Princesses Don't Cry

Уроки истории стран и народов повторяют то, чему учит психология: при первой же возможности жертвы становятся палачами.

Альфи Кон «Воспитание сердцем. Без правил и условий»

      Голоса. Эти ужасные голоса, раздающиеся со всех сторон. Кажется, они не просто звучат, а окутывают, просачиваются внутрь естества, вбивая в кожу, органы, заполняя кровь словами — обвинениями, ругательствами, пожеланиями мучительной смерти. Хочется исчезнуть, распасться на множество атомов и разлететься по бескрайней вселенной, но даже в таком случае все эти фразы, кажется, достигнут адресата. Панси медленно втягивает воздух, на мгновение прикрывая глаза. Отчаяние плещется внутри отвратительным варевом, отравляя тело. На плечо опускается прохладная рука, выводя из транса. Драко. Ему не легче, но он держится. Пресловутая малфоевская выдержка, пожалуй, всё, что осталось от прошлой жизни. Девушка поднимает взгляд на его лицо: по прежнему бледная кожа, кажется, стала серее, былого блеска в глазах словно и не было, а губы больше не изгибаются в усмешку, застыв ровной линией. Ужасно. Всё это ужасно. Она бы отдала всё за то, чтобы повернуть время вспять и найти иной выход, нежели тот, что выбрали родители во время войны. Выбор не той стороны привёл к более кошмарным последствиям, чем смерть. Плевать на деньги и влияние, осознание губительности прежних идеалов, изнемождённость близких и ненависть всего магического общества — вот, что действительно страшно. В особенности, когда у тебя нет возможности это исправить. Осознание собственной беспомощности в сложившихся обстоятельствах душило её всё сильнее с каждым мгновением, а тяжелые взгляды сокурсников приковывали намертво к одному месту, вытягивая последние силы, словно дементоры. — Идём, — глухо прошептал парень и, взяв её за предплечье, медленно повёл к значительно поредевшему слизеринскому столу, где их уже ждали Блейз с Асторией. Ноги не слушались. Все смотрели только в их сторону, продолжая выкрикивать ужасные вещи. Люди не слышат. Нет. Даже не хотят слышать то, что у таких, как она, попросту не было выбора. Многие из них тоже примкнули бы к Пожирателям, если бы на одной из чаш весов была их семья. Те, кто поддержал в своё время победившую сторону или, по крайней мере, сумел сохранить нейтралитет, даже не допускает мысль о том, что выбор противоположной стороны был недобровольным, вынужденным; был попыткой спасти дорогих сердцу людей. Несколько секунд пути от входа в Большой Зал до скамейки были нереально долгими, почти бесконечными. Для Панси прошла целая вечность, прежде чем она ощутила холод дерева под собой. Над некогда шумным столом повисло тягостное молчание. Никто не пытался его разрушить — понимал, что это лишнее. Им всем нужно прийти в себя. Нужно побыть со своими мыслями и ощущениями, прежде чем суметь пойти на контакт с таким же разбитым человеком, как и ты. Подняв взгляд от тарелки, наполненной едой, чей вкус давно не чувствовался, Панси встретилась глазами с Гермионой. Та, в отличие от других, смотрела на неё без злобы или противной до скрежета зубов жалости, что была гораздо хуже неприкрытой ничем ненависти. Грейнджер просто смотрела. Это был так… Непривычно? Приятно? Точного определения появившемуся внутри чувству Панси не знала. Рождалась надежда, что хоть кто-то, помимо друзей, мог понять её истинный мотив получения метки в прошлой, такой далёкой жизни. Кто-то один, единственный. Паркинсон бы этого хватило. Но Гермиона, вздрогнув, прервала зрительный контакт, словно наконец осознала, на кого именно смотрела. Разочарование острыми коготками полоснуло по сердцу, открывая старые, почти затянувшиеся раны. На душе стало так горько от разрушенной, даже не сформировавшийся до конца надежды. Хотелось разрыдаться, как в детстве, когда родители отказали ей в приобретении очередной