Новенькая!

Незаметно для меня, пролетела ещё одна неделя, в течение которой я всем грубила и пыталась найти подходящие слова, чтобы сказать братишке ужасную новость. Как же это трудно. Но в субботу утром… : Жорж: — Стал, можно к тебе? Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты только не плачь! Холошо? — я слабо кивнула, удивляюсь серьёзности Жоржика. Он обычно очень весел и жизнерадостен. Жорж: — Ты уже взлослая. Это плохая новость, но плими её спокойно. Холошо? В общем… Наша мама умелла. Она лазбилась в авалии. Как папа. Помнишь, ты говолила. Они тепель зато там вместе. Я по телевизолу увидел. Неделю назад. Плосто не хотел тебя ласстлаивать. — он выдавил из себя улыбку и показал пальчиком в потолок. Я грустно улыбнулась, стараясь подавить слёзы. Стар! Ты должна быть ещё сильнее, чем была. Теперь ты один на один играешь в игру «жизнь» вместе с привиредливой мадам Судьбой, но за твоей спиной ещё твой маленький, беззащитный и доверчивый братишка. Я должна! Прижав его к себе я сказала: Стар: — Я люблю тебя, малыш! Жорж: — И я тебя! Очень-очень! Сегодня я должна появиться в суде. Через три часа заседание. Хью обещал заехать за мной в час дня. В два часа дня как раз начинается судебный процесс. Адвоката у нас нет. Дело плохо. Наймут самого дешёвого, что же мне делать?! Если Жоржика заберут у меня, я не выдержу! Это будет конец всему! Спокойно, Стар, только успокойся! Через два часа за нами заехал мой лучший друг. Дорогу до суда мы проехали в молчании. Жоржик заснул. Я была в своих мыслях, а Хью знал, что мне нужно время, чтобы спокойно хоть с кем-то разговаривать. Спасибо ему за понимание. Хью: — Приехали. Стар? — я подняла взгляд полный печали и страха на него. Он взял мои ладошки в свои руки. Посмотрел на меня взглядом, полным сочувствия и поддержки. — Мои родители наняли лучшего адвоката, которого только смогли найти, а если что-то пойдёт не так, родители оформят опеку над вами. Всё будет хорошо. Не переживай. Они просили не говорить тебе это, но я вижу как ты мучаешься. Мне больно видеть тебя такой разбитой… — он сделал паузу, а затем продолжил — Буди Жоржика и пошли. Нам пора. Я сделала как он сказал, и мы вышли из машины. Перед нами стояло огромнейшее здание, пожалуй, это одна из немногих многоэтажек в этом городе. Оно было грязно-белого цвета. Хотя, насчёт многоэтажки я погорячилась. Здесь было около семи этажей. Окна хоть пластиковые, но выглядят старыми. Большая деревянная дверь. Когда мы зашли внутрь, моему взору представились два длинных коридора, один с права от меня, другой слева, а посередине — лестница. Хью: — Нам на третий этаж. Зал номер двадцать три. Идём. Мы молча поплелись за моим другом. Жоржик периодически задавал Хью вопросы. Я шла задумавшись о том, что будет дальше и из-за этого отстала от брата и друга примерно на пять метров. Вынув из кармана платья, единственного подходящего элемента одежды в этом случае, свой мобильник, стала пролистать сообщения с соболезнования от одноклассников, их родителей и дальних предальних родственников. И тут я налетела на кого-то. Этот кто-то поймал меня за руку, не дав тем самым упасть на пол. Том: — Привет. Не ожидал тебя здесь увидеть. Какими судьбами, Баттерфляй? — я взглянула на незнакомца. Это был Томас. Тот самый Томас, мой одноклассник. Вот уж действительно «неожиданность». Стар: — Привет. Всё нормально. Ты случайно не знаешь, где двадцать третий зал? Я кажется заблудилась… Том: — Ха-ха-ха! Нормально говоришь? Ты вообще-то в суде. Двадцать третий дальше по коридору последняя дверь по правой стене. Стар: — Спасибо, я пошла. Извини, что натолкнулась на тебя… — да, у меня уже прошла стадия грубиянства, наступила самая долгая стадия «половая тряпка! вытирайте ноги!». Хью: — Стар! Ох, я тебя везде ищу! Уже думал, ты ушла или потерялась! — тут взор Хью упал