Наша милая промозглая осень

— Просыпайся… Нежно протянула Агата, чуть приподнявшись на локтях. Большая мягкая кровать с балдахином, мятыми простынями и разбросанными подушками напоминала о горячих поцелуях и приглушённых стонах, растворившихся в темноте декабрьское ночи. Небольшие настенные часы, отделанные светлыми деревянными узорами, размеренно тикали, оповещая о наступлении утра лишь звонким щелчком минутной стрелки. Александр спал на спине, по пояс укрытый пуховым одеялом, а первые лучики солнца лениво путались в темных, растрепанных прядях волос, падающих на его широкий лоб. Нильсен медленно и глубоко вдыхал, пребывая в безмятежном царстве грёз. Агата была готова смотреть на него вечность; касаться широкой вздымающейся груди, крепких плечей, переплетать пальцы рук, крепко-крепко обнимать его, силясь задержать торопливо бегущее время. — Просыпайся! — повторила она уже громче и прильнула губами к слегка колючей щеке. Мужчина что-то невнятно пробормотал. — Который час? — Уже почти девять! — Агата поправила длинные волнистые пряди, волнами падающие на плечи. В своей шелковой молочно-розовой пижаме она выглядела особенно мило и даже по-своему грациозно. — Солнце, давай ещё часик поспим? — Александр, не открывая глаза, притянул девушку к себе и сжал в тёплых сонных объятиях. Признаться честно, в любой другой день Агата бы с радостью растворилась в них, отдавшись разноцветным снам, но только не сегодня. — Не-е-ет! — Протянула девушка, стараясь вырваться из крепкой хватки шведа. — Отпусти! Мужчина разомкнул руки, Харрис сразу же спрыгнула с кровати и умчалась куда-то вглубь гардеробной. Через несколько мгновений оттуда послышалось шубуршение, что-то упало, а затем девушка так же, быстро топая ножками по полу, прибежала обратно, вновь усевшись на кровати рядом с Александром. Воцарилась тишина, видимо каким-то образом насторожившая Нильсена. Он нехотя открыл глаза. Перед ним сидела растрепанная, улыбающаяся Агата, держащая на коленках огромную подарочную красную коробку, перевязанную лентой. — С рождеством! — Агата, я же… — Я помню, да, но не удержалась! Мужчина принял сидячее положение, облокотившись об изголовье кровати, взяв из рук девушки коробку, он отставил ее в сторону и, ловко приподняв Агату, которая не успела даже и удивиться, усадил себе на ноги так, что она спиной прижималась к его груди. — С рождеством, котёнок. — произнёс он ей на ухо и, повернув лицо девушки к себе, горячо поцеловал в губы. Сначала поцелуй был мягким и нежным, но постепенно перерастал в нечто более страстное и требовательное. Рукой он огладил ее талию, медленно забираясь пальцами под резинку шелковых пижамных шортиков. Девушка чуть прогнулась в спине, подаваясь навстречу его прикосновениям. Низ живота начинало приятно потягивать, и она чувствовала, как ещё немного, и мужская рука достигнет линии уже намокших трусиков. Нехотя, Агата уперлась ему в грудь рукой и чуть отвернула голову. Александр мягко поцеловал ее в щечку. — Откроешь мой подарок? — Конечно! — ответил он и, поставив на ножки девушки коробку, принялся развязывать ленты. Агату охватило праздничное волнение, перемешанное с чувством радости и восторга. Она зачарованно смотрела на то, как длинные аккуратные пальцы расправляются с блестящими украшениями, широко улыбалась, предвкушая момент открытия подарка. Внутри находился темный деловой костюм орехового цвета, а сверху на нем лежала маленькая коробочка с дорогими швейцарскими часами на кожаном ремешке в цвет костюму. Александр сразу же вспомнил, что именно эти часы понравились ему пару месяцев назад. Тогда они прогуливались вечером по старым улочкам Праги и вдруг решили заглянуть в небольшой бутик. Пока девушка выбирала себе шарфик, Александр отошёл к витринам другого магазина и взгляд его тут же приковался к именно этим часам. Нильсен был в крайнем удивлении, так как совершенно не понимал, откуда Агата про это узнала, ведь тогда она была занята совершенно другим. — Где ты купила их? В Стокгольме же ведь нет… — Я бы предпочла сохранить это в тайне! — улыбнулась Агата, и их взгляды встретились. — Тебе нравится? — Очень. Огладив пальчиками скулу Александра, Агата тихо посмеялась. — Видишь ли, бывает и такое, что не послушав тебя, я делаю лучше! — ехидно, но с добротой в голосе пролепетала она. — Разве что в самых редких случаях. — ответил мужчина. Убрав подарок в сторону, он обхватил девичьи ножки и встал с кровати, крепко держа Агату на руках. Девушка слегка взвизгнула от неожиданности и обвила мужскую шею руками. Выйдя из спальни, расположенной на втором этаже просторного дома, выстроенного в несколько скандинавском стиле, Александр направился к широкой лестнице, ведущей в нижний холл. Харрис опасливо поглядывала по сторонам. Сидя на руках Нильсена, она чувствовала себя в безопастности, но лестница показалась опасно крутой. Увидев ее волнение, Александр специально пару раз потряс руками. — Ой! Перестань! — пискнула Агата. Затем он покачал из стороны в сторону, делая