Личные дела строго конфиденциальны

наши сюжеты это белый лист где мы вместе напишем свой

      — Что за приколы, детектив Бальсано? — Луна подняла руки в тяжёлых браслетах на уровень своей головы.       — Вы задержаны, гражданка Валетене, — с папкой в руках появился полицейский. Он неспешно подошёл к столу, не обращая никакого внимания на девушку. Хмуро смотря в бумаги, Маттео вёл мысленный отсчёт до взрыва мексиканской бомбы. Три, два, один…       — А предупредить никак было? Забыл, наверное, рыбка ты моя! Ну, знаешь, чисто ради приличия после ночного поцелуя следовало сказать: «Милая, не переживай, ты завтра проснёшься от того, что группа захвата будет выбивать все твои двери, будить соседей и угрожать тебе сорока пушками!» Язык отвалиться, да?       — Их было сорок? — мексиканка тряхнула головой и поправила упавшие на переносицу очки. За чёрными линзами было не видно, куда направлен взгляд, но Маттео чувствовал его у себя меж бровей.       — Ну, может чуть меньше.       — Это все ваши претензии к представителям исполнительной власти? Я могу начать?       — Да, но добрая половина моей квартиры сейчас больше походит на свалку, чем на мой дом!       — Ничего страшного, поживёшь у меня, — молодой человек как ни в чём не бывало пожал плечами и уселся на тяжелый стул.       Да, взлом квартиры был запланирован ещё до того момента, как он узнал адрес. Поначалу он курировал эту операцию и даже выдвинул идею, но вскоре этим занялся Альварес. И итальянец даже не сомневался, что Симон специально добился смены руководителя, дабы насолить приятельнице. А уж после того, что многие из их общих знакомых начали поговаривать о связи блондинки с Маттео, полагалось, что взлом квартиры дискредитирует и служащего полиции Аргентины. На это Симон, похоже, и рассчитывал, но стоило столкнуться с Бальсано в отделении, когда тот приехал на ночное дежурство, его пыл подугас. Вид итальянца стал ещё более мрачным. Коллеги собирались, стараясь сторониться его. Беспокоясь больше, что детективу хватит трёх секунд чтобы прострелить им какую-нибудь конечность. Кто-то списывал злобу на то, что Альварес отобрал идею по делу, которым Маттео занимался третий год, кто-то сложил все факты и разумно молчал. Даже приезжая на вызовы к мужьям, которые тиранят жён, ему хватало одного появления на пороге, чтобы его заверили, что это никогда не повторится. Мужчина знал обо всём, что касалось той операции, но он никогда не расскажет об этом Валенте. Может быть намекнёт. Как показывал предыдущий опыт, девушке требовалось чуть меньше месяца, чтобы узнать все фамилии самостоятельно. Он добрую половину ночи был как на иголках. Старался не думать о ней, но мысли всё равно возвращались к мексиканке. Маттео удалось перехватить блондинку по пути в другое крыло отделения. До того, как злые старые хрыщи погладят по головке Симона, попытаются силой и избиениями вытрясти из неё информацию. Поэтому он, размахивая кипой бумаг, что традиционно с утра ждала его аккуратной стопкой на краю стола, заявил, что для подтверждения всех протоколов и заявлений ему необходимо личное присутствие Валенте. Хрыщи задумались, тихонечко переговорили и дали добро. Видимо, рассудив, что папкой можно получить по голове и потерять сознание.       Стажёры завистливо посмотрели на Бальсано, который выхватил бумагу с размашистой подписью и за плечо поймал пролетающего мимо полицейского, вручил расписку и отправил в камеры. Коллеги же смотрели с жалостью, то и дело причитая: «Такому хорошему парню досталась такая заноза», но никто оказаться на его месте не хотел, тихо радуясь за свою шкуру. Лучше вылавливать наркоманов и воров, чем возиться с Валенте.       