Другая жизнь

      Он крепко целует ее в губы, прерывая ее на середине спора, чтобы наконец унять трепет в своем животе. Мадара ловит ее писк, наклоняясь вниз, чтобы лучше приспособиться к их разнице в росте, и скользит ладонью по линии ее челюсти, чтобы обхватить сзади ее шею. Сакура с рычанием отстраняется, но Мадара следует за ней, заставляя ее замолчать одним укусом и очередным поцелуем.       Он отстраняется с сердитым взглядом.       — Нет, я не соглашусь на условия перемирия, которые выдвигают Сенджу. Нет, если это означает, что я должен отдать тебя в качестве заложницы.       — О, ради всего святого!       Он снова целует ее и использует руку на ее шее, чтобы приблизить ее к себе. Опьяненная, она следует за его движением, выгибаясь ему навстречу, вжимаясь своим телом в его. Мадара удовлетворенно хмыкает и кладет другую руку ей на талию.       Он не стыдится признать, что большинство его действий продиктовано страстью. Это то, что мотивирует семью и членов клана, но Сакура, которая технически является посторонней, независимо от того, что живет с ними больше года, не до конца приспособилась к тому, как они свободно выражают свою любовь.       Прежде чем он осознает, что творит, он развязывает узел на ее оби, отбрасывает ткань в сторону через свое плечо, и она распластывается на декоративных подушках для сиденья, на покупке которых настоял Изуна, когда много лет назад Мадара принял руководство кланом. Она слабо толкает его в плечи, но ее протесты противоречат стонам, которые срываются с ее зацелованных опухших губ.       —… дара, — прерывисто выдыхает она его имя. Еще никогда его имя не звучало так сладко, и от этого он сильнее впивается в нее ртом. Он вознаграждает ее тем, что резко кусает ее обнаженное бедро, а после влажно целует ее клитор.       Когда Изуна, негодник такой, врывается в комнату, ноги Сакуры покоятся у Мадары на плечах. Мадара останавливается, чтобы раздраженно поднять голову, что была между ее ног, в то время как Сакура сверкает красным лицом, изо всех сил пытаясь спрятать грудь от взгляда Изуны.       Изуна справляется со своим удивлением восторженным воплем:       — Наконец-то, твою мать!       Сакура вылезает из-под Мадары, соскальзывает с него и прикрывается подушкой. Ее кожа становится прелестного малинового оттенка, когда Изуна торжествующе называет ее сестрой и начинает требовать племянников и племянниц. Его младший брат желает им только добра, но если продолжит болтать, то напугает Сакуру и заставит ее спрятаться за стенами больницы, чтобы не разговаривать ни с кем из них.       Она не сбегает в больницу, предпочтя запереться в своей комнате, но избегает совместного ужина, отказываясь видеть кого-либо из них. Служанки стараются выманить ее, в качестве извинений доставляя лакомства от обоих братьев.       Позже, под покровом ночи, когда Мадара будет укладываться спать, он вспомнит вкус Сакуры на своем языке и услышит во сне ее голос, зовущий его по имени.