Рассказы о Мастере Феанаро

              Мастер Феанаро рос быстрее остальных эльфят, и рано разгорелось в нём пламя страсти. Всё было ему интересно, всё хотелось попробовать, да вот незадача — юные нолдиэ и ваниэ никак не желали участвовать с ним в сплетении фэар и хроар. Да и сам мастер Феанаро, тогда ещё совсем не мастер, а подмастерье, тоже опасался. Ну, попробуешь ты, ну, поучаствуешь — а ну как не понравится? А ведь наутро ты этой деве будешь не случайный попутчик, а законный муж.       Словом, долго так терзался юный Феанаро, в то время как желания хроа ему напоминали о себе всяк рассвет Лаурелин, и единственным, что сдерживало его от опрометчивых поступков, были строгие наставления атто Финвэ.       На беду юного Феанаро давно заприметил его вала Мэлько, и очень он ему понравился, тем более теперь, когда юный нолдо так вырос и возмужал. Упругая аппетитная попа, иссиня-черные волосы, блестевшие холодным светом в сиянии Тельпериона, юношеский задор — ну, как тут пройти мимо неженатому молодому вала?       Вот вала мимо и не проходил, а наоборот, каждый раз оказывал юному прелестнику знаки внимания. То лёгким ветерком обернется и развеет его гладкие локоны, то резким порывом ветра, — и вовсе задерет на нем рубаху. Но вот начал вала Мэлько замечать, что часто печален юный Феанаро оттого, что не может унять желания плоти, и понял, что время подошло.       Тогда вала Мэлько обернулся самим собой, принял видимый и приятный взору облик, и начал подступаться к юному Феанаро иначе. Но тот только всё смущался да отворачивался. Неловко ему, шептал, когда мужчина с мужчиной.       — Много ты понимаешь! — ответил ему вала Мэлько.       — Много! — не уступал юный Феанаро. И давай перечислять: — Горное дело, стихосложение, фортификация, лингвистика…       Всем этим он уже пару лет как начал заниматься, и ему казалось, что знает он очень много.       — Да я не о том, — рассмеялся вала Мэлько снисходительно. — Вот, к примеру, попробуешь ты возлечь с девой. А ну как не понравится?       — А жениться придётся, — мрачно заключил юный Феанаро.       — А если, хуже того, не понравится самой деве, так тебя ещё и все её родичи начнут обвинять в неумении, в слабости, в вероломстве…       В неумении? Нет уж, этого юный Феанаро потерпеть не мог.       — Вот видишь, как важно заранее потренироваться, — заключил вала Мэлько свою речь и заодно заключил юного горячего нолдо в объятия.       Феанаро повырывался для вида, а потом смущённо заметил, что всё же он как-то никак не может побороть природную робость, да и потом, такому ли учил его атто Финвэ?       «Ох уж мне этот атто Финвэ, кого угодно с ума сведет!» — подумал вала Мэлько, но вслух не сказал, а наоборот, предложил юному Феанаро:       — Ну, давай хоть посоревнуемся в воинском искусстве, проверим, как ты умеешь держать меч в руках.       Здесь горячего юного нолдо долго уговаривать не пришлось. Вытащил он меч из ножен и скоро стал не только горячим, но ещё и взмокшим от пота и совершенно вымотавшимся.       — Устал я с тобой, — откинул он со лба налипшую прядь волос. — Идём к фонтанам на площади, хотя бы умоемся.       — Да к чему же идти к фонтанам, да ещё и в самом центре Тириона, о юный наследник досточтимого отца? — елейным голосом сказал вала Мэлько. — Летим ко мне, я покажу тебе свои купальни, где из-под земли бьют горячие ключи и где нас с тобой никто не увидит…       Юный Феанаро немного посомневался.       — Летать-то я не обучен, — ответил он.       — Это ничего. Ты обними меня за шею покрепче, а я обернусь ветром и донесу тебя в один миг.       И тут у вала Мэлько всё получилось, и юный Феанаро сам по своей воле перед ним разделся, умылся, продемонстрировал аппетитную попу безо всякой прикрывавшей её длинной рубахи, а потом ещё и рубаху выстирал и долго обсыхал без неё и вообще безо всяких одеяний — истинная услада для глаз одинокого вала.       — Негоже сдерживать желания плоти, — говорил вала Мэлько ему вкрадчивым бархатным голосом. — Это в твоей природе, которой нельзя противиться, — и обнял его, и не только обнял, но ещё и очень соблазнительно положил ему свою ладонь на то место, на котором желания плоти отражались ясней всего.       Всё, как мы сказали, у вала Мэлько получилось, да только потом пронесся над укромной затерянной в аманских густых лесах купальней орёл, посланец вала Манвэ, и разглядел, к какого рода любви вала Мэлько склоняет юного Феанаро, а потом рассказал атто Финвэ обо всём увиденном. Так что дома юного Феанаро ждал форменный разнос со стороны разгневанного родителя. Его атто сперва впал в ярость, потом в отрицание воли валар, потом в торг с сыном насчет того, какого рода близость происходила между ним и вала Мэлько, и под конец — в настоящую депрессию.       — Ах, какая мука — воспитывать! Ты, неразумный, должен был сохранить себя в чистоте!       — К чему она мне? — беспечно отзывался юный Феанаро. — О ней пусть девы пекутся, а ты, атто, сам говорил мне, что истинный нолдо не должен бояться испачкаться!       — Разве это я имел в виду! — убивался атто Финвэ. — Разве ты не знаешь, к чему ведет близость двух мужей?       — К чему?       — Сперва думаешь ты, что отдался ему ну раз, ну два, ну, три, а потом не сможешь от неё отказаться. И хорошо, если близость просто болезненна и учит тебя, как благопристойный нолдо должен использовать своё прир      одное отверстие.       — А если нет? — испуганно навострил длинные острые уши юный Феанаро.       — О, это хуже всего! Это значит, что мышцы уже ослабли, растянулись, и скоро ты не сможешь противиться ни тому, чтобы впустить его в себя, ни тому, чтобы удержать в себе что-то. Окажешься навеки прикован к отхожему месту, и уж по крайней мере, не сможешь далеко от него отходить и надолго покидать покои. А если дальний поход, Феанаро, или торжественный приём?       Ахнул юный Феанаро, побледнел и сел на пол, осознавая, что натворил. Финвэ меж тем продолжал:       — И что теперь? Какой деве ты таким будешь нужен? От орла Манвэ о твоей близости с вала Мэлько знает уже половина Валинора и только, может, дочка какого-нибудь кузнеца согласится пойти за тебя!       Вот с тех пор мастер Феанаро вала Мэлько и недолюбливал.