зачарованной куклы, но слёз давно не осталось. Была лишь пустота и страх будущего. Панси не знала, что делать с руинами, оставшимися от её жизни. Лучше было бы умереть во время Битвы за Хогвартс, чем продолжать ставшим таким жалким существование. От раздумий вывел звук вилки о пустую тарелку. Опустив взгляд вниз, Панси поняла, что уже доела, так и не почувствовав вкуса поглощаемой пищи. Желудок неприятно сжался. Хотелось избавиться от еды. Паркинсон четко ощущала то, что не заслуживала даже поганой азкабанской похлёбки, не то что хогвартских блюд. Стало противно от самой себя, и девушка недовольно поморщилась, потирая висок. Ей нужно успокоиться. — Всё в порядке? — раздался обеспокоенный голос Забини. Переведя на него взгляд, девушка отметила, как сильно изменился друг детства. Он сильно исхудал, некогда едва видневшиеся скулы теперь четко прослеживались под тёмной кожей, под глазами залегли глубокие круги. Весь его вид кричал о боли и отчаянии. Это было выше её сил. Панси, закусив губу, мотнула головой и заплакала. Впервые с тех пор, как родителей приговорили к Азкабану. Рыдания сотрясали грудь, но девушка, сильнее сжав рот, старалась не издавать звуков. Ей было плевать, что все видят это и, конечно же, ткнут носом в это позже. Правда плевать. Хуже точно не будет. Кто-то прижал её к себе, скрывая от острых взглядов и ласково поглаживая по голове. Запах ванили с чем-то неопознанным, но достаточно вкусно сочетающимся с основной линией аромата, ударил в нос. Чёрные мягкие пряди щекотали лицо. Астория. Они так давно не виделись… Судорожно вздохнув, Панси крепче к ней прижалась, позволяя себе рыдать в голос. Казалось, подруга скроет её от всех бед. — Ну чего ты, Панс… — раздался где-то над ухом голос Драко, что гладил её по спине. Фамильное кольцо блондина неприятно задевало голый участок кожи между свитером и брюками, но девушка не обращала на это внимание. Душевная боль заглушала любую другую. — Пойдемте, а то эти ублюдки сейчас сожрут нас своими глазами, — сказал Блейз и, холодно посмотрев на притихших однокурсников, первый встал из-за стола. За ним последовали и Драко с Асторией, которая по прежнему обнимала её и шептала что-то успокаивающее на ухо. Панси повиновалась мягким рукам младшей Гринграсс и позволила увести себя прочь из Большого Зала. Вскоре придя в себя, Паркинсон высвободилась из объятий и благодарно сжала её ладонь. Девушка в ответ улыбнулась и нырнула под руку ожидавшего её Малфоя. Губ Панси коснулась слабая улыбка радости за своих друзей. В таких отвратительных обстоятельствах они смогли найти главное — любовь. На полпути к подземельям Слизерина их догнала Гермиона. По всей видимости, она бежала: вечно растрепанные кудри пришли в ещё больший беспорядок, чем обычно, щёки покрылись лёгким румянцем, а дыхание сбилось. От забавного вида сокурсницы Паркинсон не смогла сдержать доброй усмешки. До чего смешная эта Грейнджер. — Что ты тут забыла? — раздался холодный голос Драко. — Мерлин… — недовольно протянула гриффиндорка и, отбросив на спину мешающие пряди, вызывающе подняла подбородок. — Не смотри на меня так, Малфой. Я всего лишь пришла отдать вам сумку Паркинсон, которую вы благополучно оставили в столовой. В доказательство своих слов девушка отдала брюнетке сумку, полную учебников и пергаментов. На короткий промежуток времени их ладони соприкоснулись. По телу словно прошёл удар тока. Панси резко вскинула голову и вновь встретилась глазами с Грейнджер. Второй раз за последние полчаса. Карие с янтарными вкраплениями смотрели на неё с недоумением. Бровь девушки напротив вздернулась в немом вопросе. Сглотнув, Панси резко отдернула свою руку с сумкой и немного криво улыбнулась. — Спасибо, — сказала она, всё ещё не разрывая зрительного контакта. Гермиона на это мягко улыбнулась, заправляя непослушную кудряшку за