шерлок задумчиво провёл рукой по волосам. – В квартире не было холодно, – Джон ничего на это не ответил, потому что любой ответ означал начало диалога. – Что-то другое заставило тебя подойти ко мне. Кошмар? Но я бы наверняка проснулся. Это было мучением. Покончив с едой, Джон отнёс коробки в мусорное ведро и с решительным видом включил телевизор. Шерлок продолжал наблюдать за ним, а затем, словно ему это надоело, направился к своему ноутбуку. Интересное дело пришлось бы сейчас очень кстати. Мозг Шерлока нуждался в загадках, а те, в свою очередь, отвлекали его от всего остального. Джон уже был готов написать смс Грегу, но вовремя вспомнил, что тот взял несколько дней отгула и впервые за много лет отправился на рождественские праздники к родителям, что жили то ли в Девоне, то ли в Корнуолле. – Нет, не кошмар, – нарушил тишину Шерлок, и голос его был каким-то растерянным. – Я что-нибудь говорил, пока спал? – Нет, – это не было ложью в полном смысле слова. – Шерлок, послушай, это не имеет значения... – Имеет. Для меня. Что-то важное происходило с Шерлоком. Он нахмурился, глядя будто бы внутрь себя, и Джон завороженно наблюдал за этим. Он не смог бы уйти, даже если бы начался пожар. – Ты положил руку на мою голову, – наконец резюмировал Шерлок. – Я думал, мне показалось. Это ощущение... было довольно расплывчатым. Джон нехотя кивнул. – Извини. – Но зачем? – Шерлок, послушай, я знаю, тебе это не нравится, чересчур много контакта и всё такое, но... – Сделай так ещё раз, – Шерлок сказал это тихо, даже нерешительно. – Что? – Джон. *** Мягкий свет гостиной окутывал их обоих, замерших в странном подобии объятия. Стоя за креслом Шерлока, Джон осторожно гладил его по голове, изредка пропуская тёмные пряди сквозь пальцы. Тот не шевелился и ничего не говорил. Лишь дыхание его, слегка учащённое и неровное, выдавало запрятанные вглубь эмоции. Джон усилил нажим, массируя нежную кожу – от висков к затылку и обратно, – пока его собственный восторг от близости бился в груди, подобно бесстрашному мотыльку. В какой-то момент Шерлок откинул шею назад, поощряя его не останавливаться. Это было завораживающим зрелищем. Джон позволил своим пальцам быть ласковыми, очертить изгибы ушных раковин и спуститься к бледной шее. Шерлок мгновенно откликнулся на это. Его стон, глубокий и требовательный, ударился о нервные окончания Джона, направил кровь прямо в пах. Настоящая, чистейшая эротика – вот чем было их взаимодействие в этот момент. Мог ли Шерлок не осознавать? – Не нужно больше, Джон, пожалуйста. Разорвав контакт, Шерлок сполз ниже и спрятал лицо в дрожащих руках. Джон видел, как бьётся жилка на его шее, слышал тяжёлое дыхание. Неверные выводы могли поставить крест на их дружбе, но что-то упорно подсказывало ему: Шерлок возбужден его прикосновениями так же, как и сам Джон. Возможно, даже сильнее. Не в этом ли был смысл ограничений? – Шерлок, прошу, – он не был уверен в том, что это правильно, но и права упустить момент он не имел. – Это останется здесь, между нами. – Слишком... сильно. – Это причиняет дискомфорт? – Нет, это приятно. Очень приятно, и я... Джон, ты ведь понимаешь! – Возможно, – склонив голову, Джон выдохнул это слово прямо в его ухо, и Шерлок вздрогнул. – Но мне хочется знать наверняка. Выбор был сделан. Казалось, время застыло в тех нескольких точках, что соединяли их. Джон, отбросив все сомнения, ласкал волосы Шерлока – так, как даже не мечтал, – и тот заводился всё сильнее с каждым движением. Джон, полный изумления и обожания, наблюдал за его лицом. Ему отчаянно хотелось довести Шерлока до оргазма; эта мысль была слишком яркой, чтобы он мог отбросить её. Что, если у него действительно получится? – Джон, Джон, мне нужно... Ладонь Шерлока скользнула по груди, по животу, очертила кромку белья, легла на внушительный выступ. Когда он успел развязать пояс халата? У Джона пересохло в горле. Пока он пытался это осознать, Шерлок со стоном обхватил себя пальцами и в несколько секунд дошёл до разрядки, позволяя ему быть рядом. Видеть себя таким. Джон, обогнув кресло, наклонился над ним и, неловко опершись коленом о сиденье, поцеловал влажный от пота висок. Шерлок распахнул глаза. – Думаешь, это странно? – Я думаю, что это потрясающе. Шерлок лукаво улыбнулся. От смущения не осталось и следа. – Как и твои пальцы, Джон. Пожалуй, расследования могли подождать.