на моего собеседника. — У тебя всё хорошо? Нам пора. Ты точно готова? Жоржик пока побудет с моей бабушкой. Мама с папой уже в зале. Я пойду с тобой, поддержу если что. Ты помнишь нашу цель? Стар: — Угу. — промямлила я. — либо доказать суду, что я достаточно взрослая и могу содержать брата, либо сказать что хочу, что бы нашими опекунами были тётя Марианна и дядя Мишель. Я помню, «братишка» — последнее слово неприятно кольнуло в районе груди. От этого ощущения я поёжилась. Наверно, в этот момент в моих глазах можно было прочитать боль. Пустоту. Страх. По щеке скатилась слеза. Хью: — Зачем ты себя так мучаешь?! — возмутился друг. Он то знал, как привести меня в чувства. — Подруга, Звезда моя, послушай, я никогда не заменю тебе Эла, Дори не заменит Бел, а родители не заменят твоих, но мы и не хотим тебе их заменять. Это были бесценные, незаменимые люди. Я, Дори, мама и папа, Жоржик, мы все тебя поддержим. Не ломайся, прошу. Мне больно на тебя смотреть. У тебя уже вторая фаза. Осталось перетерпеть её и третью. Но, — он сделал паузу, усмехнувшись, видимо, решил разрядить обстановку, — напиться в хлам я тебе больше не позволю. — Хью по-дружески поцеловал меня в макушку и утёр с глаз слёзы. — Всё будит хорошо. Стар: — Ты прав. Я должна быть сильной. Ради Жоржика. Ради тебя. Хотя бы ради вас двоих. Прости меня. Я такая эгоистка. Как ты меня ещё терпишь, а, братишка? — последнее слово, уже не так больно давило, а даже приятно разлива лось теплотой по телу. — Можно я буду тебя так называть? — он кивнул. Хью: — Нам пора. Мы зашли в судебный зал. Эти два часа тянулись для меня неимоверно долго. Мы. Выиграли. Суд! Если это можно так назвать. Тётя Мари и дядя Мишель стали теперь нашими опекунами. Спасибо им. Теперь я поняла, что меня окружают самые родные мне люди. И я жутко боюсь их потерять. Я вышла из зала и кинулась к брату. Обняла его так сильно, что чуть не задушила. Впервые за две недели я почувствовала себя счастливой, хоть ненадолго и не полностью. В коридоре я встретила Тома. Не знаю, что мною двигало, но я его окликнула. Стар: — Привет… Ещё раз. Том: — Здоровались уже. Ну что? Как суд? Стар: — Над нами взяли опеку родители Хью. Том: — Ммм… Понятно. Стар: — А с тобой что? Том: — Родители разводятся. Это последнее заседание… — он помрачнел и растерялся. Я поняла, что он не хотел этого говорить. Стар: — Понятно… — скорее для формальности сказала я. — Я никому не скажу. Том: — Угу. Кстати… Эм… Это самое… В общем соболезную… Стар: — Угу… Ну я пойду. Том: — Да. Пока. Встретимся в школе. Стар: — Ага. Я пошла по коридору. По щекам текли слёзы. Я вспомнила, как мама поставила меня перед фактом их с Деном свадьбы. Мне кажется, что Томас сейчас испытывает то же самое. В голове начали проноситься воспоминания из детства. Вспомнила то, как узнала что у меня будет братик или сестрёнка. Я так радовалась. Эл и Бел были такими воодушевлёнными. Они любили нас не как брат с сестрой, а как мать с отцом. Мне их так не хватает. И папы. И мамы. Боже, кто бы знал! Я бы всё отдала, лишь бы вернуть то счастливое время. Что бы Эл таскал меня на шее, на руках, катал на спине. Что бы Бел подбирала мне платьице на утренник в школе. Чтобы папа помогал решать задачки по физике. Чтобы мама готовила вкусные блинчики по утрам. Что бы Жоржик был совсем маленьким, и я качала его на ручках, а Эл подшучивал бы над тем «Какая же я ответственная! И как же моему мужу повезёт!». Мне страшно не хватает нашего домика на берегу. Я скучаю по тем временам, когда могла бы радоваться мелочам, одеваться в красивые сарафанчики, купленные Бел на её карманные деньги. Когда я могла жить беззаботно. Как обычно. Вдруг неожиданно, перед глазами потемнело, и последнее, что я помню перед тем, как отключилась, это чей — то обеспокоенный возглас. Дальше бесконечная и непроглядная тьма.