В поисках вечности

Вот уж несколько тысяч лет никто из совершенствующихся не становился небожителем, - даже самые прославленные светлые заклинатели. Да, жили непристойно долго и погибали как-нибудь красиво, по-геройски: спасая простых людей или юных заклинателей от ужасной древней твари, потом их тела хоронили с почестями, если оставалось что хоронить, и легенды о их деяниях жили веками. Но никто не возносился. Тем более история со дня творения мира ещё не знала случаев, чтобы божественная энергия избирала своим носителем преступника. Все вознёсшиеся были бесконечно достойные и благонравные личности. Вернуть Сяо Синчэня может только божественная сущность, а тем, что уже там - на прекрасных безразличных небесах - до молитв простых смертных дела нет, а до молитв жалкого порочного преступника Сюэ Яна десять раз дела нет. На всякий случай Сюэ Ян убивает на молитвы несколько лет, посещает все великие храмы, подносит небожителям щедрые дары, на которые заработал честным трудом, молится по несколько суток у статуй милосердных богов и богинь, пав ниц и не разгибаясь - даже самые истово верующие на него смотрят, как на полоумного. Это не помогает. Осколки заветной души так и остаются осколками. * * * Проходит несколько долгих мучительных лет раскаяния, сожалений, внезапно накатывающих приступов плача, ненависти к себе и холодного, как снежинки, одиночества. Сюэ Ян путешествует по Поднебесной в поисках способного помочь чуда. В мир возвращается Старейшина Илин и Сюэ Ян бросается к нему в надежде... Когда они встречаются на дороге, Сюэ Ян, в жизни никого не умолявший - просто потому что не успел поваляться перед даочжаном, умоляя не убиваться - валятся в ногах, умоляя о помощи. Надежда Сюэ Яна, отчаянная, робкая, разбивается на стеклянные осколки. Старейшина Илина, посмотрев заветный мешочек, лишь печально качает головой и говорит, что ничего поделать нельзя. Он бы не смог помочь, даже будь это душа его возлюбленного мужа. У тёмного искусства тоже есть пределы. Данная задача не под силу смертному. Смертному. Вот оно. Чтобы помочь даочжану, нужно стать бессмертным. * * * Никогда ещё в истории со дня творения мира бывшие убийцы не становились небожителями, но Сюэ Ян сделает всё возможное или сдохнет в попытках. Пять лет он ищет сокрытую от мира гору, мыкаясь по Поднебесной, спя на голой земле, медитируя, чтобы формировать золотое ядро, часто голодая. За эти пять лет он вырезает бессчетное число досаждающих простому люду тварей и не убивает ни одного живого человека, не берёт деньги за помощь с нечистью, сносит насмешки от сплетников и деревенских лентяев, не вступает в споры, в которые раньше бросался с живым азартом, не ввязывается в драки, не ворует, не язвит, не пользуется тёмной энергией, - теперь прошлая версия себя кажется лишенной всякого смысла. Каким жалким мерзавцем он был. Убил свою любовь. Всё ненужное отсеивается. Больше в его жизни мести места нет. Под конец шестого года скитаний, несколько раз обойдя Поднебесную кругами, но не сдавшись, Сюэ Ян находит заветную гору и идёт туда, - на гору самых близких к бессмертным совершенствующихся, - готовый принять от их рук смерть за содеянное зло. Ему там не слишком-то рады. Баошань Саньжэнь вручает ему серебряный меч и предлагает проткнуть себе сердце или, сдавшись в своём намерении, немедля покинуть гору. Сюэ Ян принимает из рук оружие для самоубийства, как самый желанный дар, и послушно пронзает себя, смиренно принимая свою участь, верный избранному пути. В последний миг перед наступившей тьмой он видит перед собой грустно улыбающееся лицо своего даочжана. А потом вдруг резко приходит в себя. На небе разгорается алый рассвет, подаренный меч холодит руку, - на клинке и на траве следы его крови, но на груди нет ни шрама, ни страшной раны - чистая кожа. - Сюэ Ян погиб вчера. - говорит древняя наставница. - Теперь ты Сяо Ян. Его принимают в ученики. * * * Двадцать пять лет проходят в обучении, смирении желаний и медитациях настолько глубоких, что по выныриванию в реальность не понятно, день прошел или же целый месяц. Время будто искажено в этом странном месте, оно полно причудливых аномалий - при этом в них нет ни единой крупицы тьмы, лишь чистая ци природы, вечная прохлада и разреженный горный воздух. Уходя, Сяо Ян отбивает наставнице положенные поклоны, а та провожает его предостережением. - Никто из покинувших гору учеников хорошо не закончил. - говорит Баошань Саньжэнь. Сяо Ян готов закончить хуже всех учеников наставницы вместе взятых, - лишь бы это помогло даочжану. * * * Когда он спускается с горы, на нём белые одежды, чёлки давно нет, волосы собраны вверх и подколоты заколкой в форме разбитого надвое сердца, за годы обучения они отросли до колена. В его руке серебряный меч. Его золотое ядро велико и стабильно, а взгляд полон затаенной печали и глубокого смирения, достигаемого далеко не всеми адептами из прославленного великого ордена Гу Су Лань. И никто больше не признает в этом благородном статном муже босяка и убийцу Сюэ Яна. Сюэ Ян погиб ночью двадцать шесть лет назад на скрытой от мира горе. В первой же большой ночной охоте он за несколько часов уничтожает каждые девять из десяти тварей, вынуждая заклинателей великих и мелких орденов восхищенно и опасливо