Этюд отчаяния

Джонатан был в отчаянии. Он находился в своём кабинете — месте, к которому он стремился так много лет, но когда наконец-то получил эту желанную должность, был нисколько не счастлив. Его окружала серость. Прямо как в книге «50 оттенков серого». На парня давили эти огромные стены, цвета тоски и уныния. Ему было неприятно смотреть на этот скучный допотопный шкаф, который громоздким пыльным монстром занял всю стену, и только добавлял кабинету угрюмости. А вишенкой на этом пресном сухом корже стал стол с отведённым местом для переговоров, который Джонатан не возлюбил ещё с тех далёких времён, когда пришёл сюда зелёным юнцом на стажировку. С самых первых дней в компании бывший «житель» этого офиса — мистер Уэйлз, который восседал на должности генерального директора больше двадцати лет, не взлюбил нового стажёра и часто вызывал на «ковёр» в кабинет. Парнишка, как побитый пёс, поджав хвост, шёл на разговор. Тогда ему предоставлялся выбор — либо стоять на ногах, которые тряслись от страха, боясь в какой-то момент не совладать с эмоциями и позорно упасть в ноги начальнику, либо же сесть на один из таких же серых стульев и не сметь отводить взгляд. Чаще всего он садился, но вместо того, чтобы смотреть на мужчину, первое время осматривал его кабинет. От него так и разило сухостью и полным отсутствием заинтересованности в своей работе. Тогда юнец думал, что этот кабинет полное отображение внутреннего мира шефа — такой же серый и строгий. Но сейчас, спустя немногим больше десяти лет, он поменял свое мнение. Теперь Джонатан думал, что это кабинет сделал с мистера Уэйлза того, кем он являлся. И мужчина боялся, что станет новой жертвой этого чудовища. В отличии от бывшего хозяина, у Джонатана не было фотографий, которыми можно было бы вдохнуть немного жизни в комнату. Родители погибли в автокатастрофе больше двадцати лет назад, с друзьями он давно потерял контакт, так как был очень занят продвижением по карьерной лестнице. У него была жена, но она его бросила буквально пару недель назад, сказав напоследок, что виной всему стало то, что мужчина уделял работе больше времени, чем ей. Они были женатыми уже восемь лет, а у них до сих пор не было детей. Джонатан постоянно говорил, что нет времени, надо сначала добиться успеха в карьере. Естественно, он думал, что это была правильная позиция, но когда тебе говорят одно и то же столько лет, то ты уже не задумываешься о правильности решения. Поэтому в один день, когда Джонатан пришёл домой, его ждали серьёзный разговор из Даной и ею же подписанные бумаги о разводе. Это очень сильно ударило по мужчине, ведь тот обожал свою жену, готов был на руках её носить, не обращая внимания на ноющую спину и больные суставы. Она была его светом, его отдушиной. Именно Дана была лучиком, который давал ему силы идти дальше. И вот сейчас, когда его светлое солнечное небо охватили дождевые тучи, мужчина просто опустил руки. Через большие панорамные окна он наблюдал за городом с высоты тридцатого этажа и думал о всём, через что прошёл и о том, что же делать дальше. Ведь он добился того, к чему стремился всё это время. У него была успешная карьера, его уважали, он имел собственную квартиру в центре Лондона. Но мужчина не имел самого главного — счастья. Джонатан сел за свой ноутбук, который был единственным светлым пятном в этой унылой серости. Ему надо было привести в порядок некоторые документы. Мужчина освободился только спустя три часа. На город плотной стеной опускалась ночь. Иногда можно было увидеть людей, спешащих домой в то время, как он должен был сидеть в этом депрессивном кабинете и делать то, из-за чего потерял всё. На мужчину давили стены этой не маленькой комнаты. Ему физически было сложно там находиться. Джонатан решил добавить немного другого оттенка в этот кабинет. Он подошёл к столу, на котором от прошлого хозяина осталась фотография в рамке — счастливая семья: мистер Уэйлз, его жена, двое детей-двойняшек сына и дочери, которым уже было под тридцать. Так же на фото была собака породы лабрадор, которая была полноправным членом семьи. А вот у Джонатана ничего такого не было. Мужчина внезапно упустил рамку на серый пол, устеленный ковром белого цвета, и та разлетелась на мелкие осколки. Джонатан упал на колени возле стола и заплакал горькими слезами. Утром все работники, как всегда, направились к своим рабочим местам. Секретарша Илайя, как всегда, опоздала на добрых пол часа. Она влетела на своё рабочее место, быстро поправляя растрепавшуюся прическу, разгладила руками своё лёгкое платье и решительным шагом, взяв папку с документами, над которыми работала всю ночь, из-за чего и опоздала, направилась к кабинету босса. Девушка постучала, но ей никто не ответил. Она постучала ещё и ещё, но ответом ей была гнетущая тишина. В конце концов, Илайя решилась войти. Но как только она переступила порог, папка вылетела с её рук и в этой оглушающей тишине стук прозвучал особенно шумно. Весь кабинет утопал в серости, но теперь на этом тле ярким пятном разливалась красная лужа крови, а в этой луже лежал уже околевший босс с бутылкой виски в одной руке и осколком рамки в другой. «Надеюсь, он обрёл покой» — подумала секретарша и набрала номер полиции.