вид, что в любую секунду готов выронить ее. — А-а, хватит! Мне же страшно! — Нильсен засмеялся и, спустившись вниз, быстро прошёл по коридору в холл. Девушка ахнула от восторга. За большими панорамными окнами валил снег, а по середине комнаты стояла огромная елка, светящаяся от нескольких гирлянд, опутывающих ее пышные ветви. Справа горел камин, который разжигали так редко, что можно было усомниться в его подлинности, а под елкой лежала гора подарков, красиво упакованных блестящей праздничной бумагой. Александр спустил Харрис с рук и та замерла на месте. — Когда здесь успела появиться елка? — Я попросил Роберта и Магдалину установить ее здесь ночью. Агата, с детства питающая особую страсть к праздничным сюрпризам, была в настоящем восторге. Она сразу же подбежала к зелёному дереву, источающему запах свежей хвои и провела пальчиками по колючим веткам. — Она такая красивая! — не оборачиваясь к мужчине, сказала англичанка. Опустившись на пол, уселась на ворсистом мягком ковре и взяла несколько подарков к себе. Тем временем Александр на мгновение удалился на кухню и, вернувшись с кружкой чая в руке, уселся в кресло напротив. — Сядь рядом со мной! — попросила Агата, повернувшись к нему. — Ну пожалуйста. Вздохнув, мужчина все же разместился рядом с ней на ковре. Девушка с жадностью вскрывала подарки, освобождая их от шуршащей обертки. — Этот от Сэма. — констатировала Харрис. — О, а этот от Рейчел. Так, а это что такое? Наконец она добралась до небольшой коробочки, выделявшейся среди прочих других. Открыв ее, на обратной стороне девушка заметила, что подписана она была Александром. Внутри находился маленький конвертик, из которого Агата извлекла два билета и ещё несколько бумажек. Билеты оказались до Парижа, а прочие листки гласили об отеле, брони машины и автомобильном пути до Юга Франции. Сначала Харрис немного насторожилась, но быстро все поняла. Той зимой Агата зачитывалась Ремарковской «Триумфальной аркой» и буквально недавно пересказывала шведу свои впечатления о путешествии Равича и Жоан к морю. История трогала девушку до глубины души, она буквально не открывалась от книги, а в конце горько плакала. Александр арендовал практически такую же машину, выстроил тот же маршрут. У Агаты замерло сердце. — Тебе нравится? — поинтересовался Нильсен и сделал пару глотков чая. Расчувствовавшись, девушка не могла произнести ни слова. Щеки ее стали мокрыми от горячих слезинок. — Что такое? — Александр отставил кружку на стеклянный газетный столик, он хотел было дотронуться до неё, но Агата вдруг быстро встала, подошла, села к нему на ноги и крепко обняла шведа, обвив ручками его шею. — Агата… — Спасибо! Ты даже не представляешь, как это…- девушка поцеловала его в губы и снова обняла так крепко, насколько ей хватало сил. — Спасибо. Мужчина усмехнулся и погладил ее по голове рукой. — Вот дурочка. — сказал он, улыбаясь. Когда она выпрямилась и посмотрела ему в глаза, он вытер большими пальцами мокрые девичьи щёки. — Перестань плакать. С рождеством тебя. - Иногда Александр удивлялся, как она может быть такой крошечной и умилительно хрупкой. В делах, касающихся бизнеса Аннет, в разговорах с другими людьми девушка держала себя достаточно холодно, серьезно и уверенно. Казалось, ничто не сможет поколебить ее английского темперамента, но с ним все было по-другому. Она была собой, полностью доверившись ему. Мужчина чувствовал сильнейшую ответственность, сильнейшее желание защитить одолевало его сердце в такие минуты. — И тебя. — ответила Агата и от чего-то покраснела, что, разумеется, не скрылось от глаз внимательного шведа. — Давай позавтракаем? — предложил он. — Да, умираю с голоду. Агата встала на ноги, то же самое сделал и Александр. — Пойду скажу Магдалине накрыть на стол. Девушка кивнула, и Нильсен оставил ее, уходя на кухню. Он шёл достаточно медленно, топая своими тапками по мраморному полу. Харрис внимательно следила за ним, взглядом изучая широкие плечи, ещё немного взъерошенные после сна, темные локоны, серую большую спальную рубашку, чёрные штаны. Она смотрела на него и не могла наглядеться. Хотелось, чтобы все это не кончалось никогда. Чтобы ОНИ не кончались никогда. Хотелось каждое рождество видеть его, каждый день целовать и наслаждаться прикосновениями; отдавать всю себя без остатка ему. — Александр! — неожиданно для самой себя, крикнула она. — Что? — он замер в коридоре, уже выйдя из гостиной. — Я люблю тебя. Швед улыбнулся, скрестив руки на груди. — И я тебя люблю. От переполняющего чувства радости, щеки Агаты снова оказались влажными от слез. Александр закатил глаза и пригрозил ей пальцем. — Так. Будешь снова плакать — не получишь рождественского десерта, поняла? — А что за десерт? — Печенье в глазури и рождественский торт-полено. — Ну и ешь его сам! — засмеялась Агата, вытирая щеки. — Что ты сказала? — театрально строго переспросил он и сделал два шага в ее сторону. Харрис сразу же отбежала к лестнице и стала подниматься вверх. — Ничего! — крикнула она. — Я одеваться!