шептаться о нём. Больше никакой лжи. Именно ложь отчасти привела к тому, что Сяо Синчэнь перерезал себе горло. Великие ордена рвутся его принять наперебой. Он представляется учеником Баошань Саньжэнь. Называет лишь имя. Фамилия «Сюэ» больше не его. Фамилии «Сяо» он не достоин. Он с низким поклоном примыкает к Гу Су Лань и двадцать лет постигает премудрости в Облачных Глубинах, выучивает и соблюдает все четыре с половиной тысячи правил. Ходит на ночные охоты, путешествует и помогает людям, не беря за это ни ломаной монеты, медитирует, успевает прочитать всё содержимое библиотеки ордена, беседует со старшими клана о значении понятия праведности. Даже становится учителем и обучает учеников Гу Су и приехавших на обучение адептов четырем тысячам правил и обьясняет выскочкам, почему тёмная сторона плоха - на печальном примере Сюэ Яна. Уж этот случай он знает во всех деталях. Ученики его почитают. Его уроки пользуются даже большей популярностью, чем уроки Лань Цижэня. Но он не кичится этим. Нельзя поддаваться гордости. Лишь между шестым и седьмым десятком лет Ян замечает, что не стареет должным для убийцы образом; во время общей ночной охоты спасённый им от твари адепт из Ланьлиня восхищенно осыпает его вопросами, среди которых вопрос о возрасте. Тут только Ян понимает, что его тело, будто сотканное из чистой светлой ци и небесного воска, застыло во времени в самом расцвете красоты и сил. Небывалое достижение для бывшего мелочного, заносчивого, маниакального убийцы, вора и лжеца, погубившего... самое дорогое. Вместе с этим приходит печальное понимание, что Небожителем не стать столь виновному человеку. Слишком глупая цель, несбыточная, слишком амбициозная... Сяо Ян примет смерть в попытках дотянуться до невозможного. * * * Прилежно отбив прощальные поклоны почтения, он покидает прекрасный, утопающий в тумане Гу Су Лань. Его путь лежит в самые бедные, отдаленные и кишащие нечистью уголки Поднебесной. Он освобождает от тварей самые бедные селения, которым нечем заплатить заклинателям, собирает травы, делает лекарства, лечит, кого может вылечить, принимает деньги лишь в дар, а не в оплату, и раздаёт уже в следующем поселении сиротам, вдовам, больным или бездомным. Он отдаёт свою еду нуждающимся и ходит на ночные охоты голодным, бережно храня под сердцем мешочек с заветной душой, а иногда, сидя вечерами в одинокой дороге у разведенного костра, он достаёт мешочек, припадает к нему губами и в такие моменты по щекам Яна текут слёзы. Он шепчет сокровенные признания, - его сердце за эти годы не переставало помнить ни на день, - и прячет обратно драгоценную ношу. * * * Проходит больше сотни лет со дня его ухода с горы. Он всё ещё жив, вопреки предостережению Баошань, не умер мучительной к смертью, но каждый день просыпается к ней готовым, продолжая свой бесконечный путь. Глупо было надеяться стать Небожителем. Да простят боги столь оскорбительную дерзость молодого душегуба; как же глуп он был тогда. С возрастом приходит понимание и смирение, а за ними обречённость. Но не готовность сдаться. Он положит свою жизнь на помощь нуждающимся, - как те великие заклинатели из переживших тысячелетия легенд. И ничего ему за это не нужно. Не нужно видеть своё имя на страницах книг в библиотеках всех великих орденов. Не нужно, чтобы его чествовали, как героя. Достанет с него и жизни в возможности помогать другим, - уж никогда не изменить ему сотворённого им зла. Достанет с него вечеров у костра в дороге, и его слёз, капающих на мешочек с осколками драгоценной души. * * * Он отдаёт свою жизнь внезапно. Как те великие заклинатели из тысячелетних мифов, гибнет героем, спасая деревушку от демона, призванного каким-то неосторожным тёмным заклинателем-идиотом. Он спешит на подмогу, завидев расцветающие в небе сигналы о помощи. Спасает и деревушку, и не справившихся со столь сильным противником юных адептов Гу Су и Ланьлина, и даже идиота-тёмного заклинателя спасает - жаль, не успел отвесить наставительный тумак. Он никогда не выдавал ученикам тумаков, за сотню лет странствий позволял себя поливать помоями, но не ввязывался в драку, но сейчас очень хочется - один тумак, всего один - напоследок, ведь он обречён. Тварь-то идиот призвать сумел, но не справился с управлением. Какой уж там обратный отсыл? Тварь не собирается уходить. Чтобы её развеять, Сяо Ян сражается всю ночь, не боясь ран и боли, не щадя себя. За его спиной деревушка, а в ней - люди, которые погибнут, если он себя пощадит. Выбор даётся ему легко и он единственный возможный, иного нет. Сяо Ян, захлёбываясь собственной кровью, применяет сильнейшие техники и в конце-концов побеждает. Изгоняет тварь в мир иной, заплатив за это золотым ядром и самой энергией жизни. Когда небо начинает светлеть, он лежит на земле, не способный подняться и в свои последние минуты достаёт из-за пазухи заветный мешочек. - Видишь, что я сделал? - шепчет Ян, прижимаясь к ткани мешочка губами - будто Сичэнь его слышит и чувствует, заливая ткань горькими солеными слезами. - Видишь... кхаа-кгхх... Горло сводит спазмом. Он кашляет, но не может дышать, потому что отказывают лёгкие. Ветер уносит его тихие последние слова, которые больше никто не слышит, кроме богов и осколков разбитой души: - Всё ради тебя.