Третий попаданец

Третьему попаданцу повезло: он был помощником генерального директора крупной логистической компании, поэтому видел в жизни и не такое дерьмо. Первое знакомство с братцем Огурцом и братцем Самолетом оставило его в глубоком недоумении. Это же насколько недальновидными надо быть, чтобы упустить выгоду, которая буквально карпами в речке текла под рукой — наклонись и лови. Это в две тысячи двадцатом в Китае хрен получишь такое тепленькое местечко, а здесь даже никому и в голову не приходило, что так — можно. Как известно, если воровать с умом да по малому, да стараться в угоду партии, будешь жить как сырочек в масле. А нет — так и голову с плеч. “Голову с плеч” ему обеспечил, правда, не босс, и не мафия, а гребаная летучая мышь, которую съел идиот из Ухани, но и тут подфартило. Можно было просто откинуться, а он откинулся в весьма ловко подставленные объятия Юэ Цинъюаня. Точнее, сначала “просто охуеть красивого мужика”. А потом — “нихуя себе главного босса корпорации, зарабатывающей буквально на воздухе!” Быстро разобрался — что он, значит, Ба Цинлау, адепт пика Цюндин, работающий тут, можно сказать, во благо пика. Потому что Глава Ордена — это, значит, и есть Юэ Цинъюань — постоянно где-то занят, а сам пик простаивает. В разговорах с теми же Самолетом и Огурцом выяснил еще несколько интересных вещей. Во-первых, пик Цюндин отчего-то считался аскетическим. Три ха-ха с припрыжкой. Видели ли они когда-нибудь стандартный китайский офис? Что-то подсказывало, что нет. Он уже дошел до мысли, что имеет дело с несуразными гиками, которые о реальных возможностях окружающего мира вообще не знали. Вот это Цюндин-то аскетический? Тут лавочки везде, скамеечки, лежаночки, около столов — мягкие подушки, чай по расписанию, закуски в любое время дня и ночи. Да такой коворкинг и Хуавею не снится! Не говоря уже о форме. Натуральные ткани, шелк такого качества, что в две тысячи двадцатом и контрабандой не добыть, охуеть просто. В жару не жарко, в холод не холодно, да еще и красиво. Бонусом — прически! Вот не думал с современной офисной модой, что все эти косички-хвосты-заколки “короны” так офигенно смотрятся. Как помолодел со своих сорока… Хотя, может быть, дело еще и в теле: золотое ядро у Ба Цинлау было ого-го какой силы, вот и получилось лицо как у айдола, притом без особой косметики. Здесь на пике все подражали Юэ Цинъюаню и умывались одной рисовой водой, а красавцы вышли как на подбор. Да куда не посмотри — кайф. Ломовой. Особенно после шефа. Во-вторых, Самолет и Огурец какие-то ненормальные. Неправильные. Смотрят — оба — не туда! Хоть бы влияние поделили, что ли? Один, значит, местный завхоз, на закупках, спутался с демоном. Ну допустим, подходит для доставок. Но зачем второму-то демон понадобился? Брал бы себе кого-нибудь более выгодного! Нет уж, Ба Цинлау такой глупости не допустит, видел он этих демонов — ни кожи, ни рожи, вернее, как раз многовато и того, и другого. Другое дело — Юэ Цинъюань. Холостой, без жены, без спутника — самое то для служебных романов. И служебного продвижения! У него, оказывается, до Ба Цинлау вообще нормального личного помощника не было. И бухгалтера нормального тоже — радуйтесь, господин Глава, что я у вас многостаночник такой! А этот Юэ Цинъюань — он не только красивый, но еще и тормознутый какой-то. Вечно где-то в своих мыслях. Для работы не очень хорошо, но это только пока хорошего помощника не было, а теперь есть. И вот раз, два, три — и у Главы уже намного больше свободного времени, которое можно потратить, например, на ужин. Или прогулку, или чаепитие. А так, глядишь, и дела поправим, и веселиться будем, и жаловаться на судьбу перестанем: почему именно тому, кому нужно, не досталось место какого-нибудь главы? Их же еще много! Ну и ладно. Целый пик у него и так есть. И книга, в которую теперь все-все записывается. Особая. Бухгалтерская. Ее даже Глава Ордена побаивается, а ведь он, говорят, бесстрашен и всемогущ. Вот что значит — истинная сила, везде работает, что в две тысячи двадцатом, что в Древнем Китае. Хоть бы только тут какой-нибудь идиот не полез жрать мышей.