ухо. Кивнув, она развернулась и пошла в обратную сторону. У поворота её ожидало что-то рыжее. Вероятно, младшая Уизли. Поттер и его верный рыжий дружок не стали оканчивать Хогвартс и сразу отправились на аврорские курсы. — О, Уизлетта. — вторя её мыслям, протянул Блейз, смотря в конец коридора. Лицо его не выражало каких-либо эмоций, но глаза излучали странную заинтересованность. Ухмыльнувшись, Панси пометила этот момент у себя в голове и решила чуть позже разобраться с этим. Драко и Астория, казалось, не заметили этого. Девушка отчитывала блондина, говоря ему, что нужно быть добрее к людям и не бросаться на них, как на Грейнджер. Паркинсон хмыкнула. Горбатого могила исправит. Тот с первого курса невзлюбил маглорожденную за её всейзнаность. — Пойдемте уже, голубки. — сказала Панси и первая направилась в сторону подземелий, прихватив Забини на рукав мантии и оставляя молодых людей вдвоём позади в противовес сказанному. Настроение медленно, но верно поднималось, и брюнетка мягко улыбнулась, прижимаясь к другу. Тот закинул руку ей на плечо. Девушка вздохнула такой родной одеколон. Память услужливо подтолкнула ей множество счастливых моментов из прошлого, когда всё было хорошо. — Как думаешь, будем ли мы когда-нибудь в порядке? — спросила она, одной рукой поправляя лезущую в глаза челку. — Конечно, — ответил Блейз, смотря куда-то вперёд, — со временем всё наладится. — Надеюсь, ты прав, — вздохнула она. Высвободившись из объятий, Панси открыла сумку, принявшись искать в ней их старую колдографию, которую недавно нашла в поместье, но сразу поняла, что что-то не так. Это была чужая сумка. Пергаменты были исписан чужим, аккуратным почерком, а учебников было слишком много. Нахмурившись, Паркинсон подняла взгляд и столкнулась с недоумевающим взглядом Забини. — Твою мать… — протянула она и резко закрыла молнию, чуть не сломав её. — Что? — Это не моя сумка! Мулат сначала с недоверием взглянул на неё и, переведя взгляд на значок факультета на вещице, расхохотался, опустив руки на колени. — Ну ты даёшь! — воскликнул он сквозь смешки. — Что даёт? — спросила подошедшая Астория, но, переведя взгляд на сумку, тоже рассмеялась, хоть и пыталась сдержаться. — С каких пор ты на Гриффиндоре? — с гаденькой усмешкой спросил Драко, сложив руки на груди. Переведя взгляд на значок, Паркинсон громко выдохнула и закатила глаза. Только этого ей не хватало! Теперь, чтоб получить свою сумку обратно, ей придётся искать Грейнджер. Просто прекрасно! — Блейз, поищешь со мной Гермиону? Вероятно, это её, — помахивая вещью из стороны в сторону, спросила девушка. Не одной же ей её искать, в самом деле? Да и странный взгляд друга в сторону Джинни требовал разбирательства. Забини недовольно нахмурился, но всё же кивнул. Он понимал, что одним им лучше сейчас не гулять по замку. Все вокруг ненавидят их и точно не оставят возможность причинить вред неисполненной. Махнув на прощание Малфою с Асторией, они медленно направились в обратную сторону. — Как думаешь, где она может быть? — спросила Панси. — Наверное, в библиотеке, — пожал плечами мулат, — или в гостиной факультета. — Надеюсь, первый вариант. Дошли до библиотеки друзья в полном молчании. Каждый встречный, за исключением профессоров, считал своим долгом сказать им очередную гадость, которую они успешно игнорировали. В какой-то из разов в голове Панси проскользнуло желание перевестись в Шармбатон, но, взглянув на Забини, она отказалась от этой идеи. Бросать друзей на растерзание пустоголовых придурков, не умеющих беспристрастно смотреть на вещи, не входило в её планы. Нацепив на лицо презрительную усмешку, Паркинсон первая вошла в библиотеку и, сразу заметив копну рыжих волос, направилась туда но, услышав о чем девушки говорят, остановилась и, спрятавшись за один из шкафов с книгами, потянула на себя Блейза, закрыв ему рот рукой.