А сейчас, когда девушка мысленно проклинала весь северный полицейский участок и сверлила его любимыми зелёными глазами, детективу требовались все свои силы, чтобы не запереть её в квартире вместе с собой, кинув при этом заявление об увольнении. Отшлёпать за плохое, просто отвратительное поведение тоже хотелось. Он повёл головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. На стол грузно опустилась папка.       — Всё фортепиано в крови. Всё в красных разводах!       — Он фальшивил, — она равнодушно пожала плечами и перевела взгляд с грязно-серой стены обратно на полицейского. К слову, он был в ярости.       — Ты проломила человеку череп за то, что он взял не ту ноту?! Валенте! Ты… ты этими руками меня обнимаешь!       — Ну я же тебя ими не душу, а мы же оба знаем, что могла бы.       — Сумасшедшая. — Молодой человек обескураженно покачал головой.       Он осмотрел её. На ней оказался кружевной топ, в котором её и вытащили из кровати. Довольно короткие шорты с высокой посадкой и замшевые ботинки на высоком толстом каблуке. Детектив поднял бровь, размышляя: чем руководствовалась Валенте, собираясь сюда. Когда у той задрожали от холода плечи, Маттео сдался и вытащил из шкафа тёмный бомбер. Белые буквы слова «Policía» смотрелись на хрупких плечах карикатурно.       Отопления не предвиделось ещё недели две. Поняв, что никакого ответа от Луны он не дождётся, Бальсано перешёл к более страшной для него теме.       — Не знаю, как это произошло, но, — он почесал затылок, не решаясь поднять глаза. — Познакомишься с моей мамой, м?       — А… а может стол купим лучше? — не нужно быть детективом, чтобы увидеть панику, которая охватила Валенте.       — Она очень настаивает, чтобы я взял тебя с собой в Италию, на свадьбу к брату.       — Она не знает… чем я занимаюсь?       — Лично для меня большая загадка, откуда она про тебя узнала. «Надеюсь, ты прилетишь вместе со своей девушкой. У неё такое красивое имя. Лунита»       — Значит с этой минуты меня зовут Касандра, я уезжаю в Сеул, представляясь там вольным художником. Надеюсь, у тебя нет родственников в Сеуле? А то придётся менять планы. А ещё у меня обязательно должен быть щенок, я снова перекрашусь в шатенку и буду говорить с ужасным американским акцентом.       — Так, всё, хватит! — Он устало потёр переносицу и отбил короткое сообщение. Трескотня мексиканки, как пенопластом по стеклу, чем дольше слушаешь — тем больнее.       — В камеру её. В одиночную.       — Я там замерзну!       — Я дал тебе куртку, — Маттео возмущённо развел руками.       — Отправишь меня в камеру, я сожгу твой байк, — стажёр покосился на мужчину, ожидая решения. Тот махнул рукой, — ладно, свободен.       — Тебя бы наказать, — сердито произнёс Бальсано и пригладил волосы. Валенте расплылась в улыбке.       — Наказывай, хочешь, прямо здесь.       — Тогда встала, прямо по коридору и направо, за решётку. Я так устал, что ты даже не представляешь. Помимо твоих безобразий на мне ещё розыск Мишеля, чёрт бы его побрал, повесили.       — Кофе?       — У нас чайник сломался. Да и вряд ли ты пьёшь дешёвый растворимый, — экран телефона мексиканки загорелся новым сообщением, она даже не взглянула туда. Странно, что гаджет остался при ней.       — Я сейчас, никуда не уходи, — за дверью послышалось несколько недовольных голосов. — Рамиро, что тебе заказать в следующий раз? Латте? Карамельный Раф? Отлично, а теперь вернись обратно за своё пуленепробиваемое стекло, пока я не вылила тебе в кудри своё кофе.       В проёме появилась блондинистая голова, а мгновение спустя и Луна. В руках у неё была подставка с двумя стаканами, что источали потрясающий аромат.       — Надеюсь, я угадала с сахаром, ты каждый раз бросаешь разное количество! — уже раздражённо добавила девушка и опустилась на стул. Она не удержалась и зевнула, глядя на неё, полицейский тоже. Утро выдалось больно бурным. Мексиканка склонила голову, прикидывая: как следует преподнести своему мужчине новость о том, что ей придётся улететь в Мексику на пару недель. Jam&Brethren, а в частности её светлой головушке, нужно незамедлительно обчистить одного безумно богатого мужчину. Миллиона на четыре. Луна сделал глоток и, раздумывая, если она будет извиняться в чёрном комплекте белья, кара будет не столь страшна, или ей всё же придётся навестить матушку. Вспомнить про собственную любовь к родине. Болтать с матерью, поедая любимую кесадилью с курицей.       Полицейский, тем временем, с головой ушёл в бумаги, кажется, забыв про кофе. Картонный стакан одиноко стоял на краю, лишь чудом не погребённых в документах. На одном из листков девушка с удивлением обнаружила тот самый фоторобот. Мятое чёрно-белое изображение навевало воспоминания. Полицейский тяжело вздохнул, возвёл глаза к потолку, как в кабинете раздался звонок.       — Бальсано. Что? Какой ещё отчёт? Жду. Луна, сделай хоть раз что-то полезное, ударь Симона по лбу.       — Он тебя обижает?       — Да. Из-за него я могу не попасть на гонку, — итальянец раздражённо цыкнул, и блондинка накрыла ладонью его руку.       — Я обязательно проведу с ним воспитательную беседу. Моих людей нельзя обижать, это только моя привилегия. Раздался стук в дверь, и Маттео выдернул руку.       — Входи.       — Молился ли ты на ночь, детектив Бальсано? — Рамиро кинул ещё листы к тем, что уже разбросаны. — Новый отчёт. Кажется, Симон отыгрывается на тебе за то, что ты забрал Валенте. Отсрочил славу, которую он себе уже присвоил. А тут, понимаешь… — Понсе весело хлопнул в ладоши. — И в постели тебя не застал и от подружки, ничего не узнал. Я же тебе говорил, пришли ему пару нюдсов с левой электроники. Может успокоиться.       — Да, пошёл ты к чёрту! — Итальянец кинул в друга ручкой, а тот залился громким смехом.       — Пиши отчёты!       — Шуруй за своё стекло! Достал!       Девушка засмеялась, наблюдая за перепалкой; кажется, ещё немного, и они начнут шуточно драться. Тыкать друг в друга шариковой ручкой, хихикая, пытаясь попасть меж ребер.       Валенте поднялась, плотнее закуталась в куртку и выкинула пустые стаканы и фоторобот тоже. Уж больно он её раздражал. Потом она вытолкала одного полицейского за порог и довольно усмехнулась. Блондинка обошла стол и заняла место на коленях парня.       — Я не расслышала, что ты там должен ему отправить? Мне отправь. — Она ухмыльнулась, почувствовав руки на бедрах.       — А левую электронку обязательно заводить, или можно обойтись секретным чатом телеграмма? — итальянец прикоснулся губами к её шее, медленно переходя на губы, что были приоткрыты в немом стоне. Полицейский наслаждался предоставленным ему контролем.       — Ах, чата будет достаточно. — Луна первая отстранилась, жадно глотая воздух. В тишине было слышно, как сильно бьются их сердца, на столе завибрировал телефон, а после раздался французский рэп. Валенте раздражённо втянула воздух и, обернувшись, взяла гаджет.       — Да? Он у вас, где? Ждать, не убейте его раньше времени и не смейте его упустить. Иначе каждый из вас поймает по пуле в череп. Сопротивляется? Ну дайте ему морфия немного, пусть. — Холодно отвечала девушка, то и дело хмыкая. Разговаривает явно с кем-то из низшей касты своей базы. От равнодушного голоса и циничного блеска в глазах у парня пошли мурашки, и он не без сожаления опустил ладони с бедер. Момент был упущен, да и спать на рабочем месте в его планы не входило, он вздохнул и поёрзал.       — Какой Мишелю присудят срок? Маттео, я к тебе обращаюсь!       — Лет на пятнадцать, если только за распространение, там могут и докинуть. — Детектив пожал плечами.       — Глаз с него не спускайте. До связи.       — Твои люди нашли Мишеля? Планируешь отдать его полиции?       — Пятнадцать слишком мало, я думаю задушить, а потом повесить на крюке от люстры, оставив слащавую записку о бренности бытия.       — Как-то… обычно. Ты придумаешь сюжеты поинтереснее. — Итальянец хмыкнул. Он уже собрался снять с себя блондинку, как та выставила ладонь перед его лицом.       — Если ты вдруг решил, что тебе удастся избежать ремонта в моей квартире и прекрасной прогулку по Икее. Нам ведь теперь нужно купить стол. — Она медленно провела по нашивке на форме и строгим тоном закончила мысль. Кареглазый едва не застонал. — И никаких возражений, сеньор Бальсано.       Стрелки на часах двигались издевательски медленно, день никак не хотел заканчиваться. Луна с детским любопытством наблюдала, как в кабинете сменяются люди, поглядывающие на девушку у шкафа в конце кабинета. Она смотрела на то, как их опрашивает полицейский, как они быстро пишут слова на форменном бланке, даже как пытаются скандалить с непробиваемым представителем исполнительной власти. На этот счёт она имела своё мнение, но Маттео сам прекрасно справлялся, одним лишь взглядом заставляя чересчур громких заткнуться. «Вот это выдержка», — восхищённо думала девушка, она бы уже давно всадила ту же шариковую ручку куда-нибудь в грудину. А Бальсано сидел, понимающе кивал, предлагая водички, а особенно возмущенных работой полиции предлагал задержаться в северном отделении на пару суток или сменить следователя. Они еле дотянули до обеда и Валенте, с оравой полицейских за плечами, завалилась в ближайшую кафешку. Одиннадцать человек вызвали интерес посетителей, учитывая, что десять из них были в форме полиции Аргентины. Официанты нервно косились в сторону их столов, долго решая, кто будет обслуживать столик. К всеобщему удивлению, отведённый час на перекус невероятно быстро закончился, пока все наблюдали, как Луна учит Маттео, — ну, давай же, милашка детектив! — воровать картошку из тарелки Понсе, как Рамиро потом перечисляет с заумным видом номера статей, по которым он засудит итальянца.       Возвращаться в участок никому не хотелось. Мексиканка конечно предприняла попытку улизнуть, но, когда тебя сверлят взглядом десяток копов, это становится невыполнимым. Спасибо, хоть наручниками к детективу не пристегнули. Вторая половина дня казалась пролетела, будто жизнь поставили на ускоренную перемотку. Беготня из кабинета в кабинет прекратилась, уступая каждодневной рутине. Лишь стажёры обсуждали взлом квартиры известной преступницы и то не слишком громко. Думали, что если их услышат, то проблем не оберутся. Сама же девушка без всякого дела слонялась по кабинету, нервируя итальянца. Доверить заполнять бумаги он ей не мог, и не потому что преступница, а потому что та обязательно где-то ошибётся.       — Милый, а ты сильно занят?       — Что ты хочешь? — Маттео поднял глаза, Луна дёрнула плечом. Сейчас на неё смотрел один из самых лучших полицейский Аргентины.       — Курить? — предположила она, поглядывая в окно.       — А по шее получить не хочешь?       — Можем сходить в ресторан с Гастоном и Ниной? Но не у Симонетти, она на днях рассказывала о рыбном ресторанчике. Не хочешь на ужин мидий?       — Надеюсь, в этот раз никого не порежут. Собирайся, пора домой, я не планирую оставаться здесь на вторую ночь. Нужно ещё позвонить Гастону, дверь-то тебе в квартиру нужно на петли поставить. Заодно соберёшься вещи.       — Бальсано, знаешь, что я понять не могу? Чего мне больше хочется: убить тебя или пересчитать твои позвонки?       — Ты хочешь меня поцеловать за то, что ты едешь домой, а не остаёшься в камере с пьяным дебоширом.

или не напишем на всё забьём и станем ближе